Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Мико (страница 96)


Она усердно тренировала в саду свой мозг и душу, опираясь на основы, которые дали ей Кёки и Сунь Сюнь. Больше ничего не оставалось ей после того, как Сайго был убит.

Наконец настало то мгновение в Швейцарии, когда должен был рассеяться мрак.

Из тумана возникли очертания комнаты, они вырисовывались постепенно, медленно, словно проступая сквозь дымку. Тени исчезли, свет над головой сделался ярче. Только маленькая лампа мягким светом сияла ей в глаза, отвыкшие от света за шесть недель. Ей стало больно, и она быстро сощурилась, пряча глаза в темноту от непривычной яркости.

Все казалось странным и чужим. Далеким, словно она вернулась в этот мир с другой планеты. Она взяла зеркало, которое вложила ей в руки одна из сестер, и взглянула на себя.

То, что она увидела, было не лицо под дождем, но первый настоящий проблеск ее грядущей мести. Она увидела Юко, которая смотрела на нее и неистово моргала глазами при первом свете нового дня.

Книга пятая

Мико

Весна. Наши дни

Нью-Йорк. Гонконг. Хоккайдо. Мауи. Вашингтон. Токио

— Алло? Это Мэтти?

— Кто его спрашивает?

— Лейтенант Кроукер. Полицейское управление Нью-Йорка.

— Хватит врать. Он давно мертвый.

— Ну, тогда ты разговариваешь с покойником. Везет тебе нынче, Мэтти.

— Да кто это, черт возьми?

— Мэтти, я нашел женщину, о которой мы говорили в прошлом году. Помнишь? Аликс Логан из Ки-Уэста.

— Н-нет...

— Ты еще сказал тогда, что будет жарче, чем у черта на сковородке.

— Боже праведный, это ты, лейтенант! Ты жив? А я ходил в собор святого Луки поставить свечку за упокой твоей души.

— Спасибо, Мэтти. Приятно слышать.

— Ты где, лейтенант?

— Мне нужна информация, Мэтти, — сказал Кроукер в трубку. — Мне нужна информация, как наркоману доза. Я собираюсь рассчитаться со своими должниками, со всеми и каждым. После этого мы начнем все сначала.

Мэтти Маус, лучший информатор Кроукера, немного подумал.

— Меня могут убить.

— Меня уже чуть не убили. Ты будешь в безопасности. Я позабочусь, чтобы люди Томкина к тебе не совались.

— Я не из-за Томкина беспокоюсь, лейтенант. Этот ублюдок сыграл в ящик неделю назад.

— Что?

— Да ты что, газет не читаешь?

— Бегу от них, как от чумы. Я даже сказал Аликс, что в машине радио сломалось. Мы попали в переделку в Северной Каролине. Не хочу, чтобы она узнала, насколько это все серьезно.

— Я ничего не слышал о Северной Каролине.

— В Рэйли.

— Ничего, лейтенант.

— А надо бы.

Кроукер обернулся и посмотрел на Аликс, сидящую в машине на обочине автострады. Они остановились возле туннеля Линкольна, при въезде в. Нью-Йорк.

— А что случилось с Томкиным?

— Загнулся от непонятной болезни. Называется така или что-то там такое. В общем, что-то японское.

— Весьма забавно.

— Что забавно? Не понял.

— Да ничего. Я о своем. — Автомат щелкнул, и Кроукер кинул еще монету. — О случае в Рэйли.

— Что, полное молчание?

— Ага.

— Неудивительно, лейтенант. Томкин был всего лишь верхушкой айсберга. — Послышался какой-то шум. — Подожди минутку. — Кроукер услышал его приглушенный голос, обращенный к кому-то в комнате. — Сколько раз тебе говорить — сходи в кино или еще куда-нибудь.

Почти сразу он снова заговорил с лейтенантом.

— Извини. Хотел выгнать посторонних. Я же рискую. — Он откашлялся. — Я говорил, что постараюсь еще что-нибудь узнать, и разнюхал. Мало радости. Честно говоря, я страшно жалел, что навел тебя на Ки-Уэст. Когда в газетах написали, что ты скопытился, я был уверен, что это моя вина, и сразу пошел в церковь.

— Я все время думал, что мы друзья, просто хорошие друзья.

— В жизни все не так, лейтенант. Ты это знаешь не хуже моего.

Кроукер не мог выбросить из головы Николаса Линнера и дружбу с ним. Были ли это обычные отношения двух приятелей? Наверняка нет. Их дружба была особой, почти братской. Иногда он спрашивал себя, где Николас сейчас и чем он занимается. Последний раз, когда он слышал о нем, Николас вроде бы находился в Уэст-Бэй-Бридж. Сейчас он скорее всего в свадебном путешествии, подумал лейтенант. Кроукер знал, что уже давно мог бы разыскать друга, если бы не хотел уберечь его от опасности, по крайней мере теперь, пока он держал ситуацию под контролем. Он вернулся к телефонному разговору.

— Выкладывай все, Мэтти.

— Новости плохие. Замешано правительство.

Кроукеру на мгновение показалось, что в него запустили гранату. Ошарашенный, он задал нелепый вопрос.

— Чье правительство?

— Наше. Господи, чье же еще?

— Я не понял.

— Думаешь, я понял? Я только сообразил, что это все не для нас с тобой.

Кроукер напряженно размышлял.

— Теперь понятно, почему тебя не удивило известие о молчании по поводу Роли. Это могло сделать только правительство. Не знаешь, кто именно в правительстве?

— Его зовут Минк, слышал о таком?

— Ни разу.

— Я тоже ни разу не слышал, пока не разнюхал все как следует. Он ведет так называемый “секретный отдел” в торговле.

— Это что еще за торговля такая?

— Шпионаж, лейтенант.

— А какое отношение это имеет к убийству Томкиным Анджелы Дидион?

— Ты сказал, что с тобой дама. Спроси у нее. Она была свидетелем. Единственным.

— Да? А почему тогда она до сих пор жива и здорова?

— Разве она в Ки-Уэсте одна? — ехидно спросил Мэтти.

— За ней установили наблюдение. Чтобы охранять ее.

— Ты это наверняка знаешь?

— Да, наверняка, — сказал Кроукер. — Она пыталась покончить жизнь самоубийством. Ее успели удержать. Я сам все видел.

— Да, в этом смысла нету, — согласился Мэтти. — Но черт меня побери, если я понимаю, в чем дело.

— Ты мне все сказал? — спросил Кроукер, опуская в автомат последнюю монетку.

— Есть еще кое-что. Не знаю, как ты отреагируешь, но раз уж ты как с луны свалился, тебе надо знать. Твой дружок Линнер назначен президентом “Томкин индастриз”.

— Шутишь.

— Зачем мне с тобой шутить? Он сейчас в Токио, знаешь? Заканчивает дела, которые закрутил Томкин с фирмой “Сато петрокемиклз”.

“Господи, — подумал Крекер. — Что тут происходит? Весь мир перевернулся”.

Он постарался собраться с

мыслями.

— Сделай мне одно одолжение, ладно?

— Только не задаром, лейтенант. Все мы жмоты, ты сам говорил. А в чем дело?

— Нужно надежное место для меня и девушки. У тебя.

— Тысяча в неделю, не меньше.

— Ты становишься умным пареньком, Мэтти. Это срочно.

— Я, конечно, понимаю, лейтенант, но поставь себя на мое место. Времена крутые. Я должен жить как все.

— Ты забыл, что я сейчас безработный.

— Обращусь к твоему кредитору.

— Ах ты сукин сын!

Кроукер почувствовал, что Мэтти улыбается.

— Да, — сказал тот. — Я знаю.

* * *

Ровно в шесть вечера по гонконгскому времени Тандзан Нанги, сидя в офисе Паназиатского банка, взял телефонную трубку и, собрав все свое мужество, набрал номер, который Лю дал ему во время их первой встречи.

Весь день он мрачно наблюдал в окно, как далеко внизу люди, словно муравьи, толпятся у входа в банк, чтобы забрать свои накопления. Паназиатский банк неожиданно стал ненадежным, он может поглотить все деньги. Китайцы их спасали.

Нанги не мог понять, под воздействием какой пружины такое количество людей вдруг собралось вместе, но он знал, кто за этим стоит. Коммунисты завинчивали гайки.

— Сколько мы еще сможем продержаться? — спросил Нанги Аллана Су немедленно после того, как в три часа банк закрылся. Пришлось вызывать полицию, чтобы разогнать огромную очередь у дверей.

— Если пойдет такими темпами, — сказал Су, — не больше сорока восьми часов. Я только что звонил в наши отделения в Вань-Чай, Цим Ша Цуй, Абердин и Стенли. Везде происходит одно и то же. Нам придется ехать в хранилище.

— Не предпринимайте пока ничего, — сказал Нанги, подперев кулаком щеку. — Без моей команды ничего не делайте.

— Да, — раздался в телефонной трубке тихий женский голос.

— Мистера Лю, пожалуйста, — попросил Нанги.

Он ненавидел эту минуту, ненавидел коммунистов как никогда.

— Как о вас доложить?

В четверть восьмого в тот же вечер машина Нанги подъехала к складу компании “Сунь-Ва” на улице Сай Пин Шань в районе Шун Вань. Это было длинное здание, выкрашенное в ярко-красный цвет. Нанги вспомнил, что китайцы не воспринимают приглушенные пастельные оттенки. Они окружают себя примитивными яркими предметами и суеверно относятся к цвету, впрочем, как и ко всему остальному.

Он вышел на переполненную улицу, вдохнул аромат пяти специй — черного перца, аниса, сушеной рыбы, сои и перца чилли. От этих запахов ему до боли захотелось домой. Впрочем, боль он испытывал еще и от сознания того, что ему предстоит сделать.

Выпрямив плечи, он выступал непринужденной походкой, чтобы как можно достойнее выглядеть перед своими врагами.

Он вошел в здание: запах специй продолжал щекотать ноздри. Никого не было, служащие уже давно ушли домой.

Нанги замедлил шаг и незаметно осмотрелся. Он заметил движущуюся тень.

— Я заварил свежий чай специально к вашему приходу.

Это был без сомнения голос Лю.

Нанги пошел на голос, переступая через разбросанные коробки и ящики. Он сел на простой деревянный стул напротив китайца. Между ними стоял обшарпанный стол. На нем лежали два абсолютно идентичных документа. Нанги не надо было читать — он знал, что это.

— Сначала чай, — сказал дружелюбно Лю, — я хочу, чтобы все произошло как можно безболезненнее для вас. — Ему легко было проявлять свою доброту теперь, когда он выиграл.

Они принялись за чай.

— Чай “Черный тигр”, — сказал Лю. — Из Пекина. Ежегодно его производят в очень небольших количествах. Вам нравится?

— Очень, — ответил Нанги, с трудом глотая напиток. Лю чуть склонил голову.

— Я польщен. — Он продолжал потягивать чай. — Кажется, сегодня перед зданием Паназиатского банка были беспорядки.

Нанги решил его проверить:

— Сущие пустяки.

— Но достаточные, чтобы вызвать полицию, да?

— Обычно полиции приходится приезжать, если в колонии ее величества собираются вместе две дюжины китайцев, — ласково заметил Нанги. — Это вызывает озабоченность правительства.

— Даже прожорливая ворона знает, когда улететь с кукурузного поля, мистер Нанги.

К чему он говорит иносказаниями? Какая необходимость вспоминать древний китайский афоризм? Он наверняка знал, что японца этим не проймешь. И вдруг Нанги пришло в голову, что никто не станет говорить загадками, если нет публики.

Подпорки складской крыши были окутаны тенями. На улице совсем стемнело, и даже высокое небо стало непроглядно-черным. Густая пыль на полу, едкий, острый запах специй. Если кто-то и затаился в этой тьме, Нанги ничего бы не заметил. Его не покидало ощущение, что они с Лю не одни здесь.

— Велик ли ущерб, мистер Нанги? — Лю снова разлил чай. Казалось, он старался не показать своего превосходства.

— Я уверен, что вы уже знаете, — осторожно произнес Нанги. — Всякий ущерб плох сам по себе. Это очевидно.

— А мне ясно, мистер Нанги, — сказал Лю, отпивая чай, — что с вами этого не произошло бы без нашего участия.

— Я тоже так подумал. Поэтому и позвонил. Возможно, этого больше всего и хотел Лю: признания собственного бессилия, потому что он поклонился, словно услышал комплимент, и указал кивком на контракт.

— Я надеюсь, что каждый пункт, оговоренный вами, составлен подобающим образом.

Он говорил так, словно он, а не Нанги вынужден пойти на все уступки, словно это он, а не Нанги сидит сейчас под прицелом.

С минуту Нанги был неподвижен. Быстрая реакция стоила бы ему “потери лица”, а он уже поступился большим, чем мог себе позволить, согласившись на эту встречу. Выдержав паузу, он взял документ и принялся его читать. Каждая строка леденила душу, каждый пункт, под которым ему придется поставить свою подпись, удручал. В ту секунду, когда он прикоснется пером к бумаге, контроль за его “кэйрэцу” перейдет в руки хозяев Лю из Пекина.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать