Жанр: Фэнтези » Ольга Ларионова » ЕВАНГЕЛИЕ ОТ КРЭГА (страница 37)


XII. Сорочья свадьба

Пы вернулся на пятый день – мрачный, встрепанный.

– Папаня притомил, – коротко пояснил он. – Говорит: жиру я нагулял на принцессиных харчах.

Кукушонок, тоже какой-то невеселый, точно облинявший, молча снялся с его плеч и нырнул в ближайший кораблик. Пы тут же нахлобучил офит по самые уши. Юрг и Сэнни тревожно переглянулись и последовали за пернатым другом.

– Удача? – Сэнни не могла поверить в провал своей затеи.

– Полный крах, – прошептал он еле слышно. – Я никогда не задумывался над тем, как мы, крэги, общаемся друг с другом; так вот, мы слышим только те мысли, которые обращены к нам. Со мной же никто не хотел разговаривать. Мои бывшие собратья презирали меня еще сильнее, чем люди. До меня долетали только упреки в том, что я забыл свой долг – и по отношению к людям, и перед всеми крэгами…

– О, древние боги, и ты пять дней терпел эту травлю? – воскликнула принцесса, хотя вопрос был явно риторическим. – Но карты, вы с Пы просмотрели колоду?

– Да. Она оказалась белой. Вероятно, для того, чтобы увидеть изображения, потребуется настоящий крэг, а не такой изгой, как я.

Мона Сэниа осторожно сняла птицу со спинки кровати и прижала к себе, словно отогревая:

– Мы больше никогда не заставим тебя так страдать, слышишь, Кукушонок? Я клянусь тебе в этом честью своих трех имен, каждое из которых не запятнано. Но пойми и ты нас: мы думали, что крэги примут тебя так же, как семейство верховного судьи приняло Пыметсу, с состраданием к его раскаянию; мы надеялись, что твоим зрением он увидит магические карты, которые нам так нужны…

– С состраданием? – пернатое создание завертело головкой, словно пытаясь разглядеть насмешку на лицах Юрга и Сэнни. – Да все семейство, включая приживалов, издевалось над Пы с утра до вечера! Иначе как «Пестрей» – это из-за меня – его и не называли.

– О древние боги, и он терпел целых пять дней!

– Теперь я понимаю почему, – прошелестел Кукушонок, – мы вместе должны были открыть тайну карт – и не сумели…

– Да не вини себя, дружище! – Юрг как мог вложил в свои слова максимум убежденности, но на Кукушонка, по-видимому, это слабо подействовало, потому что он расправил крылья и, взлетев на выступ полки, нахохлился еще больше. Ну не знали мы, что тут требуется настоящий, густопсовый крэг, с которым остальные пошли бы на контакт… Только вот такого на Игуане нет и не будет.

– А если – будет? – еле слышно донеслось сверху.

Кукушонок, спрятавший голову под крыло, отчего он окончательно стал похож на спящую курочку-рябу, казалось, сам испугался собственных слов.

– Ты что, хочешь кого-то сюда пригласить? – осторожно осведомилась принцесса.

– О, конечно нет! Но крэги напомнили мне о моем долге перед людьми – ведь если у новорожденного младенца отсутствуют крэги родителей, то позаботиться о нем должен ближайший крэг.

– Ну ты и заботился – и с Юхани возился, и с Фирюзой.

– Нет. Не то. Когда исчезло яйцо, предназначенное маленькому Ю-ю, кругом было много различных моих собратьев, и думаю, что кто-то из них позаботился бы о маленьком принце, если бы вы не бежали с Джаспера. Но когда родилась Фирюза, я был здесь один, и я почувствовал… крэги объяснили мне, что это значило. Я должен снести яйцо.

Минуты две стояла обморочная тишина.

– Сюрприииз… – высказался наконец Юрг.

– Минуточку… – Мона Сэниа вскинула руки, словно призывая ко вниманию целую толпу. – Но ведь там, во дворце Оцмара, на картине было два крэга Кукушонок и еще один, светленький такой; значит, так тому и быть! Это к удаче!

– Гм, дорогая, но ты ведь знаешь, что крэги делают с новорожденными… не сдавался встревоженный отец.

– А кто говорит о новорожденных? Кукушонок воспитает своего сына на отдаленном островке, выстроим там ему хоромы; при них постоянно будет находиться кто-то из дружины, на предмет правильного воспитания. Рано или поздно Пы сможет вернуться в свое поместье уже не как презираемый блудный сын с пестрым и, главное, с чужого плеча, крэгом – а в качестве законного преемника своего достославного папеньки, и с молодым и прекрасным поводырем. Все в лучших традициях!

– Боюсь, Сэннюшка, у тебя острый приступ оптимизма. Ведь на это уйдут по меньшей мере годы… Кстати, когда это ты должен, с позволения сказать, разрешиться?

– Сегодня ночью.

– И ты молчал, курицын сын! Если б не этот разговор – что бы ты делал с яйцом?

– Я уже думал. Я снес бы его в море…

– Сынишку утопить? Ну, Кукушонок, я знал, что у вашего брата всего одна капля крови, по вот сколько мозгов…

– Не смей на него кричать! – взъярилась Сэнни. – Ты что, не понимаешь, что он собирался сделать это из любви к нам?

Юрг, ошеломленный ее тоном, потряс головой, словно пытался вытрясти из ушей визгливые потки, а потом внезапно схватил жену в охапку и закружился по тесному кораблику:

– Бесценная моя супруга, поздравляю тебя: у нас первая настоящая семейная перепалка. Счастлив, что по достойному поводу.

– Ну что ты радуешься? – Сэнни, как это водится у прекрасной половины рода людского, всегалактического, отбивалась демонстративно и безуспешно.

– Что? Да то, что у нас всю жизнь будут поводы праздновать что-то в первый раз Первое знакомство. Первая ночь. Первый сын. Потом второй сын. Потом третий…

– Вторая дочка.

– Нет, сын!

– Нет, дочка!

– Ах, так? Сейчас мы проверим это экспериментально…

– Веди себя прилично! Мы не одни.

– Ох, Кукушонок, прости. Мы совсем про тебя забыли. О чем… А, яйцо. Ты его что, высиживать будешь? И долго?

– Яйцо должно омываться лунным светом. Через девять дней из него появится птенец.

– И только годам к пятнадцати превратится во взрослого петуха.

– Если будет

расти вместе с ребенком. Но рядом со взрослыми людьми это произойдет в считанные недели – уж я-то это знаю, пестрые крэги, появляющиеся взамен…

– Не вспоминай об этом, дружище. К тебе относились по-свински, но это закончилось раз и навсегда – во всяком случае, пока мы существуем на этом белом свете. А уж твоего скворчонка мы выпестуем будь здоров…

– Не опережай событий, муж мой, любовь моя. Прежде всего следует позаботиться о яйце.

Она выскочила из кораблика и чуть не наткнулась на Пы, который, сидя прямо на земле, угрюмо подрезал кинжалом стебельки беззащитных колокольчиков. Тихрианский рыцарь, расставив ноги, что делало его похожим на гигантский циркуль, высился перед ним в назидательной позе.

– На твоем месте я бы ему так врезал, так врезал, даром что родимый батюшка – не измывайся над сыном! И братьям…

– Ты это что мне дружинника портишь? – несколько запоздало вмешался командор. – Ты что, и собственного отца прибить способен? Тоже мне творческая личность!

– Да я бы своего отца – если б мне головой поручились, что это точно он, так как я его и в глаза не видел, – вон с той стеночки да прямехонько в море, головкой вниз. Он же меня, стервец, еще младенцем сиробабым продал, хорошо я от них вовремя ноги унес да к кузнецам в подручные пристроился. Так вот, любезный мой кормилец-князюшка!

– Хм, – смущенно прокашлялся Юрг – ну не ладилось у него с воспитательной работой в коллективе, хоть застрелись! – У тебя, конечно, случай особый, но в целом родителей следует почитать.

– Сам-то, поди, не больно почитал-то?

– Я, знаешь, тоже вроде безродный, так что ты меня напрасно князем величаешь.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась Сэнни, – послушаем про твоих предков, а то мне как-то и в голову не приходило раньше поинтересоваться твоим генеалогическим древом!

Пы смущенно переминался с ноги на ногу – вести разговор о предках супруга высокородной принцессы следовало, по его представлениям, не иначе как в королевском Диване, а не так-вот, походя, на травке с колокольчиками. Но принцесса явно придерживалась другого мнения, стараясь отвлечь дружинника от пережитых обид:

– Я слушаю тебя, благородный эрл!

– Ну сейчас ты перестанешь величать меня благородным. Хотя история эта, надо сказать, печальнее некуда. Стоял себе большой беззаботный город, а жителей в нем, если еще и гостей прибавить, было, наверное, поболее, чем на всем зеленом Джаспере. И вот в один самый обычный, никем не угаданный день земля под ним… А что, разве на Равнине Паладинов никогда не было землетрясения?

– Только на самом дальнем севере, – быстро ответила принцесса, – это когда джаяхуудла созывает ледяных троллей, стуча копытом по вечному льду. Но продолжай, муж мой.

– Ну, да. Джаяхуудла. Копытом. Что-то я плохо представляю себе копыто, от одного удара которого рухнул бы такой город… А потом еще несколько морских волн. Короче, хоть со всего мира и слетелись все до единого спасатели и поисковики, а откопать живых удалось ох как немного. Говорят, меня нашла собака. Лохматая шалая дворняга, которая работала лучше любого добермана. Когда она состарилась и ее из отряда спасателей списали, я ее к себе взял, в интернат.

– Куда, куда?

– А это такой большой дворец с фонтанами и бассейнами, куда собрали всех детишек, у которых не нашлось родни, а сами они по малолетству и имени своего не помнили,

– Откуда ж тогда стало известно, что ты – из рода Брагинов?

– Да не было у меня никакого рода! Брага – так собаку звали.

Харр, обманутый беззаботным тоном командора, весело заржал:

– Знал бы король Алэл, что ты псовой кличкой наречен, ни в жисть бы за свой стол не допустил!

И тут в моне Сэниа впервые взыграла королевская кровь:

– Как смеешь, смерд?! Пусть мой муж, благородный эрл и бесстрашный воин, и не запомнил своих родителей – да будет благословен их прах в далекой Земле, – но они могли принадлежать только к знатнейшему роду, иначе меня… то есть я… О древние боги, да я же с первого мига нашей встречи чувствовала, что это так!

Юрг ошеломленно замер. До этого момента ему и в голову не приходило задуматься над тем, что чувствовала его будущая супруга в тот первый миг, когда он так бесцеремонно нарушил одним махом не менее половины пунктов дворцового этикета. Что она думала – он знал: ей померещилось, что вернулся ее первый муж. На Джаспере привыкли к чудесам. Но вот теперь оказалось, что кроме этого она почувствовала и какие-то флюиды древних голубых кровей… Он искоса глянул на жену. Она уже овладела собой и не менее его была поражена собственной эскападой. А может, ей просто набила оскомину дурашливая развязность этого голенастого песельника? Кстати, загостился он тут, чувствует себя как дома (хотя он, наверное, повсюду ведет себя бесцеремонно) – надо будет как-нибудь вечерком послушать его куплеты и баллады, серенады и застольные песни, наградить позолоченным мечом пофасонистее… нет, двумя мечами… да хотя бы и тремя… и дюжиной кинжалов… да что там мелочиться – увешать его оружием с макушки до сапожных пряжек, пусть себе на это богатство купит рыдван на восьми колесах, обзаведется собственным гаремом… Только не сегодня. Сегодня вечером пусть еще поразвлекается тут, хотя бы и попоет, и можно будет на пару часиков мотнуться на Барсучий, связаться хотя бы по телекому со Стаменом…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать