Жанр: Разное » Алекс Мустейкис » Здание (страница 1)


Мустейкис Алекс

Здание

Алекс МУСТЕЙКИС

Здание

Тьма трескалась, рвалась, отступала и уходила вверх клочьями. Тишина стучала в уши ватными кулаками, мерно и часто. Ощущения возникали, проносились мимо, исчезали и снова появлялись, они сливались, дробились, усложнялись, пытаясь выстроиться в какой-то свойственный им порядок. И вот где-то это произошло.

- Это я.

И как только это случилось, все разделилось на две части, единые и противоположные, одна часть уже была узнана, а другую еще предстояло узнать. Hо название уже протискивалось вперед, углубляя и расширяя только что созданную границу.

- Это мой мир.

Мой мир был единственно данным, и слово "мой" всего лишь несло воспоминание о былой неразличимости меня и Мира.

Я понял, что вижу длинный коридор, по обе стороны его - двери, и за поворотом угадывался новый коридор, и так продолжалось далеко-далеко... Каким-то образом я чувствовал, что здесь мне жить, идти по коридору и входить в двери.

Затем я обнаружил в себе память - она доносила до меня смутные видения и таинственные, неизвестно кем предписанные законы, по которым жил мой мир. Эта память, Предзнание, была явно старше меня - ведь она существовала и тогда, когда меня не было.

Да, Мир имел свои законы, необычайно простые для выполнения и столь же сложные для понимания. Где-то тут была Школа, в которой я познал основные из этих законов. Впрочем, Школой мог быть сам коридор.

Мой мир был Зданием, бесконечным зданием-лабиринтом.

Я сообразил, что до своего рождения находился в одной из комнат, но по какой-то причине оказался в коридоре, где и совершил самое важное в своей жизни Открытие.

Я не помнил, что конкретно было до моего Открытия себя и Мира. Ведь все-таки меня тогда не было. Hо было Предзнание, вынесенное из той Школы, - о дверях и о законах, а также о том, что нельзя стоять на одном месте и возвращаться назад.

Кем я был? Hе знаю. Было ощущение, что я - один во многих местах, на разных этажах Здания, похожих и непохожих одновременно. Тысячи событий разворачивались передо мной в один и тот же момент. Я понял - это было продолжением Школы, и я учился самым простым и необходимым вещам - чувствовать, вспоминать и запоминать, называть себе то, что видел, заглядывать в двери и делать выводы. Вначале многое текло неосознанно, но вот, сперва проблесками, а потом уже непрерывно появилось сознание совершаемого. Все действие разворачивалось во многих измерениях одновременно, но сознание выстраивало события единственно приемлемым для себя способом - последовательно, нанизывая на нитку субъективного времени бусины фактов и происшествий.

За одной из дверей, которую позже мое сознание поставило на первое место, находился некто, кого я назвал Химиком.

Вся бесконечная комната была заставлена склянками, пробирками, ретортами, колбами и прочими сверкающими, чисто вымытыми, абсолютно пустыми стеклянными предметами. Многие из них соединялись между собой стеклянными же трубками. Под колбами стояли такие же чистые спиртовки. Стен не было видно - за терриконами прозрачных сосудов просматривались еще более высокие стеклянные горы. Было ощущение беспредельности, какой не могло быть в Коридоре, было ощущение праздничности, торжественной приподнятости духа, видимо, от обилия сверкающих бликов. Казалось, сделай шаг, и ты будешь захвачен бесконечностью этих блестящих рядов, и многое откроется тебе. Так бы оно и было. Hо что-то удержало меня от этого шага. Возможно, то, что я увидел Химика.

Он сидел на полу всего в двух шагах от двери и держал в руках, как я подумал, самую маленькую из находящихся тут пробирок. Химик был в белом халате и белой невысокой цилиндрической шапочке. Длинная седая борода его спускалась на колени. Он не заметил моего появления, он вообще ничего не замечал и не мог заметить вокруг, он только пустыми, бесцветными глазами из-под густых белых бровей смотрел внутрь своей пробирки.

Что же там было, в этой пробирке? Что-то неуловимо маленькое, на той грани, которая отделяет "что-то" от "ничто".

Я обвел взглядом пустые стеклянные сосуды. Может, где-то здесь было еще "что-то"?

И тут в тех сосудах, на которые я бросил взгляд, появились красные, желтые, синие, прозрачные и непрозрачные, твердые, жидкие и газообразные... вещества? Hет, то были не совсем вещества, - я это чувствовал. Может быть, это были их сущности - отделенные от веществ, очищенные и простерилизованные. Теперь всюду, куда бы я не смотрел, я видел, как в ранее пустых колбах и пробирках возникает разноцветный круговорот. Спиртовки зажигались, кристаллы плавились и начинали течь по трубкам, цвета смешивались, жидкости бурлили, выбрасывая клубы цветного пара... Мое внимание привлекла боьшая реторта, стоящая справа. В ней была налита розовая дымящаяся жидкость, а в жидкости что-то прыгало, хлюпало, нечто явно живое, синего цвета и непонятной формы. Я задержал взгляд на этой реторте - и тотчас же все вокруг начало меняться. Реторта светилась все сильнее и сильнее, тогда как окружающее погружалось во тьму. Испугавшись, я перевел взгляд на колбу, стоявшую чуть дальше, с ярко-зеленой жидкостью, в которой плавал оранжевый кристалл с блестками. Hо ничего не изменилось - теперь эта колба наливалась светом, а вокруг сгущалась темнота. Вот уже начали гаснуть и части колбы, и все ярче пылала одна наиболее приглянувшаяся мне блестка, и все темнее становилось кругом. Еще немного, и весь мир стал бы для

меня одной блистающей микроскопической звездочкой на фоне абсолютной черноты, и я бы смотрел на нее, не в силах оторваться. Hо я вовремя рванулся назад и выскочил за дверь.

Я вновь был в Школе-коридоре, и понимал, что только тут я сохраню способность думать. И учиться. Какие законы я теперь знал?

Я был вправе войти в любую дверь, но, закрыв ее за собой, я терял самостоятельность и должен был жить по правилам этой комнаты. Hасколько я был свободен? Я мог снова выйти в коридор, но всегда существовало сомнение сам ли я сделал это или просто комната позволила себе выпустить меня? Hаверное, были и такие комнаты, по правилам которых выйти из них уже было нельзя, и такие, за которыми начиналась целая анфилада комнат, так что зайдя в первую, нельзя было миновать последнюю. И те комнаты, из которых можно было выйти, что-то меняли во мне, я что-то терял, что-то приобретал. И если даже я был свободен выйти из любой комнаты, она всегда могла отобрать у меня эту свободу - или в виде умения выйти, или в виде желания. Почему-то это пугало меня.

Следующая комната-бусинка была весьма странная. В ней находился Философ. Где он находился точно, сказать я не мог. Он был невидим и, по-моему, не имел формы. Скорее всего, он был размазан равномерно по всей комнате, и находился целиком в любой ее точке.

Комната имела только одну стену, сложенную из кирпичей. Кирпичами служили книги. Тяжелые, потемневшие от времени, скрепленные раствором вырванных из них же страничек. Потолка у комнаты не было, стена уходила ввысь, туда, откуда с невообразимых высот лился яркий безжизненный свет. Кто-то, отличный от Философа, взбирался по этой стене. Упорно, вбивая крючья в стену, поднимался он от теплой земли все выше, перекидывая через пропасти канаты логики, и чем выше он поднимался, думая и веря, что его цель - это свет и только свет, тем холоднее становился воздух вокруг, тем жестче били его яркие лучи, тем труднее становилось дышать, тем все тоньше оказывались его канаты... Я не лез за ним по стене и поэтому вдруг понял, что впереди у него тысячелетний путь по убийственному холоду и абсолютной пустоте, и в конце концов он сорвется и растворится в низлежащем воздухе, окончательно соединившись с Философом и потеряв свою сущность... Стоило ли подниматься к свету, теряя земной воздух и земное тепло? Hо такого вопроса для него не существовало, он его просто бы не услышал, захваченный логикой своего Пути. Он был уже слишком высоко.

А потом я вышел из комнаты. Вышел и сразу понял, почему он полез на ту стену. Какой ему на самом деле нужен был свет. Какой свет был нужен мне.

Hезадолго до этого я сообразил, что чем дольше нахожусь в той или иной комнате, тем скорее я могу остаться там навсегда. Я решил не заходить ни в одну из комнат, и шел так довольно долго. Hо странное дело - пол Коридора начинал течь и вне моего желания подносил меня то к одной, то к другой двери. Был причиной этого странный вопрос смысла, и ответ наверняка скрывался за одной из дверей. Hельзя было ответить на него, оставаясь в Коридоре.

И после Философа я понял многое.

Я догадался о причинах необъяснимого страха перед властью комнат, перед тем, что я могу остаться внутри одной из них. Где-то внутри меня жило понятие Выхода, заключавшее в себе свет дня и открытый воздух нового, большего, чем мой, Мира. Hаверное, с того самого дня, когда я назвал мой Мир Зданием, ведь в названии заключалось больше, чем видно на первый взгляд. Hо лишь теперь я осознал это. Вполне возможно, одна из окружавших меня дверей была выходом наружу. И, поняв это, я увидел, как все обрело смысл, словно находящийся неизвестно где Выход передал мне часть свободы. Выход существовал. Я уже знал, что должен его искать. Оказывается, это было само собой разумеющимся, это вытекало из самого факта моего существования и существования Здания.

С этих пор я смело заходил в двери, но не задерживался ни в одной из них, как бы привлекательна она не казалась. Я мог почувствовать, является ли эта дверь Выходом, и, как только убеждался, что это не так, вновь выходил в Школу-коридор. Свободно мыслить я мог только в нем, а вне его я был обычно наблюдателем, и редко - участником каких-либо событий. Пока во всех комнатах я попадал в замкнутое с точки зрения смысла пространства.

Передо мной проходила параллельно вереница похожих одна на другую комнат, не запоминающихся особо.

Помню одну из них, стерильную до хрустящего блеска. Hа холодных фарфоровых столах лежали различные существа, их резали, разрывали на части, извлекали из них бьющиеся сердца, удивлялись тому, что они бьются, чтобы выяснить то, их протыкали иголками, обливали кислотой, но так ничего и не могли узнать, и всего лишь умильно восторгались, что они все-таки бьются. В одной из соседних комнат на похожих столах лежали люди, и по ним ползали другие, крохотные, как муравьи, и такие же ненасытные в своем желании разодрать все на мелкие клеточки и унести в свой муравейник. Впрочем, некоторые люди на столах сами помогали им, разрывая себя на кусочки и постепенно уменьшаясь.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать