Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черный клинок (страница 38)


- Тони вновь стал таким, как прежде. Я так вам благодарна, - сказала, улыбаясь, Одри Симмонс, когда Хэм принял ее у себя. - И я знаю, что супруг тоже будет вам признателен.

- Не стоит благодарности, - ответил Хэм. - Я сделал для Тони, что мог.

- Но что именно вы сделали?

Он встал, наблюдая сквозь стекло, как негр-садовник ухаживает за кустами роз под окнами его кабинета. "Интересно, - подумал он, - где завтракает этот садовник? В той ли самой закусочной, откуда я только что вернулся?" Его кабинет не выходил окнами на Белый дом, к чему так стремились большинство вашингтонских чиновников. Тем не менее стараниями Хэмптона Конрада сюда протянулись многие нити, обеспечивающие ему власть и влияние. Кабинет представлял собой стандартное казенное помещение с высоким потолком, наружной электропроводкой и некрасивой деревянной мебелью, которую здесь, видимо, не меняли еще с довоенных лет. На одной стене висела в рамке фотография президента США, а на другой - репродукция с довольно живо написанного портрета Тедди Рузвельта.

В целом Хэм мог сказать, что ему гораздо больше по душе другая резиденция - на Кей-стрит, которую он подыскал себе сам, но которой почти не пользовался. Она представляла собой просторную квартиру в том же здании, где размещалась весьма престижная вашингтонская юридическая фирма. Единственным соседом по этажу было мощное лобби, защищавшее интересы каких-то японцев, и эта ирония судьбы забавляла Хэма.

Офис на Кей-стрит функционировал под вывеской "Ленфант энд Ленфант", используя имя известного и уважаемого бывшего сенатора от штата Луизиана Бросниана Ленфанта, отошедшего от дел в результате обширного инфаркта. Впрочем, он был богат и не слишком переживал, что недолго осталось заседать в сенате. Теперь же фирма, в качестве владельца и руководителя которой выступал Хэм Конрад, за определенную плату пользовалась его именем, а раз в неделю он и сам собственной персоной появлялся в ней.

Джейсон Яшида, получивший с помощью Хэма американское гражданство и дослужившийся до чина Джи-Эс-14 - довольно высокой ступени в иерархии государственных чиновников, - формально числился сотрудником министерства обороны. На деле же он в основном использовал в качестве базы для своей деятельности офис на Кей-стрит, ведя дела с впечатляющей эффективностью.

Хэм отвернулся от окна.

- Знаете, миссис Симмонс, иногда для того, чтобы дети убедились в неправильности своих поступков, им надо всего лишь указать параметры.

- Параметры?

Он взглянул на супругу сенатора: блондинка, красивая той хрупкой красотой, которая так свойственна жительницам Вашингтона, но, похоже, ничего не смыслит в воспитании детей. Ее шикарное сшитое на заказ платье, по его оценке, наверняка сделало мужа-сенатора беднее на пару тысяч долларов. Ему хотелось надеяться, что она его поймет.

- Если ребенок не чувствует никаких ограничений и считает, что ему позволено все, то он постарается убедиться в этом на практике, - пояснил он свою мысль. - Ребенок поступает так, миссис Симмонс, не из-за своеволия, а потому, что ощущает потребность в границах, в железобетонных стенах, ограничивающих его мир, в четко очерченной разнице между "можно" и "нельзя". Потому что эти границы обеспечивают чувство безопасности, в котором нуждаются все дети.

Одри Симмонс встала.

- Ну, я могу только сказать, что вы сотворили чудо с Тони, - произнесла она, подав ему свою холодную руку с безупречным маникюром. - Мой муж будет...

Хэм жестом показал, что она может дальше не продолжать.

- Передайте сенатору, что я свяжусь с ним, когда в этом возникнет необходимость, - сказал он с улыбкой, провожая ее до двери. - И еще миссис Симмонс... Смело звоните мне, если Тони снова будет вас беспокоить.

Одри Симмонс повернулась так резко, что следовавший за ней Хэм на какое-то мгновение невольно прижался к ней.

- Только если он будет беспокоить? - переспросила она, запрокинув голову вверх в той особой манере, посредством которой женщины намекают мужчинам на свою готовность к более тесному контакту. - Мой муж не единственный, кто мог бы выразить вам признательность.

"Насколько же Одри Симмонс очумела от скуки, - подумал Хэм, - что готова вести себя как последняя потаскуха. - Он мысленно пожалел Тони. - Папаша - лицемер, мамаша - шлюха. Ну и семейка!"

Он крепко взял ее за руку и, отделавшись сердечной, но ни к чему не обязывающей прощальной фразой, выпроводил за дверь.

Через минуту в кабинет проскользнул Джейсон Яшида.

- Она заходила по делу или хотела, чтобы ее обслужили? - спросил он, закрыв за собой дверь.

- Знаешь, для японца ты чертовски циничен.

- Возможно, я и японец, но уже полностью американизировался.

Хэм неопределенно пожал плечами.

- Тогда пардон, - сказал он, делая примирительный жест рукой и усаживаясь за стол. - Но все равно весьма циничный субъект.

- Это все город виноват, - невозмутимо заметил Яшида. - Какая-то гадость в атмосфере.

- А может, в в воде, - хмыкнул Хэм. - Дело в том, что Симмонс-младший, в сущности, неплохой паренек. Как человек, он гораздо лучше своих родителей. Это очевидно.

- Мы можем рассчитывать на его отца, если он нам, конечно, понадобится?

- Разумеется, понадобится, - сказал Хэм. - Со дня на день законопроект сенатского комитета по международной торговле будет поставлен на голосование в сенате. Он установит дикие ограничения на импорт, а это вызовет ответные санкции со стороны японцев. В результате законопроект, которого так давно

добивались наши профсоюзы, отрежет нас экономически от Японии. А что, по-твоему, произойдет, когда все суперсекретные военные компьютеры в США сломаются, а микросхемы к ним, производимые только в Японии, окажутся недоступны для нас?

- Этого не будет, - возразил Яшида. - Мы ведь действуем.

- Да, действуем. Но, наверное, недостаточно быстро. Торнберг очень обеспокоен тем, что ведущие сенаторы неожиданно умерли один за другим.

Хэм сцепил пальцы на затылке и уставился в окно, наблюдая за садовником и его возней с розами, завидуя его близости к природе.

- Полиция нам не помогает, потому что медэкспертиза все объясняет несчастными случаями или считает естественными причинами, - заметил Яшида.

- Разумеется. Но полиция смотрит на все это не под тем углом зрения. А то бы они увидели, что все умершие сенаторы выступали против этого законопроекта. А кто пришел им на смену? Люди, которые, по моим сведениям, идут на поводу у профсоюзов и наверняка проголосуют за проект.

Яшида терпеливо слушал.

- Что касается другого участка, то я вернул Шипли на его прежнюю должность в министерство обороны, но, по-моему, нам следовало бы подумать о его повышении, - вставил он, когда Хэм закончил. - Он отлично сделал, что заткнул Вулфом Мэтисоном брешь, оставшуюся после гибели Моравиа.

- Конечно, - согласился Хэм, глядя, как на кусты рое наползает тень в при новом освещении они становятся почти черными.

- Я бы подумал о соответствующем вознаграждении, - подчеркнул Яшида.

Его интонация не осталась незамеченной. Хэм повернулся и в упор взглянул на него.

- Что тебя беспокоит?

- Сам толком не знаю, - признался Яшида. - Но начинаю серьезно сомневаться. Сначала я был уверен, что ваш отец распланировал все до мельчайших деталей. Но потом начали отправляться на тот свет эти сенаторы. Теперь вот ухлопали Лоуренса Моравиа, и ваш отец заставил нас использовать вместо него Мэтисона. А мы даже не знаем, раскололся Моравиа перед смертью или нет.

- Ты знаешь, что это не так уж важно, - возразил Хэм. - В целях безопасности мы действовали только через Шипли. Моравиа никогда не встречался ни с нами, ни с кем-либо из твоих связных. Он и понятия не имел, что мы тут как-то замешаны.

Яшида никак не отреагировал на это замечание.

- Мы ввели в действие Шипли, - продолжал он развивать свою мысль с характерной для него настойчивостью. - Он в точном соответствии с приказом вашего отца сумел подключить к этому делу Мэтисона. Тот прет по той же дорожке, что и Моравиа, а мы из кожи вон лезем, чтобы, уследить за ним. Опять же согласно приказу вашего папаши. В итоге единственное, что мы имеем, - это некая сногсшибательная художница-японка. Мэтисон интересуется ею, возможно, потому, что хочет ее как женщину. Но его вдруг кто-то сбрасывает сквозь стеклянную крышу одного из нью-йоркских жилых домов.

- Послушай, Яш. Этот план в основном разработан моим отцом, и, насколько я понимаю, его никто не отменял, - произнес Хэм таким тоном, будто не слышал рассуждений Яшиды или, точнее, не был согласен с ними. - У нас сейчас идет японская фаза плана.

- Это потому, что мы в выгодном положении и имеем свои собственные связи в Японии, - подчеркнул Яшида. - Возможно, старик теряет чувство реальности. Это всего лишь предположение, но вы должны признать, что в его возрасте это более чем вероятно. Случай с Мэтисоном показателен. Почему он так настаивает на том, чтобы мы использовали Мэтисона вместо Моравиа, когда у меня уже на месте, в Токио, есть превосходный агент? Кроме того, я все время жду от Мэтисона подвоха. Это же стопроцентный любитель-одиночка. Будет ли он соблюдать дисциплину? Этого никто не может сказать, и вы в том числе. Он главный дестабилизирующий элемент. Зачем же включать в нашу схему такого опасного человека? - И Яшида неодобрительно покачал головой.

- Все это мы уже проходили, - проворчал Хэм. - Мэтисон профессиональный сыщик. Ему и копаться в дерьме, в которое вляпался Моравиа. По-моему, отец считает, что с Моравиа мы дали маху. Он убежден, что только у Мэтисона хватит ума, чтобы проникнуть в храм Запретных грез и в окружении Наохару Нишицу. Я читал данные по нему и по-прежнему согласен с выбором отца. Но твои возражения, Яш, приняты к сведению.

- Это не просто возражения, - заметил Яшида и подождал, пока Хэм взглянет на него. - Мы имеем дело с чем-то подобным дурному запаху изо рта или крови из десен, против чего нужно принимать срочные меры, прежде чем весь план окажется под угрозой.

К великому удивлению Вулфа, в больничную палату, куда он был переведен из реанимации, его пришла навестить не кто иная, как Стиви Пауэрс. И именно она организовала вызов специалиста из вашингтонского госпиталя "Уолтер Рид", чтобы исключить возможность послеоперационных осложнений, связанных с его падением и ударом о стекло. Вдоль левой руки и ноги Вулфа протянулись глубокие, длинные раны. Жив он остался благодаря Счастливой случайности: при падении угодил на кровать - старомодную, с четырьмя столбиками по углам и настолько заваленную перинами и одеялами, что все это смягчило удар.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать