Жанр: Фэнтези » Юрий Нестеренко » Время меча (страница 105)


— Значит, вы не можете даже примерно сказать, когда разберетесь с веществами в лаборатории?

— Увы, — развел руками принц. — Хотя с теоретической точки зрения все остальное интересно ничуть не менее. Да и с практической — я не знаю, насколько можно уповать на химию… Допустим, мы синтезируем ядовитый газ, подобный тому, с которым мы уже познакомились вашими стараниями, или едкую жидкость, растворяющую металл — поможет ли это против магии?

— Вряд ли, — признала Элина. — Даже если бы нам удалось растворить стены дома, магический барьер вокруг него никуда не денется. Я никогда не слышала, чтобы магии — в ту эпоху, когда она была сильна — могла с успехом противостоять иная сила, кроме магии. Правда, тогда и науки как таковой практически не было…

— Посмотрим, может быть, местная наука и сумела раскопать чтонибудь подходящее.

— Я могу помочь в ваших поисках?

— Увы, — качнул головой Артен. — Все эти книги написаны на древнем едином. Хорошо, что в наше время ученые его еще изучают… Впрочем, даже Эйрих, знающий более каноническую версию языка, чем тот вариант, что учил я, не всегда может мне помочь. Слишком много незнакомых слов и понятий. То ли это еще один необычный диалект, то ли… попросту слишком велика пропасть между моим и зурбестанским уровнем знаний. Учитывая то, что мы здесь видели

— второе более вероятно.

— Принц, ну тогда хотя бы рассказывайте мне о том, что вам удалось разобрать, — жалобно попросила Элина. — Я же тут свихнусь от скуки и безделья.

— Ладно, — пообещал Артен без особого энтузиазма; ему было жаль терять время на разговоры. Даже и теперь, похваставшись находкой Эйриха, он торопился спуститься в подземелье, пока солнечный свет (проникавший туда тем же загадочным способом, что и во внутренние помещения пирамиды) еще позволял читать. Артен догадывался, что существовал способ осветить библиотеку и лабораторию и в ночное время — для этого, скорее всего, предназначались круглые матовые плафоны на потолке, такие же, как и в лифте — но как заставить их светить, он не знал. Масляных же ламп маги своим узникам не выделили, и в доме, на доступных этажах, ничего подобного не нашлось — да Артен и побоялся бы работать с открытым огнем в тесном помещении библиотеки, где печатные книги перемежались с растрепанными манускриптами, сваленными чуть ли не в кучу.

Разумеется, в тот же день Элина спустилась в подземелье вместе с Артеном и сама осмотрела обе комнаты, расположенные по бокам упиравшегося в тупик коридора. Впрочем, «осмотрела» — это громко сказано; на лабораторию принц позволил ей взглянуть только с порога, как видно, помня о ее предыдущем знакомстве с достижениями местной химии. Графиня, впрочем, не особо и рвалась, с любопытством рассмотрев лишь тяжелую толстую дверь; как пояснил Артен, эта дверь закрывалась герметично, так что никакие едкие испарения из лаборатории не могли повредить библиотеке и остальному дому. Библиотека заинтересовала Элину больше — ей хотелось взглянуть на печатные книги — но самый большой интерес у нее вызвала стена в конце коридора.

— Эйрих тоже считает, что за этой стеной может быть ход, — подтвердил Артен, — но если это и так, мы пока не нашли, как его открыть. Эйрих перещупал все камни вокруг, но то, что помогло открыть спуск в подземелье, здесь не сработало.

Сколь бы многообещающим ни было обнаруженное Эйрихом подземелье, особенных изменений в теперешнюю жизнь Элины оно не внесло. Если Артен, запертый в трех измерениях пространства, ныне совершенно этого не замечал, упоенно путешествуя по миру информации, то графине языковый барьер перекрывал и этот путь к свободе. Она попросила было принца поучить ее единому языку, но тот отмахнулся, сказав, что это слишком сложно и долго, и сейчас на это нет времени. В том же духе высказался и Эйрих, активно помогавший Артену в его изысканиях. Эти двое, теперь уже не таясь от Элины, целыми днями пропадали в библиотеке; наверх они книги не выносили, опасаясь визитов незванных гостей, да и к тому же записи зурбестанских ученых трудно было читать последовательно, от корки до корки — часто, наткнувшись на совершенно непонятное место, приходилось рыться в поисках разъяснения в других томах и рукописях, что отнимало уйму времени и далеко не всегда приносило ожидаемый результат, зато могло обогатить исследователей интересными побочными сведениями. На долю графини, таким образом, доставалась почетная обязанность сторожить дом, то есть целыми днями же бросать взгляды в окно, проверяя, не направляется ли кто-нибудь проведать узников. Маги, однако, словно бы и не вспоминали о своих пленниках — очевидно, у них и впрямь хватало более важных дел. Элина уже могла наблюдать за этими делами непосредственно через окно — мимо дома все чаще проходили по каким-то надобностям зомби, и, если не вглядываться в их застывшие в вечной маске тупого равнодушия лица, можно было сказать, что они снуют туда-сюда с деловитым и озабоченным видом. Словно бы время вернулось вспять, в эпоху силы и славы Зурбестана, когда эти же самые горожане заполняли эти же самые улицы… «Нет, не эти, — подумала Элина. — Это лишь оболочки. Город по-прежнему мертв, и мертвы все его жители… кроме нас. Не так ли будет выглядеть и весь мир при „благом правлении“ — одна лишь видимость воскрешенного великого прошлого, безнадежно мертвая внутри? И немногочисленные живые, запертые в тюрьме. « Ей понравился этот образ, и она записала его. Несмотря на то, что она писала теперь крайне убористым почерком, чистой бумаги оставалось всего три листа.

Близилось время обеда, и к приходу зомби всем следовало быть наверху — но Элина не беспокоилась за товарищей. Неким непостижимым образом, даже находясь под землей и углубясь в чтение, Эйрих всегда знал, который час, и вовремя оттаскивал от очередного тома забывавшего обо всем внешнем мире Артена. И действительно, вскоре в коридоре послышался голос принца, что-то горячо втолковывавшего своему

товарищу.

— … целый раздел математики, посвященный операциям с бесконечно малыми величинами! — по тону Артена можно было подумать, что победа над магами у него уже в кармане.

— Я не математик, — обычным своим спокойным тоном ответил Эйрих, входя в столовую. — Я практик.

— Насколько я понял, операции с бесконечно малыми — не теоретическая игрушка, — возразил принц. — Они используются чуть ли не во всех практических расчетах, и, не освоив это исчисление, мы попросту не поймем формул, выражающих основные физические законы…

— Разве бесконечно малыми величинами нельзя пренебречь? — вмешалась в их высокоученый спор Элина, главным образом для того, чтобы напомнить о своем существовании.

— То-то и оно, что нет! — с жаром обернулся к ней Артен. — Суммируя бесконечное число бесконечно малых, получаем конечные величины. Но правила такого суммирования весьма сложны. Зурбестанцам не удалось найти универсальные правила преобразования, позволяющие проделать такую операцию над любой формулой и получить результат в общем виде. Среди зурбестанских ученых возник нешуточный спор — одни утверждали, что виною тому лишь недостаток сообразительности, другие же полагали, что для ряда формул такая задача неразрешима в принципе…

— Это, опять-таки, теория, — перебил его Эйрих. — Нам сейчас нужны не формулы, а чертежи машин, которые помогли бы одолеть магов… хотя даже и чертежи бесполезны, пока мы не можем отсюда выбраться.

— Вы слишком узко мыслите, — отмахнулся Артен.

— Это вы мыслите слишком широко. Вы пытаетесь разобраться во всем подряд, а на это у вас уйдут годы… если это вообще под силу одному человеку.

— Зурбестанцы сделали так много открытий? — Элина с неудовольствием подумала, что этот вопрос не менее глуп, чем ее первый.

— Очень много, — горячо подтвердил Артен. — Темпы их развития потрясают. За год они узнавали больше, чем нынешние ученые — за целое столетие.

— Как же им это удавалось?

— Они использовали магию, — с неохотой признал принц. — Заставили ее служить науке. Вообще-то я не уверен, что это не влияло на чистоту экспериментов… С другой стороны, тогда весь мир был пропитан магией, и чистоту экспериментов, наверное, ничто не могло гарантировать. Притом, магия была частью объективной реальности, а значит, наука не могла ее игнорировать. Знаете, к примеру, что зурбестанцы изучили природу демонов?

— Что-о?! — изумилась Элина. — Им удалось затащить демона в лабораторию и выпотрошить, как простого кролика? Нет, я, конечно, знаю, что демонов в принципе можно убить, а их потомков тем более, но такое…

— Не забывайте, что зурбестанские ученые сами были… специалистами в области магии, — Артен не сказал просто «магами», ибо ему претило употреблять это слово по отношению к коллегам. — Значит, могли совладать и с демоном. Не знаю, какая конкретно у них была методика, но результаты превзошли ожидания — заинтересовавшись всего лишь природой демонов, они проникли в глубинные тайны жизни. Вы к месту упомянули демонских потомков. Как известно, демоны отличались тем, что способны были принимать практически любую форму, превращаясь в людей, животных и иных существ. И если некоторые расы из числа традиционно относимых к нечисти тоже умели менять внешность и прикидываться существами другой породы, то лишь демоны способны были зачать потомство с представителем того вида, под который маскировались. Причем — плодовитое потомство, в отличие от бесплодных полулюдей-полуэльфов или метисов разных рас гоблинов. Кажется, именно эта их способность вызывала к ним больше ненависти, чем все остальные их качества — что неудивительно, ибо партнерами демонов часто становились люди — когда по незнанию, когда — в поисках острых ощущений, — в разговоре о науке ни Артен, ни Элина не вспоминали о строгости западных нравов, не допускавших столь щекотливых тем в беседе между юношей и девушкой. — Так вот, зурбестанцам удалось установить, что любой живой организм состоит как бы из кирпичиков, столь мелких, что их не разглядеть самому зоркому глазу; у зурбестанцев, однако, были приспособления, позволявшие их увидеть. При этом в каждом таком кирпичике заключены элементы еще более мелкие. И в частности, имеется там… я не понял терминологию… ну, в общем, что-то вроде свитка, который, несмотря на невообразимо крохотные размеры, содержит запись об устройстве всего организма целиком. При зачатии свиток детеныша склеивается из половинок свитков отца и матери, поэтому детеныш похож на них обоих. Понятно, что у существ одного вида свитки схожи, а у разных видов они сильно различаются, и их половинки не подходят друг к другу — поэтому детеныш не рождается или рождается дефектным и сам не может дать потомства. Так вот, специфическая магия демонов заключалась в том, что они — единственные из живых существ — могли по собственной воле изменять записи в своих свитках! Сами они, кстати, всех этих тонкостей не знали и действовали интуитивно — как и большинство рас, для которых магия была естественной. При этом степень подобия могла быть различной, но там, где доходило до зачатия и рождения ребенка, подобие, как правило, было почти тождественным — то есть демон не просто имитировал человека, а фактически на время превращался в него. А отсюда следует, в свою очередь, что большинство потомков демонов были на самом деле вполне обычными людьми, и множество детей, убитых по подозрению в том, что их отцом был демон, были убиты совершенно напрасно, даже когда подозрение оказывалось верным…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать