Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Лотерея блатных (страница 14)


Глава 9

Мы ждем по меньшей мере минуту, прежде чем броситься к окну.

Внизу, возле радиофицированной машины, лежит разбитое тело Rурка. Подбегают шоферы конторы. Один из них поднимает голову посмотреть, с какой высоты этот малый спикировал.

– Это вы его выкинули? – спрашивает он.

– Морально – да, – ворчу я.

Берюрье медленно опускает рукава рубашки.

– Вот сволота! – кипит он. – Оставить нас в самый разгар беседы. Ни стыда, ни совести...

– Да, – соглашается Пинюш, почесывая ногтем кожу возле глаза. – Мне кажется, мы за него неправильно взялись...

– Надо было сделать ему укол пендальдала, – подсказывает Толстяк.

– Чего? – удивляюсь я.

– Ну, этого препарата, что развязывает языки...

– Серость! Это называется пентотал!

– Ты все время придираешься к словам, Сан-А. Ты прям какой-то пурист!

А пурист сейчас выглядит бледно. Всей троицей мы гуськом спускаемся посмотреть на труп.

Смерть не сделала Падовани красивее. Он сейчас больше похож на отбивную, чем на ярмарочного силача. Его башка буквально раскололась на части, а руки-ноги все переломаны. Его можно соскребать ложечкой.

Пинюш, добросовестный как всегда, опускается на колени и начинает обыскивать мертвеца. Он достает из карманов бумажник, золотую авторучку, турецкие сигареты (слабость этого амбала), золотые часы и шелковый платок. Важная деталь: к углу платка привязан огромный перстень-печатка, украшенный здоровым бриллиантом размером с фасолину.

Я пытаюсь надеть печатку на руку мертвеца, но кольцо слишком узко для толстых пальцев громилы. По-моему, он взял его на гоп-стопе и выжидал время, чтобы сплавить...

Забрав бумажник, я возвращаюсь к себе в кабинет.


Устроившись поудобнее, со стаканом виски под рукой, я начинаю изучать содержимое лопатника из крокодиловой кожи. В нем тысяча долларов сотенными купюрами, водительские права на имя Падовани, пятьсот сорок французских франков, фотография малышки Мари-Жанны, изображенной в купальнике на пляже, и лотерейный билет – тираж должен состояться на днях.

В общем, ничего такого, что могло бы навести на след.

Я продвинулся к разгадке в том смысле, что нашел виновного, но по-прежнему ничего не знаю о его первой жертве, равно как и о мотиве убийства.

В дверь стучит Ларут.

– Привет, комиссар, – говорит он. – Что новенького? Я начинаю беситься.

– Сейчас не время, старина, извините... Но от журналистов отделаться еще сложнее, чем от хронической экземы.

– Вы меня позвали из-за какой-то интересной фотографии...

– За этим идите во двор.

– Что происходит?

– Вам объяснят. Простите, но я больше не могу уделить вам ни секунды.

Он выходит разъяренным. Я снимаю трубку телефона.

– Приведите ко мне девку!

Смерть ее амбала меня озадачила. Блатные редко кончают жизнь самоубийством. Я знаю, что для него все было кончено, он должен был отправиться на гильотину и понимал, что это неизбежно, но я все-таки никак не могу понять глубинную причину его прыжка. Испугалс оказаться выставленным на посмешище? Или был потрясен предательством своей подружки?

В кабинет опять вводят Мари-Жанну.

Увидев, что ее парня здесь больше нет, она немного приободряется. Я делаю конвойным знак поднимать паруса и встаю перед ней.

– Слушай, девочка, у меня больше нет времени с тобой возиться. Вот как обстоят наши дела: твой дружок не захотел расколоться и от всего отпирается. Поскольку у меня нет против него формальных улик, а он малый хитрый, мне придется его выпустить. Ставлю штаны зуава против руки моей сестры, что после того, что произошло, Турок тебя пришьет. Ты ж его знаешь: он парень нервный. А трепка, которую мы ему задали, еще больше ухудшила его настроение.

Я выбрал правильный тон. Она бледнеет, и ее глаза расширяются от страха.

– В общем, если хочешь сохранить свои кости в целости, тебе остается одно: расколоться на полную. Тогда мы прижмем Турка, и это пойдет на пользу твоему здоровью. Что ты об этом думаешь?

Она согласна на тысячу процентов.

– Да, да, – блеет она. – Но я ничего не знаю... Он дал мне вчера конверт и велел отнести его на почту. И все!

Эта дура даже не сечет, что и это тянет на хорошее обвинение!

– Оставим историю с конвертом. Меня больше интересует другое дело. О нем ты что-нибудь можешь рассказать?

– Нет. Скрытнее моего мужика никого нет. Могила. Это она удачно выразилась: Турок теперь – могила. Я бы даже сказал – мавзолей!

Я немного размышляю, чтобы проветрить мозги.

– Ладно, подожди, подойдем к делу с другой стороны. Беру листок бумаги и карандаш.

– Где вы оба обретаетесь?

– В гостинице «Серебряный берег» на улице Милан.

– Номер комнаты?

– Четырнадцать.

– С кем он водит знакомство? Она пожимает плечами.

– Пфф... С ребятами с Монмартра...

– Мне нужны имена! Она размышляет:

– Боб Шалун... Греноблец... Маньен Улыбчивый... Их настоящих имен я не знаю.

– С этим я как-нибудь разберусь... Скажи, тебе в последнее время не казалось, что Турок провернул деликатное дельце?

– О! По нему никогда ничего не понять... Чтобы узнать, о чем он думает, надо встать очень рано!

– По ночам он работал?

– Да, изредка. Но он мне никогда ничего не говорил. Турок был прямо-таки герметичным субъектом. Не из тех лопухов, что доверяются бабам. Он прекрасно знал, что они мелют языком, как помелом! Вы делитесь с ними секретами, но не успели вы еще закончить, как они мысленно составляют список тех, кому можно пересказать эту историю.

– Это все, что тебе известно?

– Да, клянусь

вам!

И она торжественно вытягивает руку.

– Ты чего делаешь? – смеюсь я. – Дождя нет. Обиженная, она опускает лапу.

– Со своими приятелями он встречался в «Баре Друзей»?

– Да.

Ай! Вот этого я и боялся. В данный момент господа блатные уже в курсе циркового представления, которое мы там устроили. В среде урок началось большое волнение. Спасайся кто может! Простившись со своими шлюшками и погладив напоследок их упругие груди, они ложатся на дно.

Даже если я сумею схватить дружков Турка, вовсе не обязательно, что они были его сообщниками.

Мне в голову приходит одна идея. И очень даже неплохая...

Я высовываюсь из окна. Ларут фотографирует мертвеца. Я его окликаю:

– Не уходите, не поговорив со мной, Ларут. Это крайне важно.

Затем я вызываю конвой Мари-Жанны и отдаю распоряжение:

– Слушайте внимательно, ребята. Сейчас два часа пополудни. Вы продержите эту девицу до восьми часов, потом привезете ее на машине на улицу Милан и высадите в пятидесяти метрах от гостиницы «Серебряный берег». Понятно?

– Понятно, патрон.

Я обращаюсь к скромной труженице панели:

– Вернешься в гостиницу, как обычно, и поднимешься прямиком в свой номер, ясно? Она утвердительно кивает.

– Не говори ни слова, кроме «здрасте» хозяину гостиницы или горничной. Ни слова о том, что с тобой приключилось, ты меня понимаешь? Будь внимательна, даже стены имеют уши... Если не сделаешь все точно так, как я говорю, пеняй на себя.

Она подтверждает свое полное согласие с моими словами.

– А когда я приду в номер? – спрашивает она.

Я улыбаюсь.

– Не ломай себе голову. Продолжения программы не знаю даже я сам. Это будет сюрприз... Я отвожу обоих агентов в сторону.

– Падовани только что покончил с собой, выбросившись из этого окна, – сообщаю я им тихим голосом.

– Мы знаем, – отвечают они.

Их скромность заслуживает всяческих похвал.

– Браво, мальчики! Раскладушке ни слова... Она не должна знать, что случилось, иначе весь мой план рухнет.

– Не беспокойтесь, патрон... Мы составим ей компанию до восьми вечера.

– Покормите ее, это ее как-то займет...

В эту секунду в мой кабинет врывается Ларут.

– Вот это да! – орет он. – Новость так новость!

Я подскакиваю к нему и, прижав палец к губам, даю понять, чтобы он замолчал.

Он закрывает рот, потом смотрит на Мари-Жанну.

– Кто эта особа?

– Наступит день, и я вам скажу. Может быть, – отвечаю я, стараясь говорить как можно более веселым тоном. Конвоиры уводят киску. Ларут и я остаемся вдвоем. Я вытираю лоб рукавом.

– Вы вогнали меня в дрожь, – признаюсь я ему. – Если бы вы сообщили этой девице о смерти ее дружка, мой план накрылся бы.

Я подталкиваю его к столу.

– Присядьте, Ларут. Я хочу попросить вас о новой отсрочке...

Он хмурит брови.

– Ах, вот оно что!

В его голосе звучат недобрые нотки.

– Не пишите о смерти Падовани до завтрашнего дня. Он встает, прохаживается по кабинету, затем кладет руки на лежащий на моем столе блокнот и наклоняется ко мне.

– Хрен вам, комиссар!

– Простите?

– Я сказал: хрен вам. Мне осточертели ваша трепотня, ваши отсрочки, ваши блестящие комбинации... Моя работа – информировать читателей раньше моих коллег. Вот уже два дня вы не даете мне опубликовать материал для первой полосы. Хватит!.. Мне очень жаль, но я буду делать свое дело.

Вид у него очень решительный.

– Одну секунду, – говорю я.

– Нет, я не могу терять ни секунды...

– Можете. Если вы напишете о смерти этого бандита, все полетит к чертям собачьим... Зато если вы мне поможете, я уверен, что докопаюсь до разгадки этого темного дела.

Я беру фото, изображающее Падовани с салом на морде.

– Давайте заключим сделку. Что вы скажете об этом снимке?

Он хохочет:

– Забавно!

– Так вот, вы получите его в эксклюзивное право. Напишите, что мы вышли на след и арестовали некоего Джо Падовани по прозвищу Турок... Была драка... Снимок был сделан в тот момент, когда Падо получил в рожу содержимое банки свиных консервов... Ничто не позабавит ваших читателей больше этого. Вы скажете, что корсиканец был допрошен, но смог представить безупречное алиби и его отпустили. Можете даже написать, что взяли у него интервью, когда он выходил из нашего здания... Он вам заявил, что возмущен поведением легавых... Также он сказал, что был арестован по анонимному доносу и надеется найти того, кто на него настучал... Напишите это... Это же сенсация! А правду вы успеете вытащить на свет и завтра. Таким образом, у вас будут две сенсационные статьи вместо одной. Как видите, я с вами честен! Разве я не известил вас сразу же? Причем вас одного?

Он не сводит глаз с фотографии, с его губ слетает легкий вздох, и он кладет портрет в карман.

– Ладно. Я слабый человек и не могу вам ни в чем отказать.

– Э! Секунд очку...

– Да?

– Отдайте мне кассету с пленкой. Я не хочу, чтобы вы подложили мне свинью!

– Ага, чтобы вы ее засветили!

– Царит климат доверия, – усмехаюсь я.

– Я могу ответить вам теми же словами... Мы смотрим друг на друга такими горящими глазами, что можно растопить лед на Северном полюсе.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать