Жанр: Фэнтези » Юрий Нестеренко » Время меча (страница 94)


— А если они сунут нос в гроб?

— Если сунут, сразу же высунут. Смердеть от вас будет по первому разряду, это я вам обещаю. Понимаю, приятного мало, но лучше перетерпеть запах, чем превратиться в покойника на самом деле.

— М-да, — скорчил брезгливую мину принц.

— Наука требует жертв, — развел руками Эйрих. — А политика — тем более.

После того, как план был утвержден, осталось лишь претворить его в жизнь. Эйрих объяснил дедушке Кайсы, какие вещи им потребуются. Старому пастуху идея не слишком понравилась — она отдавала глумлением над похоронным обрядом — но он понимал, что исключительные случаи для того и существуют, чтобы делать исключения. Сам факт, что он помогает чужакам против солдат собственной страны, его, как и его односельчан, не смущал совершенно — чужаки были гостями и принесли селению только добро, а солдаты похитили их друзей. К тому же один из чужаков сам стал теперь жителем кишлака, так что и его друзья были уже не чужаки вовсе, а свои. Понятия государственных интересов для этих горцев не существовало вовсе — шах Хурданистана был для них такой же несуществующей абстракцией, как и король Тарвилона.

Для путешественников раздобыли черную одежду по размеру и арбу. Гробов сельские жители не использовали — покойников просто пеленали. Стало быть, путешествие для Артена должно было стать еще менее комфортным.

Элина, вообще-то, тоже не пришла в восторг, когда ей впервые за несколько лет пришлось облачиться в женское платье. Наряд горянки, впрочем, не предназначался для придворных церемоний, а потому был все же более удобен, чем орудия пыток, создаваемые западными портными — в частности, просторные шаровары, в отличие от тяжелых юбок, не мешали ходить, бегать и ездить верхом, да и мягкие сапожки не шли ни в какое сравнение с узкими, уродующими ногу туфлями на высоком каблуке. Но одежда была лишь половиной дела. Надо было чтото делать с лицом — лицом человека белой расы.

Этим занялся Эйрих. Сначала он натер лицо и руки Элины какой-то мазью без запаха, в результате чего кожа приобрела характерный для восточной расы желтый оттенок. Потом выкрасил ее волосы, и без того темные, в совершенно черный цвет. Затем долго колдовал над ее бровями. Наконец отстранился, критически осматривая свою работу.

— Скулы, конечно, не очень, но в целом ничего, — вынес он вердикт. — Постарайтесь не открывать широко глаза — впрочем, при здешнем солнце это нетрудно.

Графиня привычным движением вынула из ножен меч и попыталась рассмотреть свое отражение в его отполированной поверхности, но изображение было слишком нечетким. Тогда она вышла во двор и склонилась над кадкой с водой. Увиденное поразило ее не меньше, чем когда-то — превращение Эйриха в степняка. Эрвард Эльбертин исчез. Исчезла даже и Элина Айзендорг. Из кадки на нее смотрела местная девушка с тонкими полумесяцами черных бровей и родинкой на щеке, отвлекавшей внимание от невосточной формы носа. Было видно, что девушка эта, хотя и происходит из небогатой горской семьи, тщательно заботится о своей внешности и высшим счастьем считает поскорее выйти замуж и нарожать побольше детей. Элина презрительно фыркнула и отвернулась.


Одно лишь смущало Эйриха — по-мальчишески короткие волосы графини, хотя они и должны были скрыться под черным платком. Но, как выяснилось, в знак траура горянки остригают себе волосы, так что все идеально сошлось. Над своей внешностью Эйрих тоже поработал — изменил цвет кожи и подстриг на местный манер усы.

Последнюю и самую неприятную часть маскировки — пеленание Артена — было решено проделать уже после того, как беглецы покинут кишлак. Наступила пора прощаться — как всем было понятно, навсегда. И если с жителями кишлака отъезжающих ничего не связывало, то Йолленгел был верным товарищем Элины и Эйриха многие месяцы, деля с ними все трудности и опасности путешествия.

— Удачи вам, Йолленгел, — хлопнул его по плечу Эйрих. — Я бывал груб с вами… не держите зла.

— Все нормально, Эйрих, — эльф накрыл его руку ладонью, задержав на своем плече. — Я тоже доставил вам хлопот. Но ведь вы никогда не утрачиваете бдительности, правда?

— Это точно, — ухмыльнулся Эйрих.

— Прощайте, Йолленгел, — подошла, в свою очередь, графиня, крепко пожимая ему руку. — Сентиментальность не к лицу воину… но мне жаль, что мы больше не увидимся.

— Эрвард… Элина… даже и не знаю, как вас называть, — эльф тряхнул головой, неловко улыбаясь. — Спасибо вам за все, что вы для меня сделали. Это благодаря вам я понял, что люди — не злобные выродки… во всяком случае, не все.

— Йолленгел, знайте, что память о вас и вашем народе сохранится, — Элина показала ему толстую пачку исписанных листов. — Люди и через века будут читать эту книгу… И они будут знать, кто на самом деле виноват в исчезновении эльфов.

— Не пишите об этом, если хотите, чтобы вашу книгу читали через века,

— покачал головой Йолленгел. — Никто не любит, когда ему напоминают о его вине… они объявят все вымыслом и предпочтут забыть, как уже забыли один раз.

Элина промолчала, но видно было, что она не собирается с этим мириться.

— Ну, желаю вам удачи, — сказал эльф. — И, пожалуйста, будьте там осторожны. Ради вас… и ради нашей книги.

Графиня еще раз стиснула его руку, а потом повернулась и пошла к лошадям. Для путников было подготовлено пять коней; три стояли под седлами, одного впрягли в арбу и на одного навьючили поклажу. Элина последней запрыгнула в седло, испытывав

мимолетный дискомфорт от того, что меч не хлопнул ее привычно по бедру. «Ну, вперед! « — скомандовал Эйрих, и лошади тронулись. Элина несколько раз оборачивалась и махала рукой Йолленгелу и другим провожавшим. Эльф, уже в туземной одежде и бараньей шапке, издали выглядел бы настоящим горцем, если бы не светлые волосы. Затем дорога свернула, и кишлак скрылся за склоном горы.

Эйрих не сказал, чем он пропитал погребальные пелена, но запах получился, действительно, натуралистичный. Не очень сильный — предполагалось, что покойный умер недавно, хотя жаркое, уже почти летнее, солнце делало свое дело быстро — но вполне ощутимый с близкого расстояния. Непропитанной осталась только ткань, которой замотали голову, но Артену это облегчило жизнь лишь частично. Прежде, чем подвергнуться этой процедуре, он облачился в тряпье — одежду все равно потом пришлось бы выбрасывать. Вместе с Артеном запеленали и мечи, благо смрад не пристает к металлу.

Ехали молча, чтобы не нарушать траурного имиджа (а Элине вообще было велено строго помнить, что она глухонемая). До ночи они никого не встретили. На ночлег расположились в укромном месте, где, наконец, освободили принца из его кокона. Артен был, разумеется, в прескверном настроении и говорил, что не представляет себе, как сможет переносить подобное издевательство не несколько часов, а целый день. Элина пыталась выразить ему сочувствие и сказать, что ей тоже не сладко. «Почему бы вам, в таком случае, не махнуться со мной местами? „ — окрысился принц. «Потому что Элина больше похожа на девушку, чем вы, — ответил за нее Эйрих и ядовито добавил: — Я имею в виду по облику, а не по поведению. « За весь следующий день им лишь однажды попался навстречу пожилой горец, который вел в гору ишака с поклажей. Завидев скорбный груз, он остановился и провел рукой по лицу и бороде в ритуальном жесте соболезнования. Рандавани, знавший туземные обычаи, а за ним и Эйрих, поклонились в ответ, прикладывая руку к сердцу. Вечером на очередной стоянке Артен, хоть и пристыженный накануне, не удержался от замечания, что весь этот маскарад затеян зря и никого, кроме пары безобидных селян, они не встретят. «Хорошо, коли так“, — спокойно ответил Эйрих.

Утром следующего дня они миновали крупный кишлак, а во втором часу пополудни, в самую жару, наткнулись на патруль.

Всадников было десять. Четверо в линию перегораживали горную дорогу, зажатую, как обычно, между крутым склоном справа и обрывом слева, остальные расположились за их спинами. Когда путники остановили коней, один из солдат выехал из шеренги и задал вопрос Рандавани. Тургунаец без запинки и с причитающейся скорбью в голосе поведал историю о внуке, гостившем у родни из высокогорного кишлака и погибшем от укуса змеи; назвал он при этом и селение, где произошло несчастье, и то, куда они направляются — топография приграничного Хурданистана была ему известна по картам, а кое-что он уточнил у жителей кишлака. Солдат спросил, обращаясь уже к Эйриху, не встречали ли они необычных людей по дороге. Эйрих ответил, что видели старика с ишаком, но необычным он не показался. А вообще, у них горе, и они не присматриваются к прохожим. Сам Эйрих, благодаря своему умению менять лицо, в эту минуту казался типичным уроженцем здешних мест, и даже его неидеальное владение языком, как бывало уже и раньше, не показалось подозрительным — солдаты знали, что чуть ли не в каждом горном кишлаке — свой диалект, а характерную для горцев интонацию Эйрих копировал очень точно. Потом солдат обратился к Элине, которая никак не прореагировала; Рандавани объяснил, что его внучка

— глухонемая. Хурданистанец оглядел Элину с подозрением.

— Пусть сойдет с коня, — велел он.

Эйрих показал графине жестами, что она должна сделать. Элина, чувствуя, как сердце забилось сильнее (меч! насколько уверенней она бы себя чувствовала с мечом на поясе! ), повиновалась. Солдат окинул ее внимательным взглядом. Нет, под описание молодого беглеца она никак не подходила. Тот был почти на голову выше, да и по лицу — ничего общего. Всадник махнул рукой, разрешая девушке вернуться в седло. Тем временем другой хурданистанец, повинуясь распоряжению командира, подъехал к арбе и, перегнувшись с седла, наклонился над спеленутым телом. Брезгливо наморщив нос, он поворотил фыркнувшего коня.

Элина, уже успокоившаяся было, вдруг поняла, что еще не все. Краем глаза она заметила, что один из солдат внимательно ее рассматривает. Однако, перехватив его взгляд, она убедилась, что этого хурданистанца интересуют отнюдь не беглецы. Он откровенным масляным взором пялился на хорошенькую девушку, которую траур делал еще привлекательнее — а может, и не траур, а какая-то необычность в ее лице. А то, что она была при этом глухонемой, было, в его глазах, только достоинством. Не имея возможности ни ответить наглецу по-рыцарски, ни хотя бы скорчить рожу и показать язык, Элина сверкнула на него гневным взглядом из-под черного платка. Солдат засмеялся, но товарищ одернул его, кивнув на арбу с мертвецом. В этот момент командир отдал приказ пропустить.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать