Жанр: Научная Фантастика » Евгений Войскунский, Исай Лукодьянов » Незаконная планета (страница 38)


— Что?

— Ну-у, Марта! Уж я какая трусиха, а и то вполне спокойна. Ешь!

— Вовку Тоня превратила в закрытую систему, — сказал Буров, — зато дочка от нее ускользнула. Вот девочка! Когда-то Марта здорово кружила нам головы, но куда ей до Нади! Слышишь, Марта?

— Слышу… — Марта сидела, сжав руками плащ на груди, и смотрела на море, по которому уже бежали пенные барашки.

— Всю лабораторию Лавровского повергла к своим стопам. Во главе с шефом.

— Ну уж, — усомнился Морозов. — Не привирай насчет шефа, Илья. Не поверю, чтобы Лев Сергеич…

— Он и сам не поверит, если ему сказать, но к лаборантам Надю ревнует ужасно, колкостями их замучил. Один я уцелел, да и то потому лишь, что Лавровский со мной поссорился и я уехал.

— Лавровский с тобой или ты с ним?

— Говорю же, что он со мной. У старика невыносимый характер. Чего ты смеешься, Алешка? Мне надоело с людьми ссориться, миролюбивее меня человека ты нигде не найдешь. Но люди об этом не знают…

Сильный порыв ветра прошел над островом, раскачивая сосны. Погода портилась прямо на глазах. Потемнело.

Марта теперь расхаживала по пляжу, языки вспененной воды докатывались до ее босых ног. Она слабо кивала на успокоительные слова Инны и Бурова. Иногда бросала мимолетный взгляд на Морозова, как бы прося что-то сделать, — но что можно было сделать, кроме как ждать и полагаться на «морского бога»?

Так они четверо ходили по пляжу, все более заливаемому морем, и когда наконец всплыли метрах в тридцати две фигуры в красных гидрокостюмах и, сдвинув маски на лоб, поплыли к берегу. Марта глубоко вздохнула и сказала тихо:

— Этот час мне дорого обошелся.

Прибой был сильный, откатывающиеся волны отбрасывали Свена и Витьку назад, и было видно, какое у Витьки бледное — от усталости? от страха? — лицо. Мощным рывком Свен толкнул Витьку к берегу, и Морозов, стоявший по колено в кипящей пене, подхватил и вытащил его на пляж. Потом помог выбраться Свену.

Марта кинулась обнимать Витьку, но тот взглянул недоуменно и, выпрастываясь из гидрокостюма, бурно дыша, выпалил:

— Там подводная лодка!.. Рубка торчит из ила! И пушка! Настоящая пушка, из нее стреляли!

— Вытрись, — протянула Марта ему полотенце.

— Ее можно поднять! Правда, Свен?

— Корпус, кажется, не сильно разрушен, — сказал Свен. — Поднять можно.

— А зачем ее поднимать? — сказал Буров.

— Как — зачем? — Витька уставился на него, приоткрыв от удивления рот.

— Ну… для истории, — с запинкой сказал Свен. — Я позвоню в Стокгольм…

— Лучше в Таллин, — сказал Буров. — Да я на днях поеду туда по делам, могу сообщить в Эпрабалт о вашей находке.

— Что такое Эпрабалт? — спросил Витька.

— Экспедиция подводных работ на Балтийском море. Ну как, тебе не страшно было?

— Н-нет. — Витька ухмыльнулся: — А здорово мы поплавали!



Над Аландами бушевал шторм. Свирепо выл ветер, море кидалось на гранитные берега острова, взметывало над серыми скалами седые космы пены. Дождь то переставал, то припускал с новой силой.

Утром заявился Буров.

— Все живы? В море никого не снесло?

— Нас-то не снесло, — сказал Морозов, — а палатку чуть не сорвало. Давай-ка закрепим ее по-штормовому. — И он ворчал, натягивая, рвущуюся из рук оттяжку: — Надо было ехать на Кавказ, как я предлагал…

После завтрака Марта ушла на станцию к Инне — никак они не могли наговориться досыта, старые подружки. А мужчины, еще раз убедившись, что все хорошо закреплено, укрылись в палатке от хлынувшего дождя. Они лежали на койках и разговаривали, а Витька сидел возле лампы и читал толстую книгу.

Морозов рассказывал о работах, ведущихся примерно в десятке лабораторий в разных странах, о попытках — равно безуспешных — создать тау-аккумулятор.

— Новый подход какой-то нужен, — сказал Буров. — Груз старых идей камнем висит на шее человечества. Благо, она, шея, выносливая… У нас ведь как? Поиск нового отождествляют с совершенствованием техники поиска. И бросают на эту технику больше сил и средств, чем на сам поиск.

— Но без соответствующего уровня техники открытие вообще не состоится, Илья. Вспомни Ломоносова: гениально предугадал, что луч света может отклоняться магнитным полем. Но потребовалось два с половиной века, чтобы появилась техническая возможность создать телевизор.

— Великие идеи всегда в той или иной мере перерастают свое время. Извини за трюизм. Но вот тебе другой пример, раз уж ты так любишь исторические параллели. Древние римляне были великолепными строителями, но чувства нового у них не хватало. Они строили водопроводы огромной протяженности, но как строили? Чтобы все время был уклон от источника к потребителю. Воздвигали в долинах высочайшие мосты — лишь бы не потерять высоты.

— Просто не подметили в природе сообщающихся сосудов.

— Вот-вот. Не хватило наблюдательности, а заодно и воображения. Для эксперимента ведь было достаточно иметь метр бараньей кишки. Зато у них были технические возможности, столь дорогие твоему сердцу.

В шорох дождя вдруг ворвались тоненькие гудки вызова. Морозов с сомнением посмотрел на свой видеофон, лежавший на столике.

— Да выключи его, — посоветовал Буров.

— Понимаешь, это может быть Заостровцев. Я ему вчера звонил, и он обещал подумать и ответить. — Морозов потянулся за видеофоном, нажал кнопку ответа. Увидев на экране седую шевелюру и розовое улыбающееся лицо, сказал по-английски: — Доброе утро, Коннэли. Вы прекрасно выглядите.

— А я не сразу вас узнал, Морозов, — ответил

голос президента Международной федерации космонавтики. — Даже подумал, что ошибся номером и попал к какому-то мулату. Где это вы так загорели?

— Я в отпуске, дорогой Томас. Я загораю, насколько позволяет солнце Аландских островов, и не думаю ни о каких делах… Да, понимаю, но я еще на сессии ответил вам совершенно ясно. Нет, не переменил… Знаю и понимаю всю важность, но… Я назвал вам нескольких превосходных пилотов, которых можно рекомендовать… Нет, Коннэли, нет. Окончательно. До свиданья.

Выключившись, Морозов несколько секунд смотрел на погасший экран, потом положил видеофон на место.

— Насколько я понимаю аглицкое наречие, ты отказался от участия в Третьей Плутоновой? — спросил Буров.

— Да, отказался. В конце концов, мне за сорок. Есть пилоты помоложе и получше, чем я.

— Безусловно. Правда, у них нет твоего опыта, но… В общем, это твое дело, Алеша.

— Вот именно. Так о чем мы… о технических возможностях? У меня нет никаких сомнений, Илья, что мы овладеем тау-энергией. Даже если Плутон окажется абсолютно недоступным и мы ничего не сумеем там узнать, — все равно мы научимся аккумулировать и трансформировать тау-энергию.

— Да и я не сомневаюсь. Когда-нибудь научимся. Но, пока не поздно, надо хорошенько подумать о последствиях.

— Что ты имеешь в виду?

— То, о чем не очень-то задумывались предки: нарушение кругооборота природы, рост энтропии… Они создали паровую машину, но не предвидели, не могли предвидеть, что это повлечет за собой истребление лесов. Двигатель внутреннего сгорания был отличным изобретением, но — мы до сих пор не можем очистить атмосферу…

— Погоди, — прервал его Морозов. — Не такими уж бездумными были предки. В прошлом веке многое понимали и о многом задумывались. Но они не могли позволить себе передышки, их подхлестывала гонка вооружений.

— Верно. А нас захлестывает практицизм. Извечно свойственная человеку нетерпячка. Давай скорей, гони, а там видно будет.

— Мне всегда казалось, что ты — один из главных погоняльщиков.

— Чепуха, — сделал Буров отстраняющий жест. — Видишь ли, я не уверен, что тау-энергия нужна уже сейчас. Мы к этому не готовы.

— Ну, само собой, для ее трансформирования придется создать…

— Я не об этом, Алеша. Мы не готовы теоретически. Я спрашиваю: нужно ли затевать грандиозное техническое перевооружение, приспосабливать всю машинную цивилизацию к тау-энергии, если она дает возможность непосредственной жизнедеятельности?

Морозов сел на койке и уставился на друга. Сухощавое, тронутое вокруг прищуренных глаз морщинами лицо Бурова было спокойно.

— Ты хочешь сказать… ты хочешь, чтобы мы заряжались от энергоблоков?

— А в чем дело? Биофорные свойства тау-энергии доказаны. Разумнее и экономичнее заняться приспособлением человеческого организма к новому типу жизнедеятельности, чем перестраивать гигантскую махину техносферы.

— Послушай, Илья, одно дело, когда ты выступаешь по телевидению и смущаешь юные умы, а другое…

— Не смущаю, а побуждаю к мышлению! Почему я должен, как корова, жевать и глотать? И тратить драгоценные часы, чуть ли не половину жизни, на сон? Да я хоть сейчас готов поменять свой дурацкий кишечник на компактный тау-преобразователь.

— Ну нет! Я не хочу тереться контактной пряжкой о зарядовый блок. Хочу испытывать удовольствие от еды и отдыха. Хочу остаться человеком.

— Удовольствие от еды! — с иронией повторил Буров. — Сколько в тебе пещерного, Алешка… Мой человек не похож на твоего. Твой — разновидность животного.

— А твой? Сплошной мыслительный аппарат, так, что ли? Еда, сон — ничего этого не надо, размышляй да складывай в кучу продукты мышления. Веселенькое будущее, черт побери, ты приуготовил человечеству!

— Что ты вдруг раскипятился? Вот ведь заикнись кому-нибудь, что можно без еды! Успокойся, никто не отнимает у тебя жареного барашка.

— Ты теоретик, Илья, сугубый теоретик. Ты не видел Плутона…

— То есть как это не видел?

— Фильм — не то. Одно дело — смотреть в уютном зале, сидя в покойном кресле, а другое… Нет, надо там быть, чтобы тебя проняло. Этот беспрерывный однообразный труд, сегодня и завтра, и вечно — одно и то же, одно и то же. Эта понурая очередь, подходи заряжайся, если выполнил норму… Знаю, ты скажешь: там иной тип цивилизации, у нас все пойдет по-другому, мы только освободимся от забот о пропитании. Но можно ли назвать свободой постоянную зависимость от тау-станции? Мы и без того зависимы — шагу не можем ступить без аппарата, прибора, машины. И к этому ты хочешь добавить новое божество, этакого Будду с контактной пряжкой, да что там Будду — Молоха!

— Молох, к твоему сведению, уже существует — это Машина. С большой буквы. Сам ведь говоришь, что без нее ни шагу, верно? Теперь проделай экстраполяцию. Нетрудно сообразить, что через несколько поколений человек сольется с машиной. Это будет кентавр пострашнее тех, что в греческих сказках. Ему не придется смотреть на указатель горючего — он будет ощущать его нехватку как голод. Единственной эмоцией станет быстрая езда. Беспощадный кентавр, мчащийся во весь дух…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать