Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Черный клинок (страница 75)


- Ну вот, - шепнул он хриплым голосом, - можем ехать.

О господи!

По воле объединенного Вулфом и Чикой биополя "макура на хирума" лифт пришел в движение и пополз вниз. Двигался он в темноте бесшумно, плавно, будто плывя по течению спокойной реки.

Мощность биополя возросла в тысячи раз, превратив психическую энергию в сверхплотный сгусток, который замедлил время и искривил пространство. В мыслях Вулфа возник его собственный образ - образ Вулфа Мэтисона, сидящего возле умирающего Белого Лука. Тогда он испугался возникшей энергии не только деда, позволившей ему явно преодолеть смерть, но и своей, возникшей внутри него самого...

Лифт достиг дна шахты и, тяжело сотрясаясь, остановился. Вулф и Чика слезли с крыши и очутились на цементном полу. Вулфу очень хотелось вспомнить все, что произошло за истекший час, но времени на воспоминания не оставалось: они еще не оторвались от преследователей.

Чтобы не выбираться из здания тем же путем, по которому они пришли, Чика повела его куда-то вниз, влево от лифта. Вскоре они очутились перед металлической дверью. Чика отперла замок и открыла ее. За дверью пахло бензином и машинным маслом - это был подземный гараж. Закрыв за собой дверь и заперев ее, Чика молча повела Вулфа к последнему ряду автомашин, и там, у самой стены, он увидел поблескивающий хромированными деталями черный катафалк, в который она тогда, перед похоронным бюро на Второй авеню, села и укатила прочь прямо у него на глазах. Чика раскрыла задние двери катафалка, и Вулф увидел полированный темно-коричневый гроб. Раздался характерный щелчок и выбросился - ошибиться он не мог - клинок ножа с выкидным лезвием.

Она повернулась к нему, и совсем близко от лица Вулфа сверкнула сталь. Улыбнувшись, Чика спросила:

- Ну и как ты себя чувствуешь на краю смерти?

Вашингтон - Нью-Йорк - Токио - сельские районы Массачусетса

Торнберга Конрада III окончательно разбудил звон колокольчика. Некоторое время он нежился в постели, бесцельно глядя в потолок. Потом колокольчик зазвонил опять. Он нехотя спустил свои длинные худые ноги с постели, накинул шелковый пестрый халат и поплелся к парадной двери.

Вилла Торнберга в ухоженном дачном поселке Магнолия-Террас стояла в отдалении - так пожелал сам хозяин. Большинство здешних дорогих вилл выходили фасадом на залив, а виллу Торнберга окружала небольшая рощица серебристых берез. Позади нее весело переливался и журчал по гладким черным камням неширокий ручеек и вилась среди кустов жасмина тропинка, огибающая беседку из кедрового дерева и ведущая к парадному входу виллы.

Проходя мимо трюмо, Торнберг на минутку задержался, чтобы полюбоваться на себя: на прямую осанку и на налитые силой мускулы. Затем он зачесал назад седые волосы и открыл дверь.

- Выглядите вы совсем неплохо, - сказала пришедшая Стиви Пауэрс, целуя его в щеку. - Лицо пополнело, морщины разгладились. Хорошо ли вы отдохнули?

- Не совсем, - ответил Торнберг, закрывая за ней дверь. - В основном дремал.

Стиви ласково улыбнулась:

- Это тоже неплохо, - сказала она и прошла вперед, в гостиную. - Как поживает Тиффани?

- Да не очень чтобы, - ответил Торнберг, плюхаясь в обитое декоративной тканью кресло. - Думаю, у нее лейкемия.

Стиви подошла и присела в кресло напротив.

- В таком случае мне лучше переговорить с ней лично.

- Нет, я решил ничего не говорить ей о болезни.

- Вы уверены, что поступаете правильно? Я имею в виду, что болезнь...

- Благодаря лечению симптомы этой болезни не проявятся до самой смерти.

- Но я знаю, что этот курс лечения ведет к раку.

Он лишь согласно кивнул в ответ и продолжал:

- Это все последствия введения инсулина, схожего с искусственным "фактором-1". Лекарство это многообещающее, но мы никак не можем добиться оптимальных результатов. Порой кажется, что мы достигли цели, но каждый раз приходим к тому же, от чего шли.

Стиви поднялась, подошла к буфету и налила две рюмочки прекрасного виски "Гленливет" Торнберг благодарно кивнул, приняв рюмку из ее рук.

- Время, - сказал он, - бежит неумолимо. - Он поднял рюмку на свет и стал тщательно вглядываться, как виски играет и меняет в лучах солнца свой цвет. - Быстро бежит, слишком даже быстро.

Он выпил виски залпом и подбросил рюмку вверх. Она упала на мраморный пол и со звоном разбилась.

- Если бы только нам удалось так же разбить и этот экран сложного протеина, какая это была бы удача, черт побери! Что это за такой неуловимый элемент, который не позволяет распадаться молекулярной цепочке? - Он терпеть не мог долго ждать.

Стиви ничего не сказала и поступила благоразумно: пусть злость шефа пройдет стороной.

Этот урок она усвоила очень быстро, хотя ей в таких случаях приходилось сознательно подавлять врожденное чувство сопереживания - одно из самых нужных качеств психиатра.

В нем появилась какая-то новая раздражительность, природу которой она понять пока не могла. Ей не раз случалось и в прошлом выслушивать его громкие нелицеприятные высказывания в адрес науки, которая, мол, хотя и развивается, но слишком медленно. Что же произошло? Она понимала, что, если начнет расспрашивать, этим ничего не добьется.

От напряжения у нее сжались мышцы живота. Свои наихудшие опасения она решила выразить словами:

- Вулф путается с известной вам японкой. Не этого ли вы хотели с самого начала? Теперь лишь вопрос времени, и он заполучит все, что вам нужно.

Торнберг глядел в одну точку, взгляд его напоминал луч фар приближающегося автомобиля. Стиви попыталась понять его мысли, но безуспешно. В его глазах появилось такое выражение, которого она прежде никогда у него не замечала. Это ее настораживало, так как она видела нечто такое, что видеть ей не полагалось. Почувствовав, как у нее засосало под ложечкой, она, как и многие женщины в подобной ситуации, инстинктивно замкнулась в себе.

- Ну а что вы могли бы сказать в отношении Мэтисона? С ним все нормально? - спросила она.

Торнберг ничего не ответил и тем напугал ее еще больше.

- Что вы о нем слышали? Он цел, невредим? Или... - тут она прикусила губу, не в силах произнести вслух ужасную догадку.

Торнберг на секунду-другую прикрыл глаза. Мысленно он ругал себя на чем свет стоит. Он привык контролировать ход событий - под рукой у него всегда находятся послушные его воле люди - и подчас не считался

даже с собственным имиджем ради осуществления своих навязчивых идей. Он знал, что если скажет, что с Вулфом все в порядке, она подумает, что он говорит неправду.

Поэтому Торнберг счел благоразумным выдать ей подобие правды и открыл глаза.

- В настоящий момент, - сказал Торнберг, - Мэтисон испытывает определенные трудности, но он их преодолеет. Даю вам слово.

Похоже, что обещание несколько успокоило Стиви, во всяком случае, подумав, она спросила:

- Вы же знаете, кто убил Аманду, не правда ли?

- У меня на этот счет есть довольно веские соображения.

- Я хочу...

Торнберг понимающе кивнул головой.

- Тебе разве не известно, что я понимаю, почему ты помогаешь мне? - Глядя на нее, он мягко улыбнулся. - Я знаю, чего ты хочешь, и, поверь мне, ты это получишь сполна. Мэтисон уделает убийцу, насчет этого можешь не сомневаться. Я видел его в деле и знаю, на что он способен. Мне уже стало жаль того идиота, который угрохал твою сестру.

- Я хотела бы сама, своими руками уничтожить убийцу.

- Да, да, конечно, - согласился Торнберг. - Верю, что сама и уничтожишь. Твое желание естественно и прекрасно. Мэтисон лопнет от злости, если узнает, что ты опередила его.

Стиви просто из себя вышла - таким снисходительным тоном мужчины частенько разговаривают с глупыми дамочками - и надменно произнесла:

- Если вы принимаете меня за какую-то шлюху, то очень ошибаетесь.

Торнберг пристально посмотрел на нее. Уголки его сухих губ слегка дрогнули в снисходительной улыбке.

- Ну конечно же, дорогуша, ты же была близка с Мэтисоном и познала его внутреннюю силу. Скажи мне по-честному, Стиви, ты с ним спала?

Сказать правду она не решалась. Вопрос ее насторожил и напугал: она видела не раз, как он поступал с другими людьми - прикалывал их к стенке, как натуралист бабочек.

- Ну я же вижу: спала. Тебя увлек его магнетизм. - Торнберг приложил к поджатым губам указательный палец с утолщениями в суставах. - А сколько раз ты шлялась к нему и все-все про меня рассказывала?

- Не шлялась я.

- В самом деле? - Торнберг вздернул голову. - И даже не занималась с ним любовью?

Стиви не стала отвечать прямо на поставленный вопрос: пусть думает что хочет. Она лишь глянула на свои руки, теребящие складки юбки, и, тяжело вздохнув, сказала:

- Я хочу сказать одно, чтобы в дальнейшем не было недоразумений. Мои переживания - это мое личное дело. То, что я чувствую по отношению к Вулфу или к Мортону, касается только меня одной.

- Да, согласен. Но только если твои личные переживания не вредят моим замыслам.

- Вы боитесь, что я заложу вас Вулфу?

- Дорогуша, когда будешь на моем месте и когда доживешь, если повезет, до моих лет, угроза предательства станет следовать за тобой по пятам.

Стиви улыбнулась и взяла его руку.

- Именно из-за вашего положения я даже и в мыслях не держу предавать вас. Благодаря вам у Мортона прекрасная репутация в Вашингтоне, а это открыло мне доступ в ассоциации и общества, и теперь я тоже пользуюсь авторитетом. И он и я всем обязаны только вам.

- Мне не нравится слово "всем". Оно объемлет все и вся, но ничего не определяет конкретно.

Теперь уже Стиви пристально посмотрела Торнбергу в глаза и почувствовала, что уловила в их глубине что-то темное и трепетное. В ушах у нее все еще звучали его слова о "внутренней силе" Мэтисона. Не означает ли все это страх перед ней? Может ли Торнберг Конрад III по-настоящему испугаться какого-то другого человека? Раньше ей подобная мысль даже в голову не приходила, но теперь она допускала ее.

- Торнберг... - начала было она и осеклась.

Он резко повернулся к ней и произнес вялым, бесцветным голосом:

- Я должен принять немного лекарства.

- Нет.

- Пойди и принеси немного.

- Абсолютно невозможно.

Голова у него вздернулась, он впился в нее взглядом, гипнотизируя и прожигая насквозь.

- Принеси и дай!

- Но ведь опасно, - слабо запротестовала она, но все же поднялась.

Торнберг лишь ухмыльнулся, лицо его приняло свирепое выражение, отчего сразу стало похожим на маску смерти.

- Единственная опасность, с которой следует считаться, заключается в том, что я долго не протяну без этой штуки.

Стиви поневоле поплелась в спальню и, подойдя к тумбочке около кровати, открыла нижний ящик с двойным дном. Коробочка с патентованными снотворными таблетками и армейский офицерский пистолет калибра 1,4 миллиметра ее совсем не интересовали. Она протянула руку к стеклянным пузырькам, закупоренным резиновыми пробками, и порошку для подкожных инъекций. Насыпав порошок в шприц и разбавив его жидкостью из пузырька, она слегка нажала на шток, чтобы выдавить воздух из шприца.

После этого она вернулась обратно в гостиную и, взглянув на лежащего Торнберга, спросила:

- Может, передумали? Этот медикамент уже убил многих, от него умирает и Тиффани.

- Моя кровь отличается от ее крови, - возразил он тем же безжизненным тоном. - К тому же эта сыворотка очищенная.

- И вы думаете, что поэтому она другая и от нее не будет побочных эффектов?

- Давай, коли!

Стиви встала на колени и воткнула иглу в вену на его бедре, медленно нажимая на шток. Она неотрывно следила за его лицом, так как опасалась совсем другого эффекта - кратковременного, но крайне нежелательного.

Не успела она сделать до конца укол, как Торнберг уже вскочил с кресла, спина у него сгорбилась, на шее вспучились сухожилия, рот оскалился, обнажая крепко стиснутые зубы, сквозь них со свистом прорывался воздух. И тут она услышала, как он бессвязно говорит:

- Сражаться... не падать... ночью.

* * *

Ощущение движения исчезло, лишь четко работал мотор. Вулф прислушался к его размеренному рокоту, улавливая посторонние звуки.

Атласная обивка гроба отдавала химикатами, остро чувствовался запах жидкости для чистки медных изделий, а деревом, можно сказать, и не пахло.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать