Жанр: Фэнтези » Юрий Нестеренко » Время меча (страница 7)


— Разве драконы естественного происхождения? У нас считается, что их породили маги.

— Породили — да, но не создали с нуля. Они лишь модифицировали существовавших в природе летающих ящеров, увеличив их размеры, придав им огнедышащие свойства, снизив уязвимость и повысив их интеллект. Когда магия стала угасать, драконы деградировали, но не до конца; они не смогли ни вернуться в прежнее состояние, ни приспособиться к новому, и вымерли. Люди немало помогли им в этом… после крушения власти чародеев убийство их слуг считалось доблестью.

— Наши рыцари до сих пор вздыхают, что уже не осталось драконов, которых можно убить, дабы уподобиться героям древности.

— Те герои были не так уж неправы… одичавшие драконы несли зло и разрушение. Но уничтожить всех, не сохранив некоторое количество в неволе — это, конечно, было глупостью.

— Несомненно. В эпоху чародеев драконы приносили большую пользу людям. Сохрани мы вид, я уверен, что со временем и без всякой магии смогли бы снова вывести породу с нужными свойствами.

— Легенды утверждают, что зурбестанцам это удалось. Это и многое другое.

— Что вы знаете о Зурбестане? — живо спросил принц.

Рандавани пересказал юноше то, что тот уже слышал от Зендергаста.

— Да, это известно и у нас, — кивнул принц. — Но ведь ваша страна находится куда ближе к Зурбестану. Неужели после падения власти магов не предпринимались попытки проникнуть туда и посмотреть, что там сохранилось?

— Предпринимались, но безрезультатно. Во-первых, существуют серьезные естественные препятствия — страна окружена непроходимыми горами. Во-вторых, хоть магия умирает, но она еще не умерла. И ее остатки по-прежнему блокируют доступ в Зурбестан. Впрочем… вы учились магии, принц?

— Нет. Мой отец счел это бесполезным занятием, и это один из немногих пунктов, по которым я с ним вполне согласен.

— Тогда, возможно, вам бы и удалось преодолеть ослабевшие заклятья. Видите ли, магия — это палка о двух концах. Чем лучше вы владеете ей, тем более вы чувствительны к магии других — и наоборот, соответственно. Конечно, в прежние времена отсутствие магических навыков не могло защитить, скажем, от огня или смерча, обрушенного на вас посредством заклятия. Но ныне чародейские силы слишком слабы, чтобы сотворить что-то подобное…

— А что, разве на Востоке все поголовно учатся магии?

— Нет, конечно. Но есть ряд дополнительных условий — по крайней мере, так говорят легенды. Например, приходилось ли вам совокупляться с женщиной?

— Что?

— О, кажется, я смутил вас. Видите ли, на моей родине куда менее строгие нравы в этом отношении, чем у вас. Но, поверьте, я спросил не из праздного…

— Нет, не приходилось. У меня есть дела поинтересней.

— Ответ, достойный ученого. Но, знаете, вы просто идеально подошли бы для экспедиции в Зурбестан. Дело в том, что еще одно условие — Снимающий Печать должен быть отпрыском царской крови… а у нас освященный веками ритуал предписывает им овладевать магией.

Глаза принца возбужденно сверкнули, но в следующий момент он пренебрежительно произнес: — По-моему, все это сказки. Заклятия, Печати, условия… не верю я во всю эту чародейскую чепуху. Если маги древности так хотели навек запечатать Зурбестан от мира, они не стали бы оставлять лазеек.

— Они и не оставили. Лазейка появилась позже, когда сила заклятий спала. Но вы правы — мы с вами люди науки и не можем полагаться на слова легенд. Мы должны рассматривать факты. А факты таковы, что ни одна экспедиция в Зурбестан не достигла цели. Впрочем, их было немного — с тех пор, как чародеи обрушили свою мощь на Зурбестан, само название этой страны служило синонимом ужаса, и лишь редкие смельчаки решались пойти против древнего запрета.

— Полагаю, что их скорее остановили горы, нежели заклятья.

— Вполне возможно, принц. В конце концов, у нас нет других сведений, кроме слов тех, кто вернулся оттуда ни с чем… а путешественники любят приврать, особенно когда надо оправдать собственную неудачу. Но горы уже сами по себе могут стать достаточным препятствием. Однако… время властно и над горами.

— Что вы имеете в виду?

— Что вода горных потоков постепенно размывает плотины, воздвигнутые некогда магами в ущельях рек. И что недавно в горах впервые появился проход.

— Значит, будет новая экспедиция?

— Возможно, принц, возможно. Это зависит от того, удастся ли мне убедить хана. Но наш нынешний владыка куда менее консервативен, чем был его отец, и примером тому служит хотя бы наше посольство. А сейчас, принц, прошу меня извинить — я должен присутствовать на очередных переговорах с властями Тарвилона.

Артен шел по коридору дворца, не глядя перед собой. Все его мысли вращались вокруг состоявшегося разговора. Несомненно, Рандавани завел речь о Зурбестане неспроста, и эти его намеки… да какие намеки — он открытым текстом приглашал принять участие в экспедиции! Но… как к этой идее отнесется тирлондский двор? Хотя Артен и не наследник престола, он все-таки племянник короля, и его участие в рискованной экспедиции чужой державы — и не просто чужой, а находящейся на другом конце континента и не имеющей с Тирлондом официальных отношений — не может быть лишь его частным делом. Принц не в первый раз пожалел о своем титуле; что стоило ему родиться в семье знатной и обеспеченной, но не состоящей в прямом родстве с королем и потому избавленной от обязательного участия в государственных делах? Кстати, о государственных делах… очевидно, что найденное в Зурбестане может представлять большую ценность, и Тургунай был бы

заинтересован присвоить все это себе. Однако, если они действительно нуждаются в помощи Артена, ситуация меняется. Тургунай и Тирлонд должны заранее договориться о дележе трофеев — во избежание конфликта впоследствии. Т. е. договариваться надо тогда, когда вообще еще неясно, о чем, собственно, речь. И, конечно же, тургунайцы и слышать не захотят о равных долях: экспедицию организуют они, и Зурбестан находится у них под боком. Последнее обстоятельство вообще делает Тирлондское королевство целиком зависимым от тургунайской доброй воли. И если принц сделает свое дело, открыв дорогу в Зурбестан, то что помешает ханству аннулировать любой договор? И это еще не все проблемы — не постигнет ли страны, нарушившие древней запрет, судьба самого Зурбестана? Магия, конечно, уже не сможет их покарать, но как поведут себя другие государства, узнав, что кто-то из их соседей овладел грозными тайнами, дающими неведомое могущество? Не объединятся ли все, чтобы идти войной против Тургуная и Тирлонда? До чего же это глупо, думал принц. Насколько жизнь была бы лучше, если бы не было этих дурацких перегородок между учеными разных стран, если бы знания принадлежали всем…

— Ох! Принц, я стала прозрачной, или это новая тирлондская форма приветствия?

Артен, обретя равновесие после столкновения, рассеяно смотрел на Элину.

— Простите, кузина, я вас не заметил.

— Вы вообще не замечаете меня в последнее время, вам не кажется?

— Я сильно занят в эти дни.

— Ну, я тоже занята подготовкой к турниру, но это же не повод совсем не общаться!

— Турнир? Ах, да. У вас ведь были какие-то сложности?

— «Какие-то»! Меня не хотели допускать до полноправного участия, и все только потому, что мне не довелось родиться мужчиной! Собственно… они и сейчас меня не допускают. Но мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним! Знаете, что я сделаю?

— Полагаю, выступите под чужим именем.

— Ну… догадаться действительно легко. Правила турнира позволяют выступать инкогнито. Я откроюсь только, когда выиграю, тут им будет некуда деваться. Но вам я скажу, как меня узнать… хотя нет. Будет интереснее, если вы попробуете угадать сами.

— Вряд ли у меня будет такая возможность, — усмехнулся принц.

— Я не собираюсь идти на турнир.

— Вы? Не пойдете на Большой турнир? — глаза Элины округлились от возмущения.

— Кузина, я желаю вам победы, потому что она доставит вам радость, но вы хорошо знаете мое отношение ко всем этим дракам на мечах, и у меня нет желания терять время на зрелище, которое мне неинтересно.

— Чем же таким интересным вы собираетесь заняться?

— Все тем же — буду обмениваться знаниями с нашими восточными гостями. Согласитесь, что ученые с другого конца континента прибывают не каждый день, и надо пользоваться возможностью, пока она есть.

— Послы тоже будут на турнире.

— Меня, собственно, интересует один из них — Шииз Рандавани. А его вряд ли заинтересует это зрелище.

— Ну, как знаете, кузен, — раздраженно повела плечом Элина.

— Я, разумеется, одержу победу и без вашего благосклонного внимания.

— Вы что, обиделись?

— С чего вдруг?

— Вот и я о том же, — кивнул принц и зашагал дальше по коридору, возвращаясь к своим мыслям.

Большой рыцарский турнир Роллендаля делился на три основные номинации: конные поединки, пешие поединки в тяжелом вооружении и пешие поединки в легком вооружении. Были еще внеконкурсные показательные выступления, были бои команда на команду, были примыкавшие к турниру состязания лучников, но главные награды выдавались именно в перечисленных трех номинациях. Соревнования в каждой из них занимали один день (так что, в принципе, один участник мог последовательно выступить во всех трех, но такое практиковалось редко) и проходили по классической турнирной схеме, когда жеребьевкой делят противников на пары, и победители в каждой паре выходят на следующий круг. В конных поединках надо было копьем выбить противника из седла; обычно это случалось уже при первом столкновении съезжавшихся на большой скорости навстречу друг другу рыцарей, и немалую роль здесь играла удача. Во второй номинации рыцари в тяжелых доспехах бились на двуручных мечах, алебардах и палицах (последние, впрочем, использовались редко, ибо считались простонародным оружием). Здесь каждый мог выбрать оружие по вкусу, так что нередко можно было наблюдать, к примеру, бой меча с алебардой. Побеждал тот, кому удавалось опрокинуть противника на землю либо прижать его к канатам, окружающим ристалище, и приставить оружие к его груди. Наиболее сильные рыцари королевства любили этот вид соревнований, однако из-за тяжести вооружения и доспехов подобные бои выглядели достаточно неуклюже и обычно продолжались недолго. Самой зрелищной была третья номинация. Ее правила предоставляли полную свободу в выборе доспехов и оружия (исключая, понятно, тяжелые), и ловкость, искусство фехтования, тактика боя значили здесь куда больше, чем грубая сила. Здесь можно было добиться чистой победы, как и во второй номинации, но если поединок слишком затягивался, судьи, считавшие удачные удары каждого соперника, присуждали победу по очкам.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать