Жанр: Современные Любовные Романы » Барбара Бреттон » А может, в этот раз? (страница 24)


– У тебя проблема, – тихо сказал Слейд, так, чтобы только Марина могла слышать.

– Я знаю.

Джо был не лучшей партией для Кристины, но если он делал ее такой счастливой, то, быть может, в нем все же было что-то, чего Марина пока не заметила. Она прищури­лась и оглядела Слейда с головы до пят.

– Ты неважно выглядишь, – сказала она.

– Препаршиво.

– Ты весь зеленый, – сказала Марина.

– Меня сейчас стошнит.

– Тебя уже тошнит.

– Притормози, – сказал Слейд, похлопав Кристину по плечу.

– Мы уже почти приехали, – бросила Кристина. – Не можешь чуть-чуть потерпеть?

Если сейчас придется остановить машину, не исключе­но, что она не справится с собой и без оглядки побежит назад, в Нью-Джерси.

– Останови эту чертову машину!

Кристина нажала на тормоза, подняв облако пыли, и Слейд выскочил как ошпаренный.

– Его укачало, – сказала Марина, – но он слишком гордый, чтобы сказать об этом прямо.

– Надо же, какая душещипательная история! Я сейчас расплачусь, – пробормотал Джо.

– Мне нужно в туалет, – сказала Марина.

– И мне, – заявила Кристина.

– Вот кустик ютты, – указал Джо на чахлое деревце метрах в ста от машины.

– Да я лучше умру, – сказала Марина.

– Хорошо сказано, – мрачно заметила Кристина.

– Ночью такие кусты вполне тебя устраивали, – за­метил Джо.

– Ночью было темно, – заметила Марина.

– Весьма логичное объяснение, – сказала Кристина.

– Как у тебя дела? – крикнул Джо Слейду, согнув­шемуся в три погибели за машиной.

– Пошел к черту, – послышался сдавленный голос.

Кристина и Марина переглянулись. Один муж на двоих и фотограф, которого тошнит. И еще две женщины, кото­рым нужен туалет.

– Поехали быстрее, – сказала Марина.

– Со скоростью света, – подтвердила Кристина.

Глава 9

Самуил Клеменс Кэннон обычно встречал восход солн­ца верхом. Для него не было на этом свете зрелища лучше, чем это, когда малиновый шар выкатывался из-за горного кряжа на востоке – сигнал к началу нового дня в самом лучшем месте на земле.

Сэм считал, что для каждого человека дом – это свя­тыня, и в то же время чувствовал, что далеко не все ферме­ры разделяют эту точку зрения, не говоря уже о сильных мира сего. Кэнноновское ранчо не было самым большим в Неваде и, видит Бог, самым прибыльным, но зато каждый уголок, каждый дюйм этой земли был связан с воспомина­ниями. Вот здесь его отец Уильям сделал предложение мате­ри. А вот лощина за конюшней, где он сидел, когда Нонна сообщила ему о том, что у них будет первенец. Везде, куда ни взглянешь, к чему ни прикоснешься, повсюду была жизнь, его жизнь, его прошлое, и иной жизни Сэм не желал для себя.

Он был рожден в самом красивом месте на земле и испытывал жалость к городским жителям. Что за радость для человека существовать где-то среди бетона и стали, дышать дымом и выхлопными газами, не видеть звезд в ночном небе, не знать того, что отродясь положено знать человеку?

Для Сэма жизнь в городе была неприемлема, и он радо­вался тому, что его жена и дети чувствуют то же, что и он. Человек рождается, чтобы жить на своем кусочке земли, где жили его деды и прадеды, который любили и холили его предки. Здесь же, в своей собственной семье, он вырастил адвоката и ветеринара, высококвалифицированного мастера, лучших работников, которых только можно найти. И самое главное, он гордился тем, что они с Нонной воспитали де­тей умных, работящих и столь же горячо любивших ранчо, как и он сам.

За единственным исключением: Кристина, его младшая дочь, его любимица, росла не такой, как остальные дети. Ей всегда хотелось туда, куда самого Сэма никогда не тянуло. С самого начала он знал, что она отмечена судьбой, и они с Нонной со смесью восхищения и тревоги наблюдали, как по мере взросления ее звезда поднималась все выше и выше.

У них дома хранилась целая библиотека ее статей и бро­шюр, кассеты с видеозаписями ее шоу. Приятно было видеть своего ребенка на обложке глянцевых журналов. Сэм гордился своей дочерью и радовался за нее, но эта радость не шла ни в какое сравнение с той, что испытал он, когда она выходила замуж за Джо.

Сэм помнил все так, будто это было вчера. Солнце си­яло, цвел люпин, друзья и члены семьи обступили пару, счастливее которой трудно было представить. Сэм чувство­вал, как к глазам подступают слезы, а Нонна, как назло, вытащила платок из заднего кармана его брюк.

– Я не стыжусь своих чувств, – сказал он тогда. – Честное слово, ничего подобного я не испытывал за всю нашу счастливую совместную жизнь, Нонна. Так пусть же любовь наша поможет им и сохранит их от жизненных не­взгод.

Тогда все улыбнулись, потому что знали Сэма как чело­века немногословного и ни в коем случае не сентименталь­ного. Но этот случай был особенный. Это была свадьба его любимицы дочери и ее однокашника, свадьба двух умных, сильных и красивых людей, брак по большой любви, и даже Сэм не смог не поддаться чувствам.

– У вас будет долгая и счастливая жизнь, – сказал он тогда срывающимся от волнения голосом. – Может, она не всегда будет легкой, но ничего в этом мире не достается без борьбы. На все воля Божья, но если Он благословит ваш брак детьми, то, признаться честно, не могу предста­вить себе родителей, более достойных, чтобы дать своим детям лучший пример в жизни.

Так что, мистер и миссис Мак-Марпи, да благословит вас Бог и да не оставит вас в радости и горе. Пусть каждый следующий год будет счастливее предыдущего, а мы всегда останемся вашей семьей, и знайте, что мы всегда готовы помочь вам, чем можем.

Слезы продолжали течь по его обветренным щекам, но он не пытался вытереть их. Сэм и Нонна подняли бокалы.

– За Кристину и Джо!

– За Кристину и Джо! – эхом пронеслось по комнате.

Все пили за Кристину, за девочку с ранчо, которая на­шла себе место в ином мире, мире, где она чувствует себя своей. Она всегда была немного чужой всем присутствую­щим, но в этот момент об этом как-то не думалось.

Она отличалась от них, всегда была не такой, как все, с самого начала. Она думала по-другому, по-другому смотре­ла на вещи. Но кто ее винит за это? Взросление давалось ей труднее, чем многим другим, и даже деньги и внешность не всегда спасали от превратностей жизни.

Именно поэтому Джо идеально подходил для нее, Он был из Нью-Йорка, но нисколько не кичился

этим, да и был так же ловок, как все обитатели ранчо, а уж что каса­ется его чувств к Кристине, то тут ни у кого сомнений не было. Он любит ее больше жизни и готов для нее горы свернуть.

Сэм закрыл глаза, представляя Кристину и Джо в тот день: как они смотрели друг на друга, как пили шампанское и новенькие кольца сверкали у них на пальцах. Он вспоминал их смех, негромкий, но заразительный, так что вместе с ними смеялись все, кто был рядом. Они источали такую радость и веселье, что гости вполне могли бы обойтись без шампанского, чтобы чувствовать себя счастливыми, и сол­нечный день как нельзя лучше отражал общее настроение.

Сэм вспоминал, как руководитель оркестра дал ему знак и при первых звуках музыки он встал, подтянув модные, как ему сказала Нонна, штаны, приобретенные как раз для этого случая, и пошел к дочери, которую любил больше всех, больше себя самого.

Кристина встала, поправила фату, одарив отца улыбкой столь чистой и светлой, что ему на мгновение почудилось, что он попал в рай. Сэма распирало от гордости. Джо встал при приближении Сэма, и это не могло не тронуть тестя. Сэм похлопал парня по плечу.

– Я хочу пригласить на танец… твою жену.

Сэму не так легко дались эти слова, но в них была правда.

Кристина взяла его под руку и они медленно пошли на танцевальную площадку. Чувство, которое Сэм испытал тогда, трудно описать словами.

– Последний раз я чувствовал себя таким счастливым в тот день, когда ты родилась, – сказал он дочери.

– О, папа! Ты нам семерым так говоришь.

– Нет, Кристина. Ты всегда была мне ближе осталь­ных. Ты – моя гордость.

Ее глаза, серо-голубые, как невадское небо перед гро­зой, заволокли слезы.

– Единственное, о чем я мечтаю, это подарить тебе внуков, папа. Самая легкая вещь на свете, но я не знаю, смогу ли…

– Ты – наше благословение, Кристи, ты и тот па­рень, за которого ты вышла замуж. А внуков у нас доста­точно.

Сэм говорил искренне. Конечно, дети у Кристины и Джо должны быть необыкновенными: красивыми, высоки­ми, сильными и добрыми.

Теперь весь мир лежал у ног Кристины и Джо. Нет, не тот мир, в который сорок лет назад вышел в самостоятель­ное плавание сам Самуил Кэннон. Его дочь может выбрать любой путь, какой пожелает, и стать тем, кем мечтала стать. Хотелось бы только, чтобы она могла осуществить свои мечты не покидая ранчо.

– Я люблю тебя, папа, – шепнула Кристина. – Я тебе об этом говорила?

Играла музыка, Сэм кружил дочь в вальсе, и сердце выпрыгивало у него из груди. Он так многого хотел для своей дочери. Хорошего брака. Работы, которую она бы любила. Сэм знал, что у Кристины изначально было немно­го шансов преуспеть в сравнении с другими, но он верил в чудеса. Если бы он не был безнадежным мечтателем, разве мог бы он вложить сердце и душу в десять тысяч акров каменистой земли и пригоршню мечтаний?

Сэм смотрел на свою крошку и ее мужа.

О чем вы мечтаете, дети? Как вы будете чувство­вать себя, когда ваши мечты сбудутся?

Но все это было давно.

Сэм открыл глаза и, приставив ладонь козырьком ко лбу, посмотрел вдаль. Солнце начинало вставать из-за по­катых склонов, заливая землю розоватым светом. Ты мо­жешь делать все правильно, иметь все, что хотел когда-то, и все же продолжать желать большего. И в конце концов решающим в жизни становится то, что вы, муж и жена, чувствуете друг к другу. Жизнь никому не выдает гарантий, никому. Даже Кристине и Джо.

Сэм услышал за спиной шаги жены.

– Сэм?

Она подошла ближе, и Сэм почувствовал запах шампу­ня и розовой воды.

– Я думала, ты выехал верхом на Дымке.

– Сегодня я нарушил традицию, – улыбнулся Сэм.

– Ты ведь знаешь, да? – спросила она, положив го­лову ему на плечо. – Пятьдесят лет прошло, а я так и не научилась хранить от тебя секреты. Как же ты узнал, что Кристина приезжает на торжество?

– Земля слухами полнится.

– Натали тебе рассказала, да? – спросила Нонна, сверкнув глазами. – Ах она бесстыдница!

– Натали мне ничего не сказала, женщина. Я сам все понял. К чему бы эти перешептывания и прочее. Только кретин не понял бы, что тут затевается.

– Только не пытайся ничего домысливать.

– Ты можешь яснее выражаться? Какого черта до­мысливать, когда твоя дочь приезжает домой на праздник?

– Я говорю о Джо.

У Сэма челюсть отвисла. Он читал, что такое случает­ся, но все же не верил в подобное.

– Джо приезжает?

Нонна откинула голову и засмеялась. Он всегда считал, что у нее самый красивый смех на свете, но на этот раз ему не понравились нотки триумфа.

– Так, значит, ты знаешь не все!

Джо приподнял жену и развернул к себе. Может, не так резво, как он делал это раньше, но для семидесяти лет вполне сносно.

– Ах, Кристина, хитрая лиса, – сказал он, опустив жену на землю. – Так они, оказывается, времени даром не теряли! Долго же придется ей объяснять, почему она реши­ла развестись.

Нонна нахмурилась и положила руку мужу на плечо.

– Не надо питать ложных надежд, Сэм. Я думаю, Джо приедет лишь для того, чтобы засвидетельствовать нам свое почтение.

– Можно и по телефону «засвидетельствовать почте­ние». Если он приезжает сюда с Крис, это кое-что значит.

– Им еще предстоит разобраться во всем. Мы не мо­жем совать нос в их дела, когда нас об этом не просят.

– Я знаю, – сказал Сэм, обнимая жену. Но он продолжал верить в чудеса.


Столб, отмечающий начало владений Кэннонов, был в двух милях от усадьбы на западной стороне дороги, слева от старой ютты, пережившей своих сестер и братьев.

– Наконец-то ты сбавила скорость, – сказал Кристи­не Джо.

– Тебе показалось.

– Нет, ты действительно сбавила скорость. И пра­вильно сделала, – откликнулся с заднего сиденья Слейд.

– Я хочу продлить удовольствие от путешествия в ва­шей компании, – мрачно заметила Кристина. – Вы все такие милые люди, что мне жаль заканчивать тур.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать