Жанр: История » Алексей Исаев » Котлы 41-го. История ВОВ, которую мы не знали (страница 7)


Началось советское наступление в условиях, когда уже несколько дней шли бои на Лужском рубеже. Кроме того, X корпус начал собственное наступление южнее Ильменя и нарушил порядки готовившейся к наступлению 11-й армии. Несмотря на это, 34-я и 27-я армии начали наступление рано утром 12 августа. Потрёпанная 27-я армия была остановлена восточнее Холма. Этот город неоднократно будет становиться «крепким орешком» на пути советских войск: зимой 1941-1942 гг. он будет окружён и гарнизон будет получать снабжение по воздуху. Куда успешнее наступала 34-я армия. Она продвинулась на 40 км вглубь немецкой обороны и уже утром 14 августа достигла железной дороги Дно — Старая Русса.

В этих условиях фон Лееб 14 августа развернул моторизованную дивизию СС «Тотенкопф» с новгородского направления к станции Дно для парирования советского наступления. Эсэсовская дивизия застрянет под Старой Руссой надолго и не будет участвовать в сентябрьском наступлении на Ленинград. За «Тотенкопфом» вскоре последовали 3-я моторизованная дивизия и управление LVI моторизованного корпуса Э. фон Манштейна. На отражение удара 34-й армии также был брошен VIII авиакорпус Вольфрама фон Рихтгоффена. Последний был, пожалуй, самым сильным аргументом против наступления трёх советских армий. Над полем боя действовало до 80-100 самолётов противника, воздействовавших на советские войска с 4.00-6.00 утра до 20.00-21.00 вечера.

Командир LVI моторизованного корпуса Э. фон Манштейн впоследствии писал:

«В штабе 16-й армии выяснилось следующее. 10 ак, который вёл бой на правом фланге 16-й армии южнее озера Ильмень, был атакован значительно превосходящими силами противника (38-я советская армия с восемью дивизиями и кавалерийскими соединениями) и потеснен ими. Теперь он, обернувшись фронтом на юг, вёл тяжёлые оборонительные бои южнее озера Ильмень. Противник, видимо, имел намерение охватить его западный фланг. 56 тк должен был срочно отвлечь силы противника и выручить 10 ак.

Задача нашего корпуса прежде всего состояла в том, чтобы вывести свои две мотодивизии по возможности незаметно для противника к его открытому западному флангу восточнее Дно, с тем чтобы затем с фланга сбить его с позиций, обращённых фронтом на север против 10 ак, или зайти ему в тыл. Перед нами стояла прекрасная задача. Удовлетворением для нас было и то, что в дивизии СС «Тотенкопф» обрадовались, узнав, что она вновь поступила под наше командование. Но, к сожалению, не удалось добиться передачи нам и 8 тд для выполнения этой задачи.

К 18 августа нам удалось скрытно перебросить обе дивизии к западному флангу войск противника и, тщательно маскируясь, занять исходное положение. 19 августа утром началось наступление корпуса, явившееся, по-видимому, неожиданным для противника. Действительно, удалось, как и было задумано, сбить противника с позиций, нанеся ему удар во фланг, и во взаимодействии с вновь перешедшим в наступление 10 ак в дальнейших боях нанести решительное поражение советской 38-й армии. 22 августа мы достигли реки Ловать юго-восточнее Старой Руссы, несмотря на то что в этой песчаной местности, почти полностью лишённой дорог, пехоте обеих моторизованных дивизий пришлось большую часть пути проходить пешим строем» [14] .

Манштейн ошибся относительно номера армии — 38-я армия только создавалась и действовала в полосе Юго-Западного фронта. Речь идёт о 34-й армии.

К 25 августа 34-я и 11-я армии были оттеснены на линию реки Ловать. Наступление закончилось. Немцами было заявлено о захвате 18 тыс. пленных, захвате или уничтожении 20 танков, 300 орудий и миномётов, 36 зенитных орудий, 700 автомашин. Здесь же немцами была впервые захвачена пусковая установка PC («катюша»). Три армии Северо-Западного фронта действительно понесли большие потери. На 10 августа 11-я, 27-я и 34-я армии насчитывали 327 099 человек, а на 1 сентября их численность упала до 198 549 человек. 34-я армия на 10 августа насчитывала 54 912 человек, а на 26 августа её численность просела до 22 043 человек. Из 83 танков было потеряно 74 единицы, из 748 орудий и миномётов — 628 (84%).

Несмотря на то что наступающие понесли большие потери и в конце концов были отброшены в исходное положение, немецкое командование изменило свою оценку в отношении советских войск южнее озера Ильмень. 24 августа Верховное командование вермахта приказывает LVI моторизованному, II и X армейским корпусам группы армий «Север», а также LVII моторизованному [44] корпусу группы армий «Центр» развивать наступление на восток в направлении Демянска и Великих Лук. Операция началась 30 августа. Вскоре немецкая 19-я танковая дивизия захватила Демянск. 20-я танковая дивизия LVII корпуса ударила с юга и соединилась с X корпусом, образовав окружение большей части 27-й армии и части сил 11-й и 34-й армий. Немцами было заявлено о захвате 35 тыс. пленных, уничтожении или захвате 117 танков и 254 орудий.

За окружением войск Северо-Западного фронта, сыгравших важную роль в августовских боях на дальних подступах к Ленинграду, последовали наказания. Инициатором был прибывший на Северо-Западный фронт Л. З. Мехлис. Командующий Северо-Западным фронтом генерал-майор П. П. Собенников был снят, и его место занял генерал-лейтенант П. А. Курочкин, отличившийся под Смоленском. Вскоре П. П. Собенников был осуждён на пять лет. Однако вместо заключения он был понижен в звании, оставлен на фронте и впоследствии снова стал генералом. За снятием с должности последовали расстрелы. Лично Мехлис составил приказ войскам фронта № 057 от 12 сентября 1941 года, в котором присутствовали такие строки:

«…За проявленную трусость и личный уход с поля боя в тыл, за нарушение воинской дисциплины, выразившееся в прямом невыполнении приказа фронта о выходе на помощь наступающим с запада частям, за непринятие мер для спасения материальной части артиллерии, за потерю воинского облика и двухдневное пьянство в период боёв армии генерал-майора артиллерии Гончарова, на основании приказа Ставки ВГК № 270, расстрелять публично перед строем командиров штаба 34-й армии».

Приказ был составлен задним числом. Генерал-майор артиллерии B. C. Гончаров был расстрелян перед строем штабных работников 34-й армии на день раньше, 11 сентября 1941 г.

Столь же трагично сложилась судьба командующего 34-й армией генерал-майора Кузьмы Максимовича Качанова. Суд (военный трибунал Северо-Западного фронта) признал командующего 34-й армией виновным в неисполнении полученного им 8 сентября 1941 г. приказа Военного совета фронта о нанесении соединениями армии удара во фланг и тыл наступающему противнику, уничтожении его и выходе на новый рубеж. В обвинительном заключении говорится, что якобы Качанов, вопреки упомянутому приказу, снял с оборонительного рубежа три дивизии, что позволило противнику прорвать оборону армии и выйти ей в тыл. В приговоре отмечалось, что «отход произведён в беспорядке, управление войсками было утрачено, в результате чего врагу был открыт фронт и дана возможность занять часть нашей территории». Трибуналом были отметены вполне разумные доводы, приведённые K. M. Качановым в свою защиту, и 27 сентября был вынесен смертный приговор. Бывшего командарма-34 расстреляли 29 сентября 1941 г.

Кляксой на смертном приговоре двух генералов завершилась история 34-й армии, контрудар которой сыграл важнейшую роль в начальной фазе сражения за Ленинград. Этим ударом были оттянуты от Лужского рубежа подвижные соединения как 4-й (LVI корпус), так и 3-й (LVII корпус) танковых групп вермахта. Были лишены эшелона развития успеха в лице моторизованных дивизий как группа «Луга», так и группа «Шимск», нацеленные на Лужский рубеж. В условиях крайне жёстких сроков, в рамках которых было возможно использование подвижных соединений в группе армий «Север» до их рокировки в сентябре 1941 г. на московское направление, даже минимальные задержки давали переход из количества в качество. С этой точки зрения роль контрудара под Старой Руссой в сражении за Ленинград трудно переоценить.


Бои на Карельском перешейке.

Крупномасштабное наступление финских войск на Карельском перешейке началось позже, чем на других участках советско-финской границы. Только 30 июля финский главнокомандующий фельдмаршал Маннергейм отдал II корпусу генерала Лаатикайнена приказ «начать на следующий день наступление в соответствии с планом».



Наиболее опасным с оперативной точки зрения было положение войск правого фланга оборонявшей Карельский перешеек 23-й армии генерал-лейтенанта П. С. Пшенникова. С одной стороны, начертание границы 1940 г. обеспечивало локтевую связь между войсками на Карельском перешейке и 7-й отдельной армией, действовавшей между Ладожским и Онежским озёрами. В распоряжении 23-й и 7-й армий была рокада Петрозаводск — Кексгольм, позволявшая маневрировать силами вдоль фронта. С другой стороны, за спиной правофланговых 168-й, 142-й стрелковых и 198-й моторизованной дивизий, объединённых управлением 19-го стрелкового корпуса, было Ладожское озеро. Единственной коммуникацией, связывавшей их с тылом, была дорога, проходившая через Кексгольм по западному берегу Ладожского озера. В таком шатком положении находилась большая часть войск 23-й армии — 12 стрелковых (67% общей численности) и 7 артиллерийских (58%) полков.

Положение советских войск на Карельском перешейке принципиально отличалось от положения финнов в декабре 1939 г. Большая протяжённость границы 1940 г. к северу от Ленинграда привела к тому, что советские дивизии 19-го стрелкового корпуса занимали оборону на широком фронте. Например, 142-я стрелковая дивизия прикрывала границу на фронте 59 км. Примыкавшая к её левому флангу 115-я стрелковая дивизия занимала фронт 47 км. Даже в условиях Карельского перешейка эти плотности были недостаточными для ведения эффективных оборонительных действий. 198-я моторизованная дивизия к тому моменту была дивизией скорее номинально, чем реально, поскольку была постепенно растащена на другие участки фронта. Танковый полк дивизии ещё в июле был переброшен на другое направление, 452-й мотострелковый полк убыл на олонецкое направление в Карелию. Осложнение обстановки на лужском направлении также вынудило снять с Карельского перешейка и отправить в район Луги 21-ю и 24-ю танковые дивизии, входившие в состав 10-го механизированного корпуса, лишив 23-ю армию крупных подвижных резервов. 6 августа 23-я армия стала кадровым донором — генерал-лейтенант П. С. Пшёнников был назначен командующим 8-й армией. Вместо П. С. Пшенникова 23-ю армию возглавил М. Н. Герасимов, ранее командовавший 19-м стрелковым корпусом. Корпуса по директиве Ставки Верховного командования от 15 июля 1941 г. постепенно расформировывались, а их командование становилось ядром вновь создаваемых армейских управлений.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать