Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черный клинок (страница 64)


- Согласен. Но если будете сообщать Бризарду текущую информацию, не показывайтесь в управлении полиции. Позвольте мне подумать минутку. Через часок я задействую кое-какие пружины, а потом позвоню комиссару домой. Уверен, что он дома.

- Спасибо, - поблагодарил Вулф.

Он представил себе молчаливые коридоры, по которым топает Шипли и просто голосом, без особых усилий, вызывает своих джиннов, которые обеспечат надежную охрану. Он был чрезвычайно признателен за помощь, которую может предоставить только агент федеральной спецслужбы.

* * *

- К работе я не готов, - произнес Оракул.

- Шш-ш, - зашипела Хана, ее прекрасное загадочное лицо приняло отрешенный взгляд, веки опустились. С помощью системы электропроводов и оптико-волоконных кабелей она соединилась с ним.

- Вы не получите нужную структуру генов, - настаивал Оракул.

- Разве ты можешь так быстро узнать, что нам нужно? - спросил Юджи, в нетерпении расхаживая туда-сюда перед цифровым индикатором.

- Положитесь на меня, - попросил Оракул.

Юджи, едва не рассмеялся.

- Намекни хоть, в чем дело, - приказал он.

- Я изучил структуру генов у Ханы-сан.

- Очень хорошо, - ответил Юджи, - но знать пока не можешь.

- Я перебрал все подходящие варианты, - объяснил Оракул, - и уверен, что знаю.

- Каким образом?

- Посредством интуиции.

- Извини, не понял.

Юджи перестал мельтешить перед приборами и пристально уставился на матово-черный куб.

- Вас не затруднит выслушать меня? - спросил Оракул.

Юджи пригладил волосы рукой.

- Я прекрасно слышу тебя. Но ты городишь чепуху. Ты не можешь обладать интуицией.

- Я уверен, что знаю, - повторил Оракул. - Проведены все, за исключением одного, измененные и вспомогательные процессы анализа ДНК. Не проанализирован слабофункциональный фактор роста. Суть его в том, что он содержит ключ к генетическому коду, вызывающему рак и прочие неизлечимые пока заболевания в связи с отклонениями от нормального процесса замены ДНК хромосом.

- Так найди этот ключ.

- Я пытаюсь найти его с того самого момента, как меня уведомили о моей неудаче с Моравиа, - отвечал Оракул. - Но я не Господь Бог. Я не могу так легко воссоздать жизнь.

- Но ведь должен же быть какой-то путь, - настаивал Юджи.

В это время Хана открыла глаза.

- Мы находимся на верном пути, Юджи-сан, - сказал Оракул. - У меня есть кое-какие наметки относительно того, что необходимо Хане, но этого недостаточно. Хана не подходит для исследований.

- Значит, мы должны подобрать нужный объект, - заключил Юджи и хотел отключить Хану от Оракула.

- Нет, - запротестовала она. - Не надо...

Юджи пристально посмотрел на сестру.

- Я пока не хочу отключаться, - пояснила она.

- Не хотелось бы мне, чтобы ты относилась к Оракулу подобным образом, - заметил Юджи.

- А почему бы и нет? Кстати, мне это очень нравится, - произнес Оракул.

- Он не бездушная вещь, Юджи-сан, - взмолилась Хана, - и мне нравится его мир. У него нет плоти и крови. В его мире передо мной открываются новые возможности, которых обычным зрением мне не охватить, поскольку Оракул - не что иное, как безграничность метафизики. Как нам известно, наука ограничена знаниями, которыми человек на данный момент располагает. А Оракул живет вне времени и пространства. Для него ничто не существует. Он свободен так, как никогда не сможет стать свободным человек, я всегда мечтала стать такой же свободной, как и он.

- Хватит, - рассердился Юджи и выключил пульт управления. - Ты принадлежишь реально существующему миру. Я, разумеется, могу оценить, что Оракул может значить...

- Нет, Юджи. Тебе никогда не понять, что он значит для меня. Когда я подключаюсь к нему, мой разум видит происходящее, не находясь в месте события. Мое ясновидение широко открывает передо мной двери - вход в чудесный мир; моя плоть и кровь по рукам и ногам связывают меня и ставят в определенные рамки, а мне всегда так хотелось увидеть чудеса Вселенной. Ты не можешь понять, как я мучилась все эти годы, переживая крушение своих надежд. И никто этого не поймет.

- Никто, кроме меня, - вмешался в разговор Оракул, - и Юджи готов был поклясться, что эта металлическая вещь улыбнулась.

- Между вами затевается некий тайный сговор, - заметил Юджи и впервые повысил голос, - но я не потерплю этого. - И он обратился к сестре: - Хана, я считаю тебя виноватой во всем этом. Я, конечно, сам подключал тебя к Оракулу, а он абсорбировал твою личность. Но ты проводишь в таком состоянии с каждым разом все больше времени. Неужели ты не видишь, как все это опасно? Если так будет продолжаться, то в один прекрасный день ты вообще не захочешь отключиться от Оракула.

- Такая возможность не исключена, - заявила Хана. - Его мир предоставляет мне гораздо больше возможностей, чем твой.

- Не твой, а наш, Хана, - в отчаянии упрекнул ее Юджи. - Это наш мир.

- Отныне он не наш, - в один голос сказали Хана и Оракул.

* * *

Сенатор Р.-П. Фрэнкен выскочил из служебной автомашины и с дорожной сумкой в руках быстро помчался прямиком через бетонную дорогу к железнодорожному вокзалу "Юнион стейшн". Он опаздывал на поезд фирмы "Амтрек", отправляющийся из Вашингтона в Нью-Йорк. Пробегая под портиком вокзала в виде трех арок, копирующих известную арку Константина, он проклял свой напряженный, суматошный день". Он не любил летать челночными рейсами - народу в самолетах набивалось,

как в вагонах для перевозки скота, - и предпочитал просторные, роскошные, располагающие к отдыху вагоны железнодорожной компании "Амтрек". С нетерпением он ожидал того момента, когда спокойно усядется в кресло, вытянув ноги, и будет спокойно потягивать двойную порцию любимого виски "Уайлд Турки" - единственного спиртного напитка, который он признавал.

Сенатор направлялся в Нью-Йорк на важный благотворительный обед в ресторане гостиницы "Уолдорф-Астория", где будет присутствовать и сам президент США. На него съедутся множество нужных и влиятельных лиц. Вращаться среди них Фрэнкен любил больше всего на свете. На таких приемах можно завязывать новые знакомства, устанавливать полезные контакты, а связи позволяют эффективно проворачивать дела в правительственных кругах - этом дурдоме в столице страны.

Фрэнкен проскочил через огромный зал ожидания, построенный в стиле ванных Диоклетиана. В нем он мельком взглянул на шесть колонн портика, сооруженного в виде ионического храма. Этот портик нравился ему больше всего. На двух колоннах были изображены фигуры, символизирующие различную железнодорожную тематику. Огонь, например, был представлен в виде его прародителя Прометея, а машинист - в образе самого первого механика на свете Архимеда.

Фрэнкен любил своих избирателей в Техасе, точнее, он понимал, что целиком и полностью зависит от них, и поэтому принадлежал им безраздельно. Ради их интересов он прилагал огромные усилия, чтобы провалить этот дурацкий торговый законопроект, который, будь он принят, поставил бы Соединенные Штаты в невыгодное положение. Япония в этом случае не преминула бы аннулировать свой запрет на импорт риса из других стран, а такой шаг непосредственно затронул бы интересы его избирателей, и особенно жителей родного города Галвестона, которые занимаются главным образом производством риса на экспорт. Японский рынок риса был для них чрезвычайно выгодным. Поэтому Фрэнкен понимал, что если торговый законопроект пройдет, то у него на родине он будет воспринят с таким возмущением, что ему придется позабыть о перевыборах на следующий срок.

Фрэнкен быстро миновал недавно отреставрированные залы, где размещались магазинчики, кафетерии и ресторанчики самообслуживания, в которых можно было перекусить на скорую руку, и спустился по широкой мраморной лестнице вниз, на перрон, где уже стояли три поезда, готовые к отправлению.

Фрэнкену стало даже невмоготу при мысли о том, что произойдет, если его не переизберут в сенат на новый срок.

Тогда ему придется начинать новую жизнь, лишенную множества привилегий и льгот сенатора, допуска на престижные, щекочущие самолюбие пресс-конференции и возможности узнавать и передавать тайны политической кухни, одним словом, утратить чувство собственного достоинства.

Он пошел вдоль нижнего перрона, разыскивая свой поезд. Найдя его, пробился сквозь густую толпу галдевших туристов и направился к нужной платформе.

Он уже собрался было вскочить в вагон, как откуда-то внезапно появился молодой человек восточного типа, одетый в униформу проводника.

- Простите пожалуйста, сенатор, - вежливо сказал он. - Не могли бы вы уделить мне минуточку внимания?

Фрэнкен озабоченно глянул на платформу. Из вокзала никто больше не выходил, все проводники куда-то исчезли. Он стоял между вагонами, поезд должен был вот-вот отойти.

- Извини, сынок, - ответил Фрэнкен, широко, во весь рот, улыбнувшись, - но я опаздываю на поезд и...

- Но дело-то совсем минутное, сенатор, - сказал молодой азиат, - и очень важное.

- Все же извини, - настойчиво произнес сенатор. Он решительно направился в открытую дверь вагона, но проводник загородил дорогу. - Ну как ты не поймешь! Я же опаздываю...

Внезапно проводник резко придвинулся к нему и прижал к холодной металлической поверхности вагона. Фрэнкен открыл было рот, чтобы закричать, но звук словно застрял в горле. Проводник брызнул ему в рот струю жидкости из баллончика. Сенатор закашлялся, язык у него запал, будто у эпилептика, захватившего приличный глоток "Уайлд Турки". Он попытался поднять руки, но они оказались прижатыми к телу. Из уголка рта потекла слюна.

Проводник сильно толкнул Фрэнкена, тот отлетел назад и очутился между вагонами. Каблуки его только что начищенных ботинок соскользнули с края платформы, и он почувствовал, что вот-вот упадет, но не упал, потому что сильным рывком проводник дал удержаться ему на ногах, а потом просто спихнул на рельсы, и он заскользил вниз, царапая коленями бетонный край платформы. Боль пронзила ноги, промелькнула мысль, что сломалась берцовая кость.

Очутившись на путях между вагонами, он все еще продолжал сопротивляться. Проводник выплеснул ему в лицо остатки жидкости из баллончика, а когда Фрэнкен попытался укусить его за руку, то почувствовал, что сердце у него сжалось так сильно, что от боли он чуть не проглотил собственный язык.

Он потряс головой и, взглянув затуманенным взором вверх, увидел, что проводник подал машинисту сигнал об отправке, а затем услышал, как закрываются двери. В любое мгновение поезд мог тронуться!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать