Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Когда приближаются дали (страница 14)


Скупые солнечные лучи окрасили верхнюю кромку стальной стены, казалась она будто раскаленной токами Димкиных генераторов. А сам Димка сидит в неудобной позе на лестнице и сквозь заранее подготовленные отверстия с внешней стороны формы, во влажную еще массу, втыкает пластмассовые челночки датчиков. От них тянутся проводники разноцветные, как пряжа ковровой ткани, свиваются в пестрые жгуты и дальше идут вместе, к ящику с транзисторными усилителями, и потом, за десятки метров отсюда, к пульту управления с приборами, которые показывают и температуру, и давление, и влажность...

Именно влажность. Только она сегодня интересовала Литовцева. На нее была вся надежда. Если воду не удастся выгнать из стены сразу, то восторжествует настоящий лидарит на летучем растворе, который в лидаритовых стенках не задерживается.

Литовцев не отходил от Вадима. Снизу следил, чтобы острия датчиков были вставлены глубоко, ведь главное - знать структуру и особенности подготовленного к просушке участка стены не на поверхности, а в самой ее толще. Он не разрешил Вадиму спуститься вниз, чтобы придвинуть конденсаторные пластины генератора ближе, чем это было запроектировало для высокочастотного прогрева стен при сомкнутых вместе обеих половинах формы.

- Но ведь так быстрее, - попробовал возразить Багрецов.

- "Фестина ленте" - "торопись медленно". Наверное, слыхали такое выражение? Советую его придерживаться, мой молодой коллега.

И Валентин Игнатьевич терпеливо разъяснил, что во всех случаях, если ты занимаешься экспериментированием, нельзя облегчать себе задачу, - потом будешь горько каяться, ибо взял неверный путь. Вот и сейчас... Придвинешь пластину ближе, участок стены просохнет быстрее, - а опыт придется повторять, чтобы узнать, как поведет себя испытуемый материал в действительности.

- Не будем себя обманывать, Вадим Сергеевич, - заключил он, похлопывая Багрецова по плечу. - Оставьте пластины конденсатора на месте и включайте генератор.

Вадим был польщен вниманием доктора наук; называет по имени-отчеству (запомнил ведь!). Как приятно встречаться с вежливыми людьми! А Васильев другой. Не то что имя-отчество, фамилию, наверное, не помнит. Сухой человек, слова ласкового не скажет. Так и с сыном обращается. В самом деле, почему тот роет канавы, когда может только учиться?

Судьба Алексея крайне занимала Вадима, но о ней он ничего не знал; расспрашивать неудобно, да и встречались они редко, только когда сосед приходил домой; а это бывало лишь поздним вечером, Багрецов спал или делал вид, что спит. И виновата в этом была только Надя. Позабыть бы о ней совсем.

Перед тем как включить генератор, Вадим потел еще раз проверить, на каком расстоянии от прогреваемой стенки установлена конденсаторная пластина, или "щит", как называет ее Литовцев.

На платформе стройкомбайна было пусто, Надя уже ушла. Рядком, как ширмы, стояли легкие алюминиевые щиты, приготовленные для высокочастотного прогрева, но в данном случае не маленького кусочка стены, а всех стен. Наверху на стальных тросах висели такие же пластины, которые будут использованы для прогрева потолка. Они были похожи на матовые зеркала.

Уже темнело. Вадим точнее установил щит, чтоб не было перекоса, и вдруг почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Пригляделся. Склонив голову, в уголке между щитами и стеной сидел Алексей. Заметив взгляд Багрецова, он не переменил позы, только еще ниже нагнулся.

А с другой стороны, поднявшись на лесенку, подглядывал Валентин Игнатьевич, и, как подумал Вадим, лишь затем, чтоб узнать, не придвинул ли он щит вопреки приказанию консультанта. Что-то в этом не понравилось Вадиму, странное недоверие! В лаборатории ему поручали не менее ответственные дела, и никто не сомневался в его честности. Только так расценивал Вадим поведение доктора паук Литовцева, и это было обидно.

Генератор был уже выключен, и стрелки приборов успокоились. Вадим удивился, почему в таких решающих испытаниях не участвует Васильев.

Неужели этот первый эксперимент, - а его результат, по мысли Вадима, должен был бы определить направление дальнейших поисков, - не интересует Александра Петровича? Ведь даже его, Багрецова, мучает нетерпение. Получилось или нет?

Глава восьмая

БАГРЕЦОВ ВСТУПАЕТ В ЕДИНОБОРСТВО

Выждав необходимое время, когда, по расчетам, эксперимент должен уже закончиться, Васильев направился к стройкомбайну, подошел к столику, где Литовцев с брезгливо отвисшей губой разглядывал ленту самозаписывающего прибора. Он держал ее растянутой в руках, как портновский сантиметр, и хмурился.

- Паршивы наши дела, Валентин Игнатьевич? - улыбнувшись, спросил Васильев, ничем не выдавая своего волнения. - Не сохнет? Не твердеет?

Вопрос относился не к Багрецову, но тот с радостью поспешил ответить, что влажность ничтожная, стрелка стоит почти на нуле. Все идет как нельзя лучше, и вообще беспокоиться нечего.

Валентин Игнатьевич неприязненно покосился на Багрецова. Мальчишка всюду свой нос сует. Помолчал бы, когда не спрашивают.

А Вадим и сам это понял. Неудобно получилось, бестактно. Чужим голосом проговорил:

- Простите. Я так обрадовался, что... - он замолк и стал чертить пальцем по столу.

- Восторженность надо попридерживать, молодой человек. - Литовцев лениво свертывал бумажную ленту. - Здесь не футбольный матч. Да и радоваться особых оснований нет. Счет не в нашу пользу.

Он повернулся к Васильеву и, уже не обращая внимания на Багрецова, который все еще водил пальцем по столу, чуть припорошенному цементной пылью, начал методично докладывать о результатах первой проверки. В

манжетах, словно лампочки, поблескивали топазовые запонки. Говорил он бесстрастно, сдобным, мягким голосом; сначала коснулся вопросов, не вызывающих никаких сомнений, признал, что кое в чем ошибся. Вязкость, например, не уступает лидариту. А потом постепенно перешел к главному и заявил, что его беспокоит остаточная влажность.

- Я не верю в точность измерений, - он постучал пальцем по стеклу прибора. - В данном случае таким прибором нельзя пользоваться.

Вадим отодвинулся от стола, чтоб не мешать; изумлен он был до крайности. О чем идет речь? Прибор высокой точности запломбирован, имеется паспорт, из которого ясно видно, с какой погрешностью можно производить измерения.

- Подведем, как говорится, "сумма-суммарум", - продолжал Литовцев. Кое-что мы уже выяснили, Александр Петрович. Но прежде чем заливать новой массой всю форму, необходимо проверить несколько плит приборами более высокой точности. Прецизионными в полном смысле этого слова. Мы с Дарковым однажды поплатились целым месяцем работы из-за недооценки техники измерений. Нельзя же так, Александр Петрович, - он с извиняющимся видом развел руками. - Нельзя.

И хотя Багрецов доказывал, что измерение влажности в любой среде доступно даже радиолюбителям, которые сами строят для этого приборы, Литовцев стоял на своем. Не один, а два прибора разных типов надо выписывать из Москвы. Багрецову же было невдомек, что это как-никак несколько дней, которых Литовцеву не хватает. Что касается Васильева, то Валентин Игнатьевич надеялся его убедить ссылками на прежние свои работы, доказывающие необходимость особенно тщательного эксперимента. В этом Литовцев не ошибся. У Васильева пока еще не было серьезных оснований возражать.

Валентин Игнатьевич надел шляпу, прихлопнув ее на макушке.

- Ну вот, обсудили "про эт контра", как говорится, "за" и "против". Пора и по домам.

- Одну минуточку, Валентин Игнатьевич, - остановил его Багрецов. - Только один вопрос: какая здесь требуется точность?

- Где? - будто не понимая, переспросил Литовцев, тяжело опираясь на палку.

Вадим опустил лампочку пониже и пальцем указал на шкалу прибора:

- Вот тут.

Литовцеву самому не приходилось заниматься измерениями. На то существовали научные сотрудники, инженеры-исследователи, лаборанты. Вопрос Багрецова его разозлил.

- Занимайтесь своим делом, Вадим Сергеевич, - сквозь зубы процедил Литовцев и нервно помахал палкой. - Нам нужна максимальная точность.

- Но какая? В каких пределах?

- Короче говоря, Вадим Сергеевич, нас эта точность не удовлетворяет, сухо заявил Литовцев. - Подготовьте письмо о высылке нового прибора. Александр Петрович подпишет.

- Не подпишет! - в запальчивости воскликнул Вадим. - Надо знать, что подписывать.

Чувствуя его правоту, Васильев успокаивающе сказал:

- Почему? Разве я вам не доверяю?

- Спасибо, Александр Петрович, - Багрецов подчеркнул это легким кивком. Но я и не сомневался в вашем доверии. Судя по паспорту, так называемая "погрешность" прибора минимальная, и заменять его не следует.

Литовцев еле сдержался. Вот так характерец у мальчишки!

- Думается мне, товарищ Багрецов, - заговорил Валентин Игнатьевич размеренно и спокойно, шагая вдоль стола, - что вы взяли на себя не свойственные вам функции. Мне непонятна ваша категоричность. Что это за разговор? У вас, по меньшей мере, странные представления о дисциплине на производстве. Возражать начальнику строительства! Да кто вы такой?

- Обыкновенный инженер, - сдерживая волнение, ответил Багрецов. - Но у меня есть право не соглашаться и с вами - доктором наук, и с начальником строительства, если дело касается доверенной мне техники. Я же не пешка, чему-то учился. Приборы знаю, могу разобрать их и собрать. Могу отградуировать по эталону. Вы мне говорите, что точность мала. А я спрашиваю, какая нужна в процентах? Десятая? Сотая? Выписывать новые приборы, даже разных типов, конечно, можно, но зачем терять драгоценное время?

- Не ваша забота, - буркнул Литовцев, отходя в сторону.

- Как не моя? - искренне удивился Вадим. - А чья же?

Литовцев стукнул палкой о землю и резко повернулся к Васильеву:

- Александр Петрович, объясните ему, пожалуйста. Я не затем сюда приехал, чтобы пререкаться по пустякам с заносчивыми молодыми людьми.

Васильев не хотел вмешиваться в разговор. "Возможно, Багрецов ошибается, действительно прибор надо заменить, однако же правда пока на его стороне".

Валентин Игнатьевич, будто читая мысли Васильева, сразу переменит тон, заговорил с ласковой укоризной:

- Если уж вы так настаиваете, дорогой мой юный коллега, придется объяснить, как говорили латиняне "аб ово", то есть "от яйца", или "с самого начала". Мы с Александром Петровичем не новички в науке. Десятки штанов просидели в научных институтах. Опыт кое-какой приобрели. А отсюда - вы это должны понимать,. Вадим Сергеевич, - мы часто пользуемся интуицией. Я, например, уверен, хотя и пе могу сейчас доказать, что в данном случае нужна большая точность измерений. В конце концов, у меня могут быть и другие соображения, которые заставляют требовать замены прибора. Вы в шахматы играете?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать