Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черный клинок (страница 100)


- Это правда, что ты любишь меня? - спросил он, делая шаг в ее сторону. - Или же ты просто считаешь своим долгом оберегать меня?

Она промолчала, и тогда он добавил:

- Говори правду, а не то, что мне хочется услышать. Последнее у тебя здорово получается.

Чика стояла в полумраке, образованном прикрывающими верхнюю часть окон бамбуковыми жалюзи.

- Правда в том, что я полюбила тебя с того момента, как впервые увидела.

- Ты имеешь в виду, что захотела меня? - спросил он, подумав о той ночи, когда он залез в ее квартиру на Шестой улице.

- И это тоже. Но хотеть кого-то легко, а любить так трудно.

- Ты не права. Любовь - это самое легкое чувство, потому что ему не надо учиться. А вот ненависти приходится учить.

Червь сомнения наконец оставил его в покое. Он медленно направился к ней, сердце его билось, как молот, ибо он так и не мог предугадать, что же произойдет, когда они окажутся рядом.

- Сколько бы времени я ни проводил с тобой, ты все еще остаешься для меня загадкой.

Она улыбнулась, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его щеке.

- Ах, Вулф, как же ты ранишь мне сердце!

Подойдя вплотную, она положила голову ему на грудь. Он ощутил ее дыхание и слегка коснулся пульсирующей ямки между ключиц. Чика прильнула к нему, почти как ребенок.

- Теперь ты понимаешь, почему я не могла рассказать тебе все сразу при первой встрече, почему тебе пришлось уяснять все постепенно, шаг за шагом?

Чика говорила так тихо, что Вулфу показалось, будто этот шепот звучит у него в голове.

- Прости, что обидел тебя.

Эти слова прозвучали одновременно у них обоих, и их искренность не подлежала сомнению.

Вулфа изумляла произошедшая с Чикой перемена. В Нью-Йорке она вела себя энергично, смело и более находчиво, чем даже большинство известных ему мужчин. Здесь же, в Японии, он ощущал, как по ней словно стайка угрей пробегает дрожь, вызванная страхом.

- Чего ты так боишься?

- Ты не знаешь Достопочтенную Мать.

- Она не может слышать меня или ощущать мое присутствие, - сказал он мягко.

Но она все равно прижималась к нему с каким-то отчаянием. Тогда он призвал на помощь "макура на хирума", которая закружилась вокруг них, как песчаная буря. Лишь ощутив его биополе, Чика начала успокаиваться.

- Мне горько вспоминать, - сказала она.

- Воспоминания обладают своей собственной силой, - отозвался он, поняв, что речь идет о времени, когда она находилась в неволе у Достопочтенной Матери. - Но они часто теряют власть над нами, когда ими делятся.

Чика передернулась, и он подумал о том, в каких порочных сценах ей пришлось участвовать в роли свидетельницы или, хуже того, в роли третьего действующего лица.

- Хотелось бы мне верить в это, - прошептала она.

- Верь в меня, - призвал Вулф.

- Я никогда не умела верить в чудеса, - вздохнула она, - именно поэтому я так сильно боролась против своей любви к тебе. Потому что ты для меня как чудо, как живое воплощение моих грез. И я боюсь, что в любой момент ты исчезнешь, растаяв словно дым.

Вулфу стало невыносимо больно видеть, как она мучается от страха; и он решил дать ей выговориться.

- Что тебя пугает больше всего? Расскажи мне, - попросил он.

Чика ответила не сразу. Она дышала так медленно в размеренно, что Вулфу на какой-то миг показалось, что она задремала у него в объятиях. Но вот она нарушила молчание и заговорила шепотом:

- Когда я была совсем маленькой, моя мама взяла меня с собой в храм Запретных грез. С тех пор почти ничего не изменилось. Время, похоже, не властно над всем этим.

Моя мать доставила меня на самый высший уровень, проведя через дверь с изображением двух фениксов, скрытую за черной как ночь лестницей-приступкой "тансу". Для этого она легко сдвинула лестницу в сторону. За дверью с фениксами оказалась комната, где находилась прекрасная женщина - Достопочтенная Мать. Выглядела она примерно так же, как и сейчас. Достопочтенная Мать нежно поцеловала меня в обе щеки. "Посади свою дочь на циновку передо мной", - велела она, и моя мать подчинилась. "А теперь возьми вот этот нож, - приказала Достопочтенная Мать. - Я знаю, что значит для тебя Чика, но я также должна знать, насколько ты предана мне. Кое-кто хотел бы видеть меня мертвой, и я должна удостовериться, что ты не из их шайки. Возьми нож и убей свою дочь. Сделай это, ибо я тебе так велю".

Помнится, я заплакала после ее слов, и тогда моя мать с помощью "макура на хирума" остановила мой неуместный плач. Мне стало страшнее в тысячу раз. Я увидела, как мама заносит нож и как его лезвие устремляется к моей груди.

Я зажмурилась, но боли так и не ощутила. Приоткрыв глаза, я увидела, что Достопочтенная Мать крепко держит запястье Минако, а острие ножа остановилось в нескольких дюймах от моей груди.

"Теперь я знаю, что ты чиста сердцем, - произнесла Достопочтенная Мать. - Каким бы ни было твое решение, жизни твоей дочери с самого начала ничто не угрожало. Я отношусь к ней, как к своему собственному дитя, и люблю ее точно так же, как и ты. Но теперь ее жизнь принадлежит мне, и я повелеваю тебе никогда не позволять ей забывать об этом".

Через много-много лет, после того как я овладела "макура на хирума", моя мать сказала мне, что я нахожусь в совершенно особенном положении, поскольку моя жизнь отдана Достопочтенной Матери. По ее словам. Достопочтенная Мать в конце концов будет использовать меня как исполнительницу ее воли, что таким образом я узнаю о ней очень многое. Годы спустя она рассказала мне, насколько сильно она теперь

ненавидит и боится ее. К тому времени уже состоялось мое посвящение в секреты, точнее, в махинации и амбициозные планы Достопочтенной Матери, и я возненавидела ее за то, что она творит с людьми, развращая их человеческую природу во имя своих целей.

Именно тогда Минако поведала мне о своем решении уничтожить Достопочтенную Мать. Не будучи японцем, ты не способен понять, насколько тяжело далось ей это решение. Как я привязана чувством долга - "гири" - к ней, точно так же и она привязана к Достопочтенной Матери.

- Я знаю, - заметил Вулф. - Минако рассказывала мне, как они росли вместе.

- О, это еще не все, - пояснила Чика. - В детстве она спасла Минако жизнь, когда та чуть не утонула в море во время прилива. Достопочтенная Мать нырнула на глубину сто футов, чтобы отыскать ее и вынести на поверхность. Там внизу ничего не видно. Лишь "макура на хирума" позволила Достопочтенной Матери обнаружить девочку. Так что Минако обязана ей жизнью, а для большинства японцев немыслимо не считаться с этим. Но чувство справедливости у Минако сильнее, чем чувство долга.

Вулф как будто видел в темных глазах Чики всю эту давнюю историю, полную очарования и в то же время непостижимую. Они оба молчали.

- Итак, Минако завербовала тебя, - подытожил Вулф.

Из глаз Чики потекли слезы.

- Да, - подтвердила она, плача. - Я стала двойным агентом, шпионя за Достопочтенной Матерью в интересах Минако.

Вулф прижал ее к себе крепче, а она продолжала:

- Я очутилась между Минако и Достопочтенной Матерью, как в ловушке. Иногда мне казалось, что между ними нет разницы. Всю свою жизнь они посвятили "макура на хирума". Не обществу Черного клинка, не превращению Японии в экономический колосс, каким она стала в наше время, а силе в ее чистом, первобытном виде.

Вот так, Вулф, я научилась ненавидеть. Под крылом у родной матери. Одно время между ней и Достопочтенной Матерью существовала близость сильнее, чем между родными сестрами. Узы любви связывали их нерушимо. Но время и события извратили эту связь до неузнаваемости и повернули ее темной стороной. Теперь Минако ненавидит Достопочтенную Мать так же люто и глубоко, как когда-то любила ее.

Она запнулась и добавила:

- Самое же плохое здесь то, что я не знаю, как эта ненависть повлияла на Минако.

Ее снова передернуло.

- О, Вулф! Я потеряла всякую надежду. Это было так ужасно - оказаться между двумя могучими силами. Достопочтенную Мать я ненавижу, а своей матери обязана жизнью. Но сейчас я испытываю одну лишь ненависть, и это как вкус отравы.

- Твоя ненависть тебя рано или поздно погубит, Чика, - заметил Вулф. - Мне жаль тебя, если это присуще всем вам.

- Послушай, но ведь ты не такой, как мы, - произнесла она, поднимая голову. - Именно это я и имела в виду, когда говорила, что ты стал воплощением моих грез. Моя ненависть истощает меня. Я знаю, что пока она истощила силы моей сестры Казуки и довела ее до отчаяния.

- Может быть, я сумею излечить тебя от ненависти, знать бы только, ради чего это делаю, - сказал он, крепко прижав ее к себе. - Я всю жизнь искал смысл своего существования. Не в отвлеченном метафизическом плане, а конкретно, лично для себя. Сначала я был убежден, что мне надо быть достойным образа моего отца, техасского рейнджера, и ради этого не один год потратил, не живя своей собственной жизнью, а пытаясь подогнать ее под выбранный мною образец.

С оглядкой на отца я стал полицейским. Я воспринял от него те методы, которым он меня учил, и ту яростную отвагу, которую он сам приобрел вдали от законов цивилизации. Но встреча с тобой и пробуждение во мне "макура на хирума" показали, каким я был слепцом.

Я забыл о важнейшей составной части своей жизни - о шаманстве моего деда. Он во многом пугал меня, так же как пугает тебя Достопочтенная Мать. Но сейчас я вижу, что мой страх порождался всего лишь недостатком понимания. А откуда ему взяться? Дед умер, когда я был подростком. Но учить меня он начал слишком рано. Я делал то, что следует делать только в зрелом возрасте, - переходил в потусторонний мир, видел смерть и боролся с ней.

Вулф ненадолго замолчал, вспоминая, а потом продолжил:

- Теперь-то я понимаю, что у моего деда не было выбора. Он знал, что скоро умрет и что ему надо разбудить во мне энергию до того, как он покинет этот мир. Но все это делалось слишком рано и пугало меня. Что я тогда знал о смерти? Столкновение с ней заставило меня повзрослеть чересчур быстро, и я потерял отца и деда, еще не став вполне самостоятельным. После этого я очень долго старался не вспоминать о деде, потому что эти воспоминания причиняли боль. Боже мой, люди - это такая тайна! - И он покачал головой.

- Ах, Вулф, как же я тебя люблю! - воскликнула Чика, прильнув к нему.

Вулф почувствовал, как она всем телом обвивается вокруг него, и кровь забурлила в его жилах. Он стянул вниз ее короткую юбку, Чика освободилась от нее. Вулф приподнял на ней рубашку, обнажив маленькие крепкие груди. Соски Чики затвердели, и он обнаружил, что у нее повлажнело между ног. Она застонала и расстегнула на нем ремень, высвобождая его сразу же отвердевшую мужскую плоть.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать