Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черный клинок (страница 65)


Фрэнкен заметил, что проводник опять повернулся к нему, и начал молиться. Тот сильно ударил его ногой в пах, от боли он попытался закричать, но не мог и соскользнул еще дальше, плюхнувшись поперек рельсов.

Взглянув снизу на проводника, сенатор не поверил своим глазам. Теперь он опознал этого человека - никакой он не проводник, а тот самый японец. Неожиданная встреча и форма железнодорожника ввели его в заблуждение. Боже мой!

На лице японца ясно читалась слепая ненависть, от одного взгляда на него у Фрэнкена застыла кровь в жилах, потому что он четко увидел какое-то в высшей степени зверское выражение лица.

Поезд дернулся, качнулся, и Фрэнкен, несмотря на боль в ногах и в груди, с удвоенной силой стал снова сопротивляться. Японец наклонился и будто случайно коснулся кончиками пальцев лба Фрэнкена.

Может, из-за преломления света, но сенатору показалось, что цвет глаз у его противника вдруг изменился, а в окружающем полумраке замелькали зеленые искры. Потом Фрэнкена охватил холод, а точнее, он почувствовал, как из тела уходит тепло.

Фрэнкен догадался, что японец убивает его, но каким образом, так и не понял. Поезд тронулся, сознание почти покинуло сенатора. Ему стало так холодно, что руки уже не прижимались к телу, с большим трудом он сумел поднять их, но так неловко, будто это были не руки, а тяжелые деревянные весла.

Он увидел свои пальцы, белые и слабо шевелящиеся, как мучные черви. Ему даже показалось, что это вовсе не его пальцы, и глядел он на них будто издалека.

Еще раз увидел он неясно вырисовывающуюся фигуру японца.

Фрэнкен почувствовал огромное давление, а затем провалился в темноту, услышав громыхание. Он успел подумать, что это надвигается черная буря, какие ему доводилось видеть в детстве, когда он жил в Галвестоне, на берегу Мексиканского залива. Там частенько случались такие штормы, сопровождавшиеся ливневым дождем и пронизывающим до костей ветром.

Потом по нему проехало первое колесо, разрезав пополам. Тело его вздрогнуло и подпрыгнуло, но сразу же по нему прокатилось второе колесо, затем - третье. Кровавое месиво оторвалось на мгновение от земли, а затем шлепнулось на рельсы, и его опять резали и кромсали стальные колеса, блестящие и сверкающие, как неумолимая коса в руках Смерти.

Нью-Йорк - Вашингтон - Токио

- Он уже идет, - сказал Сума чернокожему мужчине. - Ты приготовился к смерти?

Хейс Уолкер Джонсон ничего не ответил. Он лежал распростертый на обеденном столе в собственной кухне, совершенно голый, только пах его прикрывал лоскут от боксерских трусов фирмы "Калвин Клейн". Он понимал, что представляет собой ужасно жалкое зрелище в глазах этих незнакомцев, внезапно появившихся у него дома. Он почувствовал, как с него градом катился пот.

Грудь и ноги комиссара были привязаны к ножкам стола, и в этом беспомощном состоянии он молил лишь об одном - как бы прикрыть свою наготу. Такая мысль в его положении могла показаться нелепой, а впрочем, нет, совсем не нелепой, учитывая, что напротив, позади скользких глазированных плиток, сидела его жена, привязанная к дверце встроенного холодильника. Голова у нее была слегка приподнята, рот открыт. Она потеряла столько крови, что даже Уолкер Джонсон не мог назвать ее красивой. Зрелище это разрывало ему сердце на части не только потому, что посягнули на то, что всегда принадлежало ему лично, но и потому, что осквернили памятные воспоминания, священные для него.

- Мистер Камивара - гость особый, - произнес Сума, показывая на мускулистого японца, стоящего рядом с ним. - Ему очень нравятся комиссары.

Хейс Уолкер Джонсон повернул голову.

- А что еще нравится мистеру Камиваре? - спросил он, потому что по собственному опыту знал, что в угрожающих ситуациях самое главное - потянуть время. Появляется больше шансов выкрутиться из создавшегося положения. О других делах он и думать не хотел: если они не назвались своими настоящими именами, стало быть, они решительно настроились убить его.

- Да все. Все без исключения, - ответил Камивара угрожающим тоном и прикоснулся к ягодицам Джонсона. - Но вообще-то я предпочитаю наркотики вперемежку с сексом.

- Да, без наркотиков он не обходится, - подтвердил Сума. - Он ими просто накачивается.

- До тех пор, пока он еще жив, - заметил Камивара, оборачиваясь к Суме.

- Он идет сюда, - напомнил Сума. - Я тебе уже говорил.

Джонсон, не желая даже думать о тех ужасах, которые могут угрожать его жене, старался говорить побольше и поэтому попросил:

- Не могли бы вы сделать мне одно одолжение? Я имею в виду наркотики.

- И это просит комиссар полиции! - рассмеялся Сума.

Камивара лишь неопределенно пожал плечами и ответил:

- Мы здесь все друзья.

Джонсону от этих слов захотелось двинуть ему в морду. Камивара повернулся к нему, и Джонсон поразился, увидя, насколько обычным оказалось его лицо.

- Не откажешься ли отведать наркотик под названием "аконита"? - спросил Камивара.

- А это не отрава? - поморщился Джонсон.

- Да-да, конечно, отрава. Может успокаивать, но может и возбуждать, - ответил Камивара, приглядываясь к паху Джонсона. - Зависит от того, сколько ее принять и с чем смешать. Все зависит от вкуса. - Губы его шевельнулись, изобразив подобие улыбки.

В этот момент Камивара отвел взгляд от Джонсона. Тот почувствовал, будто нырнул в ледяную воду, да еще глубже - под лед: кровь застыла у него в жилах, сердце забилось медленнее, нервные клетки парализовались. Испугавшись, он попытался повернуться и посмотреть, в чем дело, но не смог - что-то мешало ему двигаться. Он хотел осмыслить происходящее, но на том его побуждение и кончилось, превратившись в некое бесконечное раздумье, застывшее у него в мозгу.

Биение сердца при этом резко замедлилось, и в нем возникла боль. Взглянув в глаза Камиваре, Джонсон увидел в них странный свет, пару крыльев или полумесяцев, мелькнувших язычками зеленого пламени вблизи радужной оболочки его глаз.

Камивара словно насмехался над Джонсоном, посвящая его в какую-то страшную, одному ему известную тайну.

- Вам нравится моя игра? - спросил он голосом, похожим на дребезжание стекол, отчего у Джонсона учащенно забилось сердце.

Сума, который, казалось, не обращал никакого внимания на происходящее, выглянул на задний двор. Камивара опять с вожделением посмотрел на Джонсона, и тот внезапно почувствовал себя от этого взгляда - взгляда самого дьявола - полегче. Кровь снова побежала по жилам, температура тела поднялась до нормальной. Находясь в той странной черной глыбе льда, он так промерз, что теперь едва мог перевести дух.

- Любит ли мистер Камивара кокаин? - спросил Джонсон охрипшим от холода голосом.

Камивара лишь ухмыльнулся в ответ. У Джонсона

все задрожало внутри при воспоминании о том, что японец только что проделал с ним.

- Как я сказал, мне нравится все, - ответил Камивара.

Джонсон отвернулся и пристально посмотрел на безжизненное тело жены. Зрелище было ужасное. Им вдруг овладело смирение, с которым ожидается неминуемое наступление конца. Вид крови и истерзанного человеческого тела сам по себе жуткий, потому что зримо напоминает о смерти, а тут еще примешивается ужас, смешанный с какой-то странной тихой радостью. При этом вспоминаются те или иные события из прожитой жизни... "А я все еще жив", - подумал он и устыдился этого неожиданного жалкого торжества.

Камивара разложил на столе несколько пакетиков с кокаином, и, когда отвернулся, чтобы понюхать первый, Джонсон опять принялся освобождать от пут свою правую руку. Он сумел продвинуть ее под крышкой стола к тому месту, где грузчики при переносе мебели нечаянно повредили доску. Его супруга, зацепившись как-то новым платьем за это место, месяцами пилила мужа, требуя заделать щель. Теперь же зазубренная расщелина могла оказаться спасительной. Он двигал кистью взад-вперед, стараясь перепилить тонкую веревку на запястье.

- Вам лучше подойти к другой стороне, пока еще пакетики не опустели, - посоветовал Камивара Суме. Он сунул палец в нос и слизнул затем с него налет белого порошка. - Одно скажу наверняка: товар высшего качества.

Стоя в стороне, Сума по-прежнему напряженно смотрел в окно кухни в ожидании чего-то и ничего не ответил.

С огорченным видом Камивара вновь повернулся к Джонсону:

- А вы не присоединитесь?

Джонсон замер и не сказал ни слова в ответ.

Камивара уставился на него широко раскрытыми глазами.

- То, что вы задумали, не получится, - сказал он и повернулся опять к столу с пакетиками кокаина. - Кокаина маловато для нашего мероприятия. Здесь потребуются более сильные средства.

С этими словами он вынул пузырек с бледно-оранжевым порошком, высыпал его в стакан с водой и размешал вместе с другими жидкостями, которые принес с собой. Затем он все расставил на столике.

Джонсон почувствовал, как перетерлась одна из веревок и соскочила с его правой руки. Не сводя глаз с японцев, он медленно двинул руку к выдвижному ящичку пониже крышки стола и, выгнувшись дугой, потянул его и открыл. Нащупав ручку столового ножа, он с чрезвычайной осторожностью вытащил его. Теперь у него в руке было оружие, скрытое от глаз японцев.

- Испей меня, - сказал с издевкой Камивара и ехидно улыбнулся, поднося стакан к губам Джонсона. Когда тот отхлебнул половину, он допил остальное.

- Ну, а теперь поцелуй меня, - кобенясь, попросил он.

Как только Камивара приблизился, Джонсон пустил ему в лицо струю жидкости, которую держал во рту не глотая, тот замешкался, а он, взмахнув столовым ножом, вонзил острие в руку японца и пригвоздил ее к деревянной крышке стола.

Камивара широко открыл рот, но не успел произнести ни звука, так как Джонсон исхитрился воткнуть ему в глотку кляп из своих шортов. Но тут пришлось вскрикнуть от удивления Джонсону. Он приподнялся, уставившись на руку Камивары, пронзенную ножом между костей так, что были задеты сухожилия и нервы. "Быть того не может", - не поверил он своим глазам, но из колотой раны не показалось ни капельки крови.

Голова у Камивары теперь завертелась будто на шарнире, а черные непроницаемые глаза изменились в цвете и стали такими же, как в те мгновения, когда он замораживал Джонсона. Зеленоватые полумесяцы, казалось, бросали свет на его лицо, принявшее зловещее выражение дьявольской мощи. Он изрыгнул из глотки кляп.

Теперь атмосфера в кухне стала совсем иной, наполнившись каким-то оживлением, и Джонсону стало ясно, что кто-то еще, невидимый, прячется тут же.

Глаза у Камивары стали огромными, как два солнца, и Джонсон ощутил, как от них исходят какие-то лучи, проникающие сквозь его кожу, просачивающиеся через мускулы и поражающие мозг.

Задыхаясь, Джонсон грохнулся на стол, тело его задергалось в конвульсиях. Где-то глубоко внутри него возникла пронзительная, обжигающая боль, которая, как ему показалось, перекрыла доступ кислорода в легкие. Немыслимым выпадом он дернулся к ножу, желая лишь одного - вонзить его в сердце Камивары.

- Так вот чего ты хочешь, - ухмыльнулся тот. - Ну что ж, возьми его.

Джонсон затрясся, глаза его вылезли из орбит. Столовый нож шевельнулся и начал сам по себе выходить из руки Камивары, затем повис, замерев, в воздухе.

- О господи!

Камивара лишь ухмыльнулся.

Джонсон зажмурился, ожесточенно мотая головой из стороны в сторону в напрасной попытке развеять видение. Все, что теперь проделывал с ним японец, оказывало невероятное действие. Он попытался вздохнуть поглубже, но, похоже, забыл, как это делается. Перед глазами замелькали какие-то неясные пятна, а обмен веществ в организме ускорился вдвое или втрое. Рот его открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной из воды, но с каким-то странным звериным звуком.

Начались галлюцинации: он все-таки проглотил несколько капель адской смеси, приготовленной Камиварой, и вот теперь сказывалось ее действие. Он понемногу каменел, одно видение сменялось другим...

Джонсон в последний раз сделал попытку вскрикнуть:

начало мучить удушье. Он широко открыл рот и попытался захватить хоть немного воздуха, но ничего не получилось, будто он из космической капсулы вышел в безвоздушное межзвездное пространство.

* * *

Вулф и Чика поехали по Первой авеню, держа направление на западные восьмидесятые улицы. Не доезжая квартала до дома комиссара полиции, они остановились. Вулф бывал уже в этом доме вместе с Бобби и знал дорогу, поэтому уверенно повел Чику к входу в цокольном помещении из серого камня, через который можно пройти прямо на задний двор Джонсона. Черные чугунные ворота оказались запертыми, но Вулф легко сбил замок. То же самое он проделал и с дверью, выходящей на маленький цементированный дворик. В доме было тихо. Он повел Чику вниз по длинному коридору в сад, расположенный позади дома. В дальнем его конце они остановились перед высоким забором, за которым находился задний двор комиссара. Вулф толкнул незапертую калитку, Чика прошла вслед за ним, и они очутились на заднем дворе. Миновав кусты акации, Чика придержала Вулфа за руку:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать