Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Мико (страница 82)


— Эй, приятель! — крикнул он из укрытия. — Завязывай! Легавые будут здесь с минуты на минуту! Тебе бы лучше оказаться милях в шести отсюда к их приезду!

— Как и тебе! — послышался голос из-за угла, и Кроукер подумал: “Вот я и поймал его!”

Он определил направление на слух и занес левую руку, изогнув ее дугой. Мышцы его подрагивали в напряженном предвкушении высвобождения этой “тетивы”. Он понимал, что шанс только один.

Кроукер затаил дыхание и сделал большой шаг левой ногой вперед к какому-то смутному пятну, он бросился вперед, не допуская в сознание мысль о том, что он — мишень. Его рука уже устремилась вперед со скоростью ракеты, достигла крайней точки дуги, и перевязанные пальцы выпустили осколок, когда мышечная сила и сила инерции сложились вместе, превращая стекляшку в сверкающий снаряд.

— Это ты так думаешь, приятель! — крикнул он, бросая осколок и рассчитав все так, чтобы в это напряженное мгновение Голубому монстру пришлось ломать голову сразу над двумя задачами.

Он увидел, как неясная фигура Голубого монстра отпрянула, когда он увидел осколок и услышал слова. Но стекляшка уже настигла его, с треском расколовшись о переносицу. Кроукеру некогда было жалеть о неудачном выборе цели. Кровь заливала лицо Голубого монстра, он поднял руки, чтобы вытереть глаза.

Но слышал он прекрасно, и пистолет в его руке нацелился в живот Кроукера, едва до него донеслись звуки, свидетельствующие о приближении противника. Он выстрелил раз, другой, потом наотмашь ударил по голове Кроукера.

Да, это был удачный удар, если учесть, что наносился он вслепую. Пистолет обрушился на голову Кроукера за левым ухом. Тот зашатался, потеряв равновесие, еще когда уклонялся от выстрелов, и теперь, перекладывая мелкий осколок из правой руки в левую, пропустил первый удар. Теперь, когда Голубой монстр опять обрел способность видеть и мог бить в упор, Кроукер представил себе, какую дыру проделает в нем пуля “магнума-357”. От его внутренностей тогда мало что останется.

И когда палец Голубого монстра принялся нажимать на спусковой крючок, Кроукер забыл о боли, терзавшей голову, и силой воли заставил себя двигаться снова. Он коротко замахнулся левой рукой и, обходя ствол пистолета, изо всех сил нанес удар снизу вверх.

Он громко застонал, когда его пронзила боль, и смутно почувствовал, как сминается окровавленная ткань его повязки, как она расползается, вспарываемая острыми краями стекла. Кровь, которая хлынула из его ладони, смешалась с кровью Голубого монстра.

Когда тот инстинктивно спустил курок, Кроукер отпихнул его тело; пуля отбила от высокого потолка кусок штукатурки. Кроукер вдруг почувствовал, как кто-то дергает его за руку, мягкое дыхание на щеке, и услышал над самым ухом голос, назойливый, как жужжание пчелы.

— Пойдем! — умоляла Аликс, отчаянно дергая его. — Господи, Лью, они сейчас будут здесь!

Он тяжело перевернулся, лишь смутно сознавая, кто эта женщина и почему она тревожит его сейчас, когда он так устал и хотел только закрыть глаза и... “Поднимайся! — закричало его сознание. — Утаскивай ее отсюда, пока не поздно! Слишком поздно, чтобы... Ах да, я просто хочу перевернуться и закрыть глаза и... Бога ради, только не засыпай!”

Теперь он стоял на четвереньках, и его кровь заливала сверкающий пол пассажа. Аликс изо всех сил тянула его за руку, поднимала, а голова кружилась, и в торговом центре уже разливался мерцающий алый свет, в ушах стоял рев сирен. Кроукер послушно повернулся, встал и дал Аликс увести себя из этого лабиринта; он хромал и очень хотел, чтобы его одеревеневшие ноги заработали. Он старался не обращать внимания на тяжелую пульсацию в голове — эхо его сердцебиения. От едкого медного привкуса во рту тянуло блевать.

Красный свет, черная тень. Они вертелись перед глазами, и наконец свет начал тускнеть. А потом Кроукер почувствовал прохладный, несказанно нежный легкий ночной ветерок на своих разгоряченных щеках, и у него достало разума сказать ей:

— Ключи... Аликс, раздобудь ты эти чертовы ключи от машины!

* * *

Нанги заворочался в постели и кое-как перевернулся без помощи отказавших ног. Не включая свет, протянул руку и коснулся худенького плеча девушки-китаянки с пляжа. Нанги грубовато встряхнул ее, наклонил голову к завесе черных как ночь волос и шепнул ей на ухо:

— Просыпайся, соня.

Он не услышал в ответ ничего членораздельного, только храп. Перекатившись, Нанги сел. Хорошо. Щепотка белого порошка без вкуса и запаха, которую он всыпал ей в шампанское, сделала свое дело. Теперь можно пойти поработать.

На вилле царила тишина. Он быстро натянул рубашку и брюки, носки и туфли надевать не стал; вытащив несколько маленьких вещиц из глубокого мешочка, вшитого под шелковую подкладку пиджака, сунул их в карман брюк.

Он пересек комнату, исполосованную синими тенями, подобрал свою прогулочную трость и осторожно открыл дверь. В коридоре было темно и тихо, и он неуклюже заковылял вперед, заставляя себя не думать о том, что сейчас ему очень пригодились бы ноги спортсмена. Добравшись до запертой двери, за которой четверть часа назад скрылись Лю и высокая девушка, Нанги остановился, отвинтил нефритового дракона на рукоятке своей прогулочной трости, вставил в нее маленький предмет, который достал из кармана, потом нажал на кнопку, заглянул в спрятанный внутри механизм, удостоверившись, что тот в рабочем состоянии, и с величайшей осторожностью медленно повернул дверную ручку. Он замер, когда в крошечной щелке появилась полоска розового света

лампы.

Но больше ничего не произошло, и Нанги опять толкнул дверь. Настало время проверить, насколько обоснованно то чувство, которое он испытал, когда чуть раньше наблюдал за высокой девушкой на веранде, и которое, как ему казалось, исходило от Лю. Теперь до него доносилась тихая певучая китайская речь.

Удивительно, но это был не кантонский диалект. У Нанги было столько дел в Гонконге, что он заставил себя выучить этот язык, потому что не хотел доверять судьбу своих сделок переводчикам. Но сейчас он услышал какое-то незнакомое наречие.

Вряд ли Лю станет говорить на нем. Он был коммунистом из континентального Китая, где кантонский диалект, разумеется, не имел широкого хождения. Но эти две девицы с пляжа, безусловно, были местными. Конечно, они могли быть полукровками или уроженками какой угодно провинции. И все же...

Нанги положил трость на покрытый коврами пол и тихонько просунул наконечник сквозь щель в двери, пока вся она не открылась. Потом сел и начал слушать. Наконец до него донеслось знакомое слово, и сердце Нанги заколотилось. Но поскольку он был осторожным человеком, то решил дождаться еще одного знакомого слова или целой фразы, подтверждающей его подозрения.

И когда это произошло, он чуть слышно вздохнул. Они беседовали на мандаринском наречии, в этом не было ни малейших сомнений. Вряд ли в этой британской колонии Лю нашел бы уличную девку, говорящую на одном с ним наречии. Скрючившись в коридоре, Нанги пережидал молчание и сопение, свидетельствовавшие о соитии, за которым последовал еще и расслабленный отдых. Наконец разговор возобновился. Когда Нанги услышал мягкое шуршание постельного белья, он убрал свою трость. Едва слышное шлепанье босых ступней приближалось, и он прикрыл дверь, заставив себя сделать это помедленнее, миллиметр за миллиметром, чтобы ни один из обитателей комнаты не заметил движения.

В конце концов, он поднялся, двинулся по коридору в задние комнаты виллы, открыл дверь и вышел на улицу. Вечером в небе сияли звезды, но теперь его заволокло тучами, поглотившими свет. Воздух был тяжелый, предгрозовой. Нанги вытащил сигарету и закурил. Он глубоко затягивался и медленно, с наслаждением выпускал дым. Потом он швырнул окурок в песок, спустился по каменным ступеням и перешел через извилистую дорогу.

В черной густой тени у дальней обочины он отыскал маленькую красную “альфу”, внезапно выросшую позади двух высоких ветвистых деревьев.

— Ты ведь так тут и замерзнешь насмерть, — сказал он на идиоматическом кантонском диалекте.

— А! — Водитель повернул голову, словно только теперь заметил Нанги.

— С минуты на минуту пойдет дождь, — продолжал Нанги, указывая на машину. — Лучше бы поднять крышу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга как два настороженных зверя, готовых вступить в битву за жизненное пространство.

— Боюсь, это не самая подходящая для шпика машина.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — оскорбленным тоном ответил водитель.

Нанги наклонился так быстро, что водитель не успел среагировать. Они оказались лицом к лицу.

— Я знаю, кто вы такой, — скороговоркой произнес Нанги, — или, скорее, что вы такое. Вас наняли либо коммунисты...

— Плевал я на этих коммунистов, — оборвал его водитель.

— Ну, тогда вы работаете на Сато.

— Никогда не слыхал о таком.

— А я как раз тот человек, который в конечном счете и заплатит вам.

Белки глаз водителя тускло блеснули, когда он покосился на Нанги.

— Вы хотите сказать, что он не отдаст мне остаток?

— Я вот что хочу сказать: отныне и впредь вы исполняете мои указания, а я не стану сообщать господину Сато о вашей неловкости.

— Да о чем вы говорите-то? — заспорил водитель. — Вы думаете, эти гады морские знают, что я здесь? Да ничего они не знают.

— Но я-то знаю, — сказал Нанги. — А вас наняли, чтобы следить за мной!

— Ну и что с того?

— Давайте-ка посмотрим, стоите ли вы хоть чего-нибудь, — предложил Нанги, откручивая головку дракона на своей прогулочной трости.

Он извлек оттуда небольшую пластиковую кассету и подержал ее на ладони, словно какой-то бесценный драгоценный камень.

— Вы знаете мандаринское наречие?

Мужчина взглянул на него снизу вверх.

— Делов-то.

— Делов-то? Чего вы начитались, интересно?

— Ну, читал Раймонда Чандлера.

“О Мадонна! — подумал Нанги. — Он небось возомнил себя частным сыщиком”. Он оценивающе взглянул на водителя, можно ли ему довериться.

— Слушайте, — сказал тот, неловко ерзая на кожаном сиденье, — дайте мне эту кассету, и я все сделаю. Она ведь понадобится вам с самого утра, к тому времени и получите. — Он быстро поднял глаза. — Боги не дадут соврать. Смотрите, здесь уже три недели не было дождя, а сейчас небеса вот-вот разверзнутся. Это их обещание.

— Ну, хорошо, — сказал Нанги, принимая решение. По-видимому, выбирать не приходилось. Он пока не хотел втягивать в дело Аллана Су, стало быть, ничего другого не оставалось. Он вложил маленькую кассету в ладонь водителя. — К семи утра принесете ее в мой номер в гостинице “Мандарин”. Успеете?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать