Жанр: Фэнтези » Юрий Нестеренко » Время меча (страница 81)


Элина в очередной раз смотрела на своего спутника со смешаным чувством уважения, любопытства и настороженности — она не сомневалась, что весь этот инвентарь был изготовлен не только что, а дожидался своего часа за подкладкой куртки Эйриха еще во время их пралецкой встречи. Эйрих же не счел нужным давать какие-либо объяснения по этому поводу; вместо этого он рассказал, что навел в городе еще кое-какие справки, могущие иметь отношения к судьбе Артена.

— Ныне правящий хан вступил на престол четыре года назад, — сообщил он, — то есть со времени отправки посольства никаких переворотов здесь не было. Если, как вы говорите, напавшие на вашего принца были тургунайцами, то возникает впечатление, что это были какие-то заговорщики, а не солдаты, исполнявшие ханский приказ. Хотя двойную интригу со стороны монарха тоже нельзя исключать — тем паче что, как нам известно, официальная власть факт нападения замяла, и бОльшая часть посольства благополучно вернулась. Я попытался осторожно разузнать об ученом по имени Шииз-ир-Рандавани и выяснил, что был такой ханский советник, и он ездил вместе с посольством, но обратно не вернулся — он был уже стар и умер в пути, вдали от родины, и похоронен в чужих краях.

Тем временем стемнело; Эйрих подождал еще немного и, наконец, решительно сказал «Пора! «, повесил на плечо котомку и направился к выходу.

Они выскользнули в ночь, никем не замеченные; в конюшне Эйрих обмотал копыта лошадей темными тряпками, так что на улицу они выехали почти беззвучно. Светила растущая луна. Эйрих посмотрел на нее с осуждением, но дожидаться безлунной ночи они не могли.

Элина и сама неплохо умела ориентироваться, но не могла не восхититься той уверенностью, с какой Эйрих нырял в лабиринты погруженных во тьму переулков, избегая широких центральных улиц — столь же, впрочем, неосвещенных, как и в других городах эпохи меча. Наконец они остановились, подъехав к трехэтажному особняку в классическом восточном стиле. Торец и часть купола белели в лунном свете, но задняя стена лежала в густой тени.

Эйрих занялся последними приготовлениями. Он снял халат и сапоги и натянул на голову изделие Йолленгела, а на руки — тонкие черные перчатки. Меч он снял, но повесил на пояс три ножа. Слазив в котомку, он повесил на плечо моток веревки, а за пояс засунул свернутый мешок. «Грабли» Эйрих прикрепил к ногам, затянув ременные петли на ступнях и лодыжках; затем настал через штырей с крюками — пальцы рук Эйрих продел в «перстни», а ремешки застегнул на запястьях. Теперь, сжимая и разжимая пальцы, он словно выпускал и втягивал когти. Наконец, в качестве последнего штриха он извлек из котомки какой-то флакон, отвинтил пробку и, прижав тряпку к горлышку, перевернул и потряс сосуд. Элина почувствовала слабый химический запах. Эйрих сунул смоченную тряпку в карман штанов.

— Ждите здесь, — шепотом напуствовал он. — В принципе, никто не должен появиться, но если все-таки завяжется стычка — попытайтесь скрыться, я и сам сумею выбраться. Вы меня поняли?

— Да, — ответила Элина, думая, что скрываться ей особенно некуда — города она не знает, правда, дорогу, которой они приехали, вероятно, все-таки запомнила.

Эйрих слез с лошади и, чуть слышно цокая «граблями», направился к дому. Окна первого этажа были закрыты тяжелыми ставнями, но его это не смущало. Элина с восхищением следила, как Эйрих лезет вверх по отвесной, казавшейся совершенно гладкой стене; трудно было поверить, что здесь нет никакой магии, а есть лишь простые технические приспособления, сила и тренировка.

Эйрих некоторое время повисел возле окна второго этажа, затем двинулся дальше, к приоткрытому окну третьего, сунул руку в щель и неслышно проскользнул внутрь.

Ждать пришлось долго; Элина понимала, что сориентироваться ночью в незнакомом доме, не подняв тревоги — задача не из легких, но все же уже начала беспокоиться. От напряжения и долгого сидения в седле у нее затекли мышцы; она спустилась на землю, разминаясь и давая отдохнуть лошади. Тени постепенно уползали вправо, следуя за движением луны, и вот уже бледный призрачный свет пал на заднюю стену дома. Теперь человек в черном был бы хорошо виден на фоне белой стены.

В этот момент из окна — не из того, в которое влез Эйрих, а из соседнего — разматываясь, полетела веревка — или, точнее, сразу две веревки, хотя сперва Элине показалось, что это просто игра теней. Потом из темноты оконного проема выступил перехваченный веревками туго набитый мешок, а затем стало ясно, что он привязан к спине выбиравшегося задом Эйриха. Зажав веревки руками в перчатках и кожаными коленями, удачливый похититель заскользил вниз. Приземлившись, он потянул за один из концов — второй пошел вверх; на самом деле, это была одна длинная веревка, перекинутая через некий импровизированный блок — возможно, крепкую ножку мебели — внутри помещения. Через несколько секунд конец выскользнул из окна и, сворачиваясь петлями, упал на землю, не оставив никаких следов дерзкого ограбления. Эйрих, сматывая на ходу веревку и сгибаясь под тяжестью добычи, направился к лошадям.

— Что вы там такое прихватили? — громким шепотом поинтересовалась Элина. — Тургунайский золотой запас или статую из прихожей?

— Не что, а кого, — ответил Эйрих, прислоняясь своей ношей к лошадиному седлу. — Ну-ка помогите мне его отвязать. Только учтите, он тяжелый.

— Кто?!

— Хозяин дома. Не мог же я в такой темноте искать по всем комнатам, где он прячет деньги. Достаточно, что я нашел его. Не волнуйтесь, раньше чем через час

он не очухается.

Элина, потрясенная таким оборотом дела, молча придержала мешок, пока Эйрих выбирался из веревочных лямок и привязывал свою добычу к коню. Сквозь грубую мешковину пальцы Элины ощущали тепло живого тела, и почему-то это вызвало у нее брезгливость.

— Он не ранен? — спросила она.

— Нет, просто понюхал тряпку, пропитанную эфиром.

— Вы, должно быть, долго его искали?

— Нет, нашел-то я его сразу, благодаря издаваемым им звукам… Он развлекался со своей наложницей, а может, женой, демон их разберет… Пришлось ждать, пока он останется один.

— И что мы теперь будем с ним делать?

— Потребуем выкуп, разумеется. Я тут приглядел одно местечко, где мы его спрячем…

Они вновь быстро и почти неслышно ехали по переулкам — конечно, уже новым маршрутом. Через какое-то время Элина заметила, что дома вокруг имеют явно нежилой вид. Когда-то они были добротными и внушительными, может, даже роскошными, но теперь в древних стенах мертво зияли оконные и дверные провалы, чернели в лунном свете трещины, обломки колонн торчали, словно гнилые зубы… Эйрих поворотил коня к одному из таких домов — там давно рухнула крыша и перекрытия, остались лишь внешние стены с чудом уцелевшим фрагментом мозаики на одной из них.

— Старый город, помнящиий, возможно, еще времена магов, — пояснил Эйрих. — И не скажешь, что мы не так уж далеко от дворца, верно? Многие столетия это был респектабельный район, но в конце концов дома слишком уж обветшали, и прежние хозяева оставили их. Теперь здесь селятся нищие и бездомные. Говорят, градоправитель все никак не решит, что ему делать с этим кварталом. По идее, конечно, снести, но вроде бы не то нынешний, не то прошлый хан высказал пожелание восстановить старинные дома, чтобы все было, как при магах. Высказать-то высказал, а денег на это не дал. Ну да нам это на руку.

— А нищие нам не помешают?

— Они предпочитают дома с крышами.

— А мы не предпочитаем дома с крышами?

— Мы предпочитаем глубокие надежные подвалы, куда не проникает свет солнца. Смотрите под ноги, здесь могут быть змеи.

И действительно, среди многолетнего хлама и мусора, частично поросшего уже сухой колючей травой, отыскался ход, ведущий куда-то под землю. Они спустились по выщербленным, засыпанным землей и битым камнем ступеням (Эйрих нес на плечах мешок с бесчувственным пленником) и остановились перед черной дырой квадратного сечения. Эйрих сгрузил свою ношу на землю, нашарил в котомке длинную лучину и зажег ее. Слабый огонек осветил коридор, с потолка которого сквозь щели между камнями свешивались длинные корни; коридор заканчивался массивной трухлявой дверью. Дверь, вросшая в намытую дождевыми ручьями землю, хотя и с трудом, но поддалась их усилиям. За ней оказалось довольно обширное помещение с выложенным плитами полом и остатками фресок на стенах. Кое-где из стен торчали позеленевшие бронзовые кольца для светильников. В углу громоздились остатки какой-то деревянной мебели. Эйрих закрыл за собой дверь (теперь, когда ее низ был освобожден от земли, сделать это было проще, хотя по-прежнему требовало изрядных усилий), уложил свою добычу на пол в дальнем углу и воткнул лучину в щель между плитами.

— Ну вот, пора будить нашего приятеля, — сказал он, развязывая мешок и стаскивая его за углы.

В тусклом свете лучины Элина увидела упитанного коротышку в халате на голое тело, связанного по рукам и ногам. Во рту у него был кляп, на глазах

— черная повязка. Эйрих, вновь надевший свою шапку-маску, присел на корточки, проверил надежность затянутых на скорую руку веревок, затем достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и грифель, отложил их чуть в сторону и похлопал пленника по щекам. Тот замычал и дернул скрученными за спиной руками.

— Пойдите приглядите за лошадьми, — велел Эйрих Элине. — Хоть мы их и привязали, в таком месте, как это, оставленные без присмотра вещи могут исчезать даже глубокой ночью, — это было, в принципе, верно, но у Эйриха имелась и другая причина отослать Элину — он не собирался церемониться с пленником, если тот вдруг начнет артачиться и торговаться, и справедливо опасался, что кое-какие методы быстрого убеждения вызовут слишком решительные протесты графини.

Его опасения, однако, оказались напрасны по обоим пунктам. Ни один обитатель развалин не явился поинтересоваться неожиданными гостями и их лошадьми, а похищенный торговец, как только очухался достаточно, чтобы понять свое положение, перепугался до смерти и быстро согласился на все. Он попытался было выразить робкое возражение против суммы в две тысячи турга, однако обещание Эйриха отрезать ему язык и кое-что еще, после чего продать евнухом в хурданистанский гарем, оказалось достаточно убедительным контраргументом. Самое интересное, что план этот был легко исполним — если бы Эйрих был работорговцем, то, покалечив похищенного таким образом, мог бы среди бела дня вывести его из города в караване невольников. Никто не стал бы слушать, что мычит закованный раб. Жуткий для тургунайского уха иностранный акцент похитителя лишь усиливал ужас керулумца.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать