Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Лотерея блатных (страница 13)


– Кушай, малыш, – приговаривает он. – Ты расходуешь слишком много сил и должен хорошо питаться. Пино, сходи за разбитым зеркалом, которое висит в туалете.

Он подставляет Падовани зеркало, как это делает хороший парикмахер, закончивший добросовестную стрижку...

– Какой симпатичный уркаган, – смеюсь я. – Больше не трогайте, сейчас сделаем снимок на память. Звоню в лабораторию фотографу.

– Бери твою вспышку, – говорю я ему. – Надо сделать семейный портрет.

Меня осенила гениальная идея. Эти крутые парни куда более уязвимы в психологическом плане, нежели в физическом. Горилла начинает беситься.

– Очень смешно! – шипит он.

До прихода фотографа мы его не трогаем. Рыжий Бертран привык ничему не удивляться. Амбал с рожей, вымазанной салом, для него обычный сюжет, не хуже остальных. Он настраивает свой аппарат и делает несколько снимков месье Сокрушителя.

– Быстренько напечатай, – говорю я. – Это пойдет в последний выпуск «Франс суар»... Снимки мне нужны через несколько минут.

– Будет сделано, господин комиссар. Я поигрываю пилочкой для ногтей.

– Ну что, красавчик Падовани, – обращаюсь я к корсиканцу, – мне кажется, весь блатной мир помрет со смеху, увидев твою физию в газете. Хорошо еще, что за убийство тебя отправят на гильотину, а не то тебе пришлось бы эмигрировать...

Он пожимает квадратными плечами и тоном, который хотел бы сделать презрительным, хотя в нем сквозит тревога, шипит:

– Как будто брехаловки станут печатать эту хреноту! Я разражаюсь хохотом.

– Ты что, действительно никогда не видел, чего они печатают на первой странице? «Принц Ранье Монакский дает наследнику слабительное». Или «Брижит Бардо стрижет ногти на ногах возле карусели»!

Я не развиваю тему дальше.

– Я покажу тебе газету. А пока ты можешь рассказать мне об отрезанной голове и взрывающемся письме... Это его тоже потрясает. Он хмурит брови, и вокруг летят крошки консервов.

– Чего?

У него невинный вид ребенка, слопавшего пять кило варенья.

Я закуриваю сигарету. Пино хочет воспользоваться моим огоньком и подставляет свой погасший бычок. Я подношу пламя к его усу.

– Умой этого урода, – прошу я Пинюша. – На него смотреть тошно.

– Я сам займусь этим, – отзывается Берю. Он приносит ведерко воды, выливает его на голову Турку, а затем смятой газетой стирает маску из сала.

– Падовани, – говорю я, когда он вернул себе – чуть не написал «человеческий» – свой обычный вид. – Падовани, нам известно, что именно ты положил человеческую голову в корзину требушатника... Тебя видела девушка по имени Маргарита Матье... Она дала свидетельские показания, и по ее описанию мы поняли, что таинственный расчленитель – это ты... Но у нас не было доказательств... Тогда мы поставили тебе ловушку, в которую ты и попал... Правда, не так, как я рассчитывал, увы! Твоя бомба разнесла Маргариту на куски, но этой посылкой ты выдал себя...

Он перебивает меня:

– Это все туфта! Туфта, слышите? Оставьте вашу брехню для фраеров, меня на это не купишь!.. Я требую адвоката! И немедленно!

– Вот тебе адвокат! – отвечает Берюрье, рассекая ему бровь. – Он назначенный, но все равно хороший.

Я выхожу в соседнюю комнату и звоню в службу, арестовавшую девку Турка.

– Доставьте шлюху в мой кабинет. Немедленно.

– Слушаюсь, господин комиссар.

Увидев свою мочалку, корсикашка поджимает губы. Этого он не ожидал. Девица чувствует себя неуютно и старается избегать взгляда своего

громилы. Она думает о том, что произойдет, если однажды они встретятся нос к носу. На улице Сэз начнется большой шухер!

Я подхожу к девице.

– Вы признаете, что по просьбе этого человека отправили вчера из почтового отделения на улице Ла Боэси довольно тяжелый конверт синего цвета? – спрашиваю я ее торжественным тоном.

– Да, – шепчет она.

Я делаю знак двум полицейским, конвоирующим ее. После их ухода наступает гробовая тишина. Я смотрю на Падовани, он на меня. Несмотря на высокомерный вид, в его взгляде читается растерянность. Возвращается Бертран, неся в металлических щипцах два еще влажных снимка.

Он кладет их на мой стол и ждет дальнейших указаний. Я смотрю на фотографии и корчусь от безумного хохота.

– Падо, ты обязательно должен это увидеть! Я подвигаю снимки к нему. Он колеблется, потом, движимый любопытством, смотрит. Его лицо становится белым.

– Очень смешно, – снова шипит он.

Я возвращаю снимки парню из лаборатории.

– О'кей. Сделай мне их побольше. Это для подарков! Бертран исчезает. Я снимаю трубку телефона и набираю номер Ларута.

– Алло! – щебечет телефонистка газеты.

– "Франс суар"? – спрашиваю. – Соедините меня с Ларутом. Это комиссар Сан-Антонио.

Через довольно короткий промежуток времени раздается голос труженика пера. Должно быть, он опять массирует округлости какой-нибудь девки, потому что в трубке слышится кудахтанье.

– Ну что, пополняется ваша коллекция пуговиц от подвязок? – спрашиваю. Он хохочет:

– А, черт, Сан-Антонио... Когда вы позвонили, я держал редкий экземпляр. А как ваше расследование? Продвигается?

– Потихоньку. Заезжайте. У меня для вас есть новости, а главное – фотография, заслуживающая места на первой странице...

– Еду.

Довольный, я кладу трубку на место.

– Ну вот, – говорю я крутому малому, – ситуация выглядит следующим образом. Или ты заговоришь, и я не передам журналисту твой портрет, или будешь молчать, и тогда – хана твоему авторитету... Выбирай...

Он пожимает плечами.

– Ладно, я все скажу... Я вздыхаю с облегчением.

– Слушаю.

– Снимите с меня этот ремень, – ворчит он. – Я из-за него задыхаюсь...

– Дурить не будешь?

– С этими браслетами на руках особо не подуришь. Ну чЕ, обделались?

В жизни надо уметь идти на риск.

– "Обделались"! Что у тебя за выражения, Турок...

Я киваю Берю:

– Отвяжи его.

– Ладно, – соглашается Толстяк. – Но предупреждаю сразу: если он хоть пальцем шевельнет, я расшибу ему морду молотком!

Бандит улыбается. Берю проходит за кресло и расстегивает пряжку ремня.

– Уф, – вздыхает Падовани. – Как хорошо... Он немного распрямляется, делает несколько коротких движений, чтобы размяться, потом улыбается мне.

– Никогда не видел такого безмозглого мусора! – уверяет он.

Тут он отпихивает Пино и бросается к открытому окну. Берюрье выкрикивает ругательство, но вмешаться мы не успеваем. Турок совершает великолепный прыжок головой вперед.

В окне остается только прямоугольник чистого голубого неба.

Я мысленно считаю: «Один... два... три... че...» Удар. Да еще какой. На асфальт двора плюхаются сто кило мяса, упавшие с четвертого этажа.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать