Жанр: Научная Фантастика » Камиль Мусин » Незнайка в Совке (страница 18)


- Постойте-постойте,- прервал его Спрутс,- так вы, выходит, вовсе не сумасшедшие?

- Разумеется, нет!- хором закричали все, кое-кто даже обиженно.

- Кто же вы? Философы?- спросил Спрутс, в недоумении вытаращив глаза.

- Не все,- ответил владелец треуголки,- я, например, историк.

Меня зовут...

- Сиропчик!- опознал его Незнайка,- Сахарин Сахариныч!

- Вы угадали! Вероятно, вы читали мои книги. Приятно, черт возьми, что тебя узнают! А коллега Ворчун- социолог. А вон там, у окна, политолог. Дальше у нас литературовед, обществовед, опять же Дзурилла, философ фигов... Да хватит плевать-то! Кончай эту достоевщину, свои же кругом. В общем, лучшие умы нации. А это вот Каменюшкин, наш скульптор. Это он создал замечательную статую Всезнайки и Жирова.

Вперед выступил коротышка с длинными волосами и одетый в непонятного покроя хламиду. Даже в больнице он не прекращал работы, пальцы его безостановочно лепили из хлебного мякиша разные фигурки.

Он церемонно поклонился.

- Очень приятно,- ответил Спрутс с таким же вычурным поклоном, - мы Спрутс и Незнайка, мы... мы вроде как путешественники.

- Ну как вам моя работа? Вы, вероятно, видели ее. Согласитесь, производит впечатление?

- Умопомрачительное, - ответил Спрутс.

- Статуя возведена по уникальному проекту с применением всех известных сортов мрамора...

- Спасибо, нас уж просветили,- вежливо прервал его Спрутс, - примите наши уверения в совершеннейшем почтении и искреннем восхищении вашим талантом.

- Мне очень лестно,- Каменюшкин состроил кокетливую гримасу пресыщенного похвалами творца.- Но вам же, как путешественникам, нужно знать малоизвестные факты, не правда ли? Например, знаете ли вы о том, что на голове Всезнайки в городе Всезнайске скапливается лед, так как находится в холодных слоях атмосферы?

- Еще бы не знать, нас этим льдом чуть не убило,- сказал Спрутс.

- Тогда я вам расскажу про особенности двойной скульптуры Всезнайки-Жирова. В голове фигуры Жирова мною размещен кинозал, плавательный бассейн, зимний сад и специальная смотровая площадка, с окнами в виде глаз Жирова, чтобы смотрящий мог видеть, куда Жирову указывает Всезнайка.22) В голове же Всезнайки...

- Спасибо, спасибо,- отмахнулся Спрутс,- это мы тоже слыхали. Как же так получается, что вы, такие умные, а в дурдоме сидите?

- А тут хорошо,- сказал Каменюшкин,- к тому же для наших творческих профессий весьма полезно иметь репутацию сумасшедшего.

Сумасшедшему многое позволяется из того, что всем остальным запрещено. Вот вас бы точно побили, если бы не приняли за психов.

- Да уж,- Спрутс вспомнил, как резко переменилось настроение толпы, когда милиционер объявил его сумасшедшим.

- Здесь собраны лучшие умы общества, интеллигенты, и я считаю, что мне оказана высокая честь находиться здесь,- скромненько заявил Каменющкин.

- Однако,- пробормотал Незнайка, исследовавший во время разговора решетки на окнах,- чего хорошего, раз вы тут заперты?

Интеллигенты дружно засмеялись. Но Каменюшкин, словно дирижер, махнул рукой, и воцарилась тишина. Интеллигенты, правда, продолжали давиться от хохота, а сам Каменюшкин не смог скрыть играющую на губах улыбочку.

- Действительно, у каждой двери дежурит санитар, отвечающий за то, чтобы через вверенную ему дверь никто без разрешения не входил и не выходил. И территорию они охраняют согласно плану, метр за метром. Муха не пролетит. Но кто этот план нарисовал? Ясное дело, не Пилюлькин!

- А кто же?

- Не догадываетесь? Кому еще можно поручить перерисовать план здания так, чтобы всем санитарам было понятно? Ну, теперь догадались? Конечно, архитектору.

- Постойте, постойте,- задумался Спрутс,- раз план перерисовываете вы, то можете перерисовать его как угодно?

- Точно!- Все снова засмеялись, а Каменюшкин продолжил:- Вот я одну дверь и не нарисовал. Ее никто не охраняет. Мы ее даже в оранжевый цвет покрасили, все равно санитары не обращают на нее внимания.

- И она что, открыта?- хором спросили Незнайка и Спрутс.

- Конечно. Кстати, пора проветрить помещение,- и Каменюшкин пошел к оранжевой двери в глубине палаты и открыл ее. Потянуло вечерней прохладой из больничного парка.

- И мы можем уйти?

- Конечно! Мы иногда домой ходим, не сидеть же тут все время, как психам!

- Так чего же вы?..- спросил Спрутс.

- А чего суетиться-то? Тут кормят, поят, обстирывают. Процедуры всякие приятные. Пилюлькин всякие интересные истории рассказывает про настоящих психов и про психологию. Общество образованное. Вот сейчас ужин будет. А потом спать. Не торопитесь. Вам же все равно ночевать негде, правильно?

В подтверждение его слов об ужине открылась дверь и здоровенный санитар втолкнул столик, уставленный тарелками с манной кашей.

Незнайка встревожено покосился на открытую в сад дверь, но санитар, скользнув по ней равнодушным взглядом, вышел.

- Вот так,- прокомментировал Каменюшкин,- раз это не его участок, то тут может все, что угодно, происходить. Он же за эту дверь не отвечает.

- Н-да-а,- протянул Спрутс.- Поесть, однако, не помешает. Давай, Незнайка, налегай, ты давно о каше мечтал.

Незнайка уже налег на кашу, урча как кот. Интеллигенты тоже ели с аппетитом, но культурненько, с салфетками, беседуя на всякие возвышенные темы.

- Послушайте, друзья,- сказал Спрутс очень мирным тоном,- мы люди неместные, и нам хотелось бы понять, что в вашей стране происходит.

Мы никак к порядкам привыкнуть не

можем. Опять же все нам талдычат про Всезнайку, Жирова, еще каких-то типов. Это кто такие были?

- Волшебики,- отозвался кто-то.- Они на воздушном шаре прилетели.

- Не-е,- возразил другой,- Всезнайка приехал на волшебном автомобильчике. С любовницей и черным камердинером.

- Чушь!- заявил третий.- В запломбированной ракете23) они прилетели. Из космоса. В скафандрах.

Завязалась перепалка, но протекала она мирно, без драк и оскорблений. Оскорбления, впрочем, были, но специальные, будто взятые из некоего словаря. Одни называли оппонентов "узколобыми кабинетными теоретиками", другие- "мухолюбами" и "человеконенавистниками", а третьи "дилетантами и демагогами". В конце каждого выступления звучала фраза: "впрочем, это лишь мое мнение, которое я никому не навязываю".

Причем каждый говорил все, что ему в голову взбредет, и не слушал других, а только цеплялся к отдельным словам выступающих и высмеивал их. Называлось это "дискуссией" и, как поняли путешественники, представляло собой основное времяпровождение местных интеллигентов.

Внятного ответа на свой вопрос Спрутс не получил. Выходило, что волшебики были не то лучшими друзьями, не то смертельными врагами друг другу. Не то они достигли небывалых успехов, не то развалили все, что можно было развалить. Не то они навели порядок и дисциплину, не то развратили общество донельзя.

Историк Сиропчик немного поучаствовал в общем базаре, а потом отвел путешественников в сторону и сказал:

- На самом деле никакого коротышки Жирова не было и в помине!24)

Только тс-с! Не разглашайте этого за пределами заведения.

- А, это секретные спецсведения,- сообразил Спрутс.

- Да. Широким массам этого знать не обязательно. Я пришел к этому выводу случайно,- продолжал Сиропчик.- Но потом, изучая старинные документы, убеждался в этом все больше и больше. Когда-то давно, изучая древние фотографии, я обнаружил, что фигура товарища Жирова на каждом архивном снимке вмонтирована, а то и подрисована. Долго я копался в архиве, пытаясь обнаружить хотя бы один снимок с товарищем Жировым без следов подделки- и безрезультатно. Тогда, все еще в недоумении, я снова обратился к истории. И тут же обнаружил, что биография товарища Жирова полна загадок и неоднозначных мест. Вот загадка первая. Откуда взялся товарищ Жиров? До Великой Заварушки никто не знал о товарище Жирове...

- А что это за заварушка?- спросил Незнайка.

- Мы так называем Великое Прибытие Всезнайки и Его Друзей-Волшебиков на Воздушном Шаре, после которого в нашей жизни произошел Великий Перелом. Так вот, в начале Заварушки Жирова тоже не было видно. Откуда он взялся? Биография его состоит из отдельных легенд, которые никак не стыкуются друг с другом ни во времени, ни в пространстве, ни в логике. Например, первая легенда гласит, что товарищ Жиров в детстве основал в городе Жирове подпольные ячейки волшебиков. Однако, кто были эти волшебики, как их звали, что они сотворили и куда потом подевались- неизвестно и нигде не записано.

Странно само по себе и то, что сначала был город Жиров, затем в нем завелся коротышка Жиров, а потом он еще и прославился. Сейчас, конечно, все утверждают, что город изначально назывался по-другому - не то Боржом, не то Курдюм.25) Однако, нигде в старинных спецкнигах этого нет. Он всегда назывался Жиров.

Первое упоминание о товарище Жирове относится к тем временам, о которых мы вообще мало чего знаем. Что тогда происходило, сейчас нельзя установить точно. Доподлинно известно, что было некое собрание волшебиков по поводу того, что определенные круги усиленно муссируют известный вопрос. И вот в решающий момент голосования в протокол вкралась ошибка.

Имя Жиров попало в список голосующих, а умышленно или нечаянно это произошло- неизвестно, однако так получилось, что благодаря имени Жиров волшебики приняли какое-то важное решение волшебством...

то есть большинством в один голос.

Отказаться от Жирова и признать ошибку в составлении протокола - не в традициях волшебиков. Они решили, что само имя Жирова скоро исчезнет в складках истории. Но не тут-то было! Так получилось, что товарищ Жиров приобрел широкую известность и отказываться от него было неудобно.

А дальше началось нечто невообразимое! Товарищ Жиров появляется перед всеми народами Кавказа! Одновременно! 26) Это уже другая легенда, и в ней чувствуется совсем другой стиль. Первая легенда - это волшебистская пастораль о мальчике, случайно прочитавшем волшебистскую книгу, перевернувшую его неокрепшее сознание. Чушь, состоящая из типичных волшебистских штампов. Вторая- мистическое повествование, фейерверк фантазии: гром и молния, таинственный незнакомец, откидывающий полог сакли. От его слов мороз продирает по коже, овцы в ужасе блеют в кошарах, лошади в панике вырываются из конюшен, женщины хлопаются в обморок и роняют посуду! А незнакомец говорит и говорит, сверкая при этом глазками из-под кустистых бровей! Седые аксакалы в благоговении склоняются перед неведомыми серпом и молотом и лобзают портреты трех бородатых мудрецов! А незнакомцу все мало, он громоздит одну бредятину на другую!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать