Жанр: Русская Классика » Николай Никитин » Это было в Коканде (страница 42)


- Нет... Он русский. Блинов по фамилии. Сейчас, по распоряжению товарища Куйбышева, Блинов переведен на политработу... Да вот, посмотрите... От него есть донесение.

И Несвицкий вместе с бумагами разведки подал Фрунзе письмо от Блинова:

- Это лично вам...

Разведка сообщала о разных случаях тревожного настроения в Андижане, о действиях Ахунджана. Было ясно, что Ахунджан фактически властвует в городе и поэтому так юлит на переговорах.

Комиссар Блинов докладывал командующему, что "по справкам, наведенным одним из ближайших друзей Ахунджана, Хамдамом, начальником первого туземного полка, удалось узнать, что Ахунджан близок к восстанию".

Сведения сошлись.

- Блинов здесь?

- Нет, он уже уехал... Он в Коканд уехал... - сказал секретарь, только что подошедший к Фрунзе и Несвицкому.

- Жаль, черт возьми... Запоздала почта... Ну, в общем все тут ясно... Николай Николаевич, вы только запишите себе в блокнот: вызвать Блинова, когда мы будем в Коканде...

Была уже поздняя ночь. Фрунзе прилег отдохнуть, но сна так и не было. Покряхтев, продумав все, что довелось сегодня услышать, он и совсем потерял сон. Тут уже постучал к нему проводник.

- Да, я не сплю. Входите...

Одеваясь, он попросил проводника согреть ему чаю.

- Морковный, Михайла Васильич.

- Ну, давайте морковного... И позовите Николая Николаевича... И товарища Несвицкого. Или просто передайте им, что я прошу собрать людей.

В салон-вагоне поезда Реввоенсовета собрались все сотрудники штаба на ночное заседание.

- Вопрос ясен, - обратился к ним Фрунзе. - Национальные части дороги нам. Это дехкане, беднота, батраки. Еще сильны среди них националистические и религиозные предрассудки. Подчиняются им в силу привычки и обстановки. Этим пользуется верхушка - их начальники и курбаши. Они мутят им голову. Отдельные группы головорезов и бандитов, втесавшиеся в эти полки, до сих пор живут налетами и грабежами. Это надо прекратить. Это унижает звание бойца Красной Армии. Что скажет население? - Фрунзе говорил негромко и спокойно, но в том чувстве, с каким была сказана последняя фраза, сквозило такое негодование, что всем показалось, будто он крикнул. - Словом, толковать не о чем! Надо лечить больные места. Ахунджан дважды обманывал наше доверие. На заседании здешнего горсовета и партийного комитета Ахунджан снова сказал, что не может подчиниться приказу Реввоенсовета. Он категорически заявил об отказе.

- Плюет! Он здесь царь, - вдруг долетело из коридора, из группы штабистов.

Фрунзе скользнул глазами, будто не замечая реплики.

- Он мятежник. И связан с мятежниками. Предположения подтвердились, жестко заявил Фрунзе. - Значит, остался один разговор - оружием.

Было решено завтра утром вызвать Ахунджана и его командиров в Ревком на совещание. Фрунзе распорядился, чтобы полк, принадлежащий Ахунджану, был без патронов выстроен на городской площади и рядом с ним так же была построена татарская бригада, которая только что пришла с Поволжья и считалась дисциплинированной воинской частью. Кроме этого, Фрунзе приказал на все выходы из города выслать заставы.

Совещание открылось в городском клубе, в зале. По одну сторону длинного стола сидели Фрунзе, штаб, военные, по другую - Ахунджан со своими командирами. Ахунджан, не меняясь в лице, молча выслушивал все упреки командующего. Угрюмые курбаши в возбуждении хватались за кобуры, как бы проверяя сохранность своего оружия. Белые двери были плотно замкнуты, окна зала были тоже закрыты, несмотря на жару и яркий солнечный день.

- Я принужден разоружить полк, - сказал в заключение своей речи Фрунзе, обращаясь к Ахунджану. - Спрашиваю последний раз: подчиняетесь решению командования?

- Не могу, - глухо ответил Ахунджан. - Здесь дом, имущество, семья. Кто будет защищать наших детей?

- Так, - сказал Фрунзе. - Значит, если Андижан будет просить нашей помощи против басмачей, мы можем не прийти, тоже можем отказаться. Так? спросил Фрунзе.

В правой руке у него был тоненький голубой карандашик. Он вертел его между указательным и средним пальцами. Фрунзе был совершенно спокоен.

В справедливости упреков командующего, кажется, не было сомнений даже у самого Ахунджана. Он понимал, что приказ разрушает все его планы, остается только довериться судьбе. Он и на этот раз обманул командование. Полк по его приказу вышел на площадь с патронами. В разных углах площади были расставлены люди, готовые начать мятеж. Понимая, что ему не верят, Ахунджан успел принять меры. Он надеялся на успех, выжидая решительную минуту.

Ни сам Фрунзе, ни присутствующие здесь сотрудники его штаба не знали о том, что приказ снова не выполнен и что полк Ахунджана с площади может открыть стрельбу. Но и без того всеми чувствовалась напряженность.

- Никуда не уйду, - так же глухо и с тем же упорством, как бы не замечая вопроса командующего, повторил Ахунджан и внезапно замолк, точно ему захлопнули рот.

В эту секунду около губ, у глаз, на лбу, в целой сети морщинок, вдруг разбежавшихся по сытому скуластому лицу Ахунджана, Фрунзе прочитал столько ненависти и злобы, что понял: продолжать совещание бессмысленно. Он поднялся и, согнувшись над столом, тихо сказал:

- Переговоры кончены. Сдавайте полк!

Ахунджан вскочил, вслед за ним вскочили его курбаши. Их цветные халаты были опоясаны ремнями. Все они были при оружии, с маузерами и шашками. Вдруг

послышался треск кожи. Это Ахунджан, вырвав из кобуры маузер, нацелился в командующего.

Фрунзе постучал своим голубым карандашиком по столу.

- На стол оружие! На стол положите! - сказал он, пристально глядя в глаза Ахунджану.

Наступила тишина.

В эту минуту раскрылись двери зала, и вошел отряд курсантов. Ахунджан не выдержал. У него вдруг дернулась в сторону рука, и он швырнул оружие. Маузер звякнул о стол. Вслед за Ахунджаном курбаши тоже стали бросать свои револьверы. Они подражали ему во всем.

Арестованных повели. Фрунзе покачал головой.

- Разве это красные командиры? - произнес он с презрением.

Потом, подозвав начальника татарской бригады, сказал ему:

- Прочитайте приказ полку! - И, обернувшись к остальным, добавил: Все, товарищи! Совещание кончено.

На белой площади, залитой солнцем, в строю под ружьем стоял полк Ахунджана, а впереди него - спешенная татарская бригада.

Аскеры были рады тому, что они построены в тылу у бригады. Так было удобнее стрелять. Но это же самое обстоятельство как бы исключало возможность столкновения. Многие из них недоумевали: о какой вражде толковали им курбаши? И те и другие еще не предвидели последствий. Бригада знала, что готовится разоружение полка Ахунджана и шум поэтому возможен, но никто из бойцов не ожидал боя. А большинство аскеров, сбитых с толку Ахунджаном и не посвященных в его игру, вообще желало мирного исхода.

Когда начальник бригады вышел на площадь, молодой, сильный голос скомандовал:

- Смир-но!

Все замерли. Было тихо и солнечно. Как серебряные точки, сверкали на солнце кончики штыков. Прочитав приказ о разоружении, начальник оглядел площадь. Он обрадовался тому, что все проходит так благополучно. Почти парадным шагом к нему приближался молодой командир, молодцеватый, красивый парень. Выгоревшая и поношенная форма сидела на нем щеголевато, точно новенькая. Только пояс слегка оттягивался тяжелым кольтом в деревянной кобуре, с именной серебряной дощечкой. Это было наградное оружие.

Касимов, молодой татарин из-под Казани, волжский грузчик, полгода тому назад вступивший добровольцем в бригаду, за лихость в бою на Актюбинском фронте, за четкость в работе дослужился уже до командира роты. В каждом движении Касимова, любимца татарской бригады, чувствовался веселый и смелый характер. Сегодня впервые в своей жизни Касимов исполнял такую почетную и ответственную задачу - он командовал на площади. В каждом звуке его голоса, в каждом движении заметна была наивная сдержанность.

Начальник бригады погасил улыбку и с официальной торжественностью вручил ему приказ.

Вдруг из полка Ахунджана послышались залпы. Красивый молодой татарин Касимов выпрямился, приподымаясь на носках, и закинул голову, точно готовый взлететь.

- Брига-ада, кругом марш! Винтовки наперевес! - звонко закричал он.

Бригада, сделав оборот, ощетинилась штыками против полка Ахунджана.

Выстрелы не прекращались. Они неслись из разных точек полка. Стреляли провокаторы басмачи, заранее расставленные Ахунджаном среди аскеров.

Первой жертвой был Касимов. Его убили на месте. Упав навзничь, в пыль, он не выпустил из рук приказа, и лицо его, за секунду до этого румяное и довольное, исказилось, и широкий белый лоб треснул, как кусок сахара. Басмачи стреляли разрывной пулей со срезанной головкой. Тут же упало еще несколько бойцов. Они падали сразу, даже не сгибаясь. Они выпадали из рядов бригады, будто карты, поставленные на ребро. Выстрелы басмачей были меткими.

Бригада пошла в штыки. Аскеры бросились врассыпную, отстреливаясь и нападая. На окраинах стояли заставы.

Начался бой.

Ахунджану не удалась провокация. К вечеру весь полк Ахунджана был собран и разоружен, из города никто не мог выйти.

25

Фрунзе прибыл в Коканд.

Поезд Реввоенсовета стоял у станции, на запасных путях, неподалеку от перрона. Железнодорожники забыли, что возле вокзала свален мусор, и сейчас шла уборка; метельщики подняли пыль столбом. Ремонтная бригада обходила пути, всюду наводя порядок. Разбитые цветные стекла на фонарях стрелок, на которые до сих пор почему-то не обращали внимания, приказано было заменить новыми, и двое рабочих с алмазом, запасом стекол и шматком замазки бегали от стрелки к стрелке. Чувствовалось в этой суматохе, что прибытие командующего встряхнуло всех.

Горбатый Синьков, сегодня утром назначенный комендантом, боясь повысить голос, тихим шепотом распекал дежурного по станции.

- Откуда швабра? Откуда тряпки? Тыщу лет не мыли пол, а вымыли - так грязь размазали. Вот погодите, будет вам ужо! - грозился он и, взяв дежурного под руку, понесся вместе с ним дальше по перрону.

Был теплый, душный вечер.

Длинный поезд притих. Кое-где в нем виднелся свет. Но по-настоящему были освещены лишь два вагона. В одном помещались радиосвязь и телеграф, до сих пор занятые передачами, а в другом, маленьком салон-вагоне, находился командующий фронтом Фрунзе. Несмотря на поздний час, он еще работал.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать