Жанр: Разное » Даниял Ибрагимов » Противоборство (страница 50)


Танковый бой может длиться час, а иногда и несколько суток, превращаясь в побоище, сходное со сражениями морских кораблей. Подбитый танк не разваливается, как корабль, не тонет, погружаясь на дно. Его, неподвижного, добивают с жестоким усердием артиллерийским огнем.

Этот бой длился час с лишним. Разрывом вражеского снаряда срезало командирский перископ. Радист Кисельков, рискуя жизнью, вылез на башню и установил вместо поврежденного запасной. Тут же ударом другого снаряда заклинило башню. Механик-водитель Никифоров проявил мастерство, разворачивая всю тяжелую машину для наводки орудия.

А потом удары по нашему танку прекратились. Дорога молчала. Горели все 22 фашистские бронированные машины. В их утробах продолжали рваться боеприпасы, тяжелый дым тянулся над равниной.

В наступившей зловещей тишине КВ сменил позицию, перешел на запасную. Вдруг Колобанов заметил, что из-за деревьев фашисты выкатывают противотанковые пушки.

– Ориентир...– закричал он,– наводить под щит, осколочным, огонь!

Пушка взлетела на воздух, за ней – точно так же – вторая, потом третья.

– Колобанов, как у тебя? Горят? – раздался по радио голос Шпиллера.

– Хорошо горят, товарищ комбат!

После боя экипаж КВ подсчитал следы попаданий в свой танк – их было 147. И ни одной пробоины!

Отличились в этот день и другие экипажи из роты Колобанова. Пять советских КВ уничтожили 43 вражеских танка.

На Лужском шоссе экипажи лейтенанта Федора Сергеева и младшего лейтенанта Максима Евдокименко в этот день также приняли первыми бой. Экипажем Сергеева было уничтожено восемь фашистских танков, экипажем Евдокименко – пять. Младший лейтенант в этом бою погиб, трое его товарищей были тяжело ранены. Уцелел лишь механик-водитель Сидиков. Пятый фашистский танк, уничтоженный экипажем в этом бою, на счету именно механика-водителя: Сидиков таранил его.

Танки младшего лейтенанта Дегтяря и лейтенанта Ласточкина в этот день сожгли по четыре вражеских танка каждый.

Бой под Войсковицами помогает лучше понять, почему уже в июле 1941 года немецкой фирме «Рейнметалл» был дан заказ на срочную разработку мощной танковой пушки, почему спешно форсировалось создание «тигра», почему 25 ноября 1941 года гитлеровское министерство вооружений поручило фирмам «Даймлер-Бенц» и MAN создать новый мощный танк, задание на который было определено, исходя из характеристики Т-34.

Фашистское командование, давая заказ на создание новых танков, хотело, чтобы конструкторы скопировали наши Т-34 и КВ. Но не по зубам оказалось это немецким промышленникам, они не смогли воспроизвести советскую технологию. Особую зависть у них вызывал мощный дизель В-2, установленный на наших танках.

Война. ЛКЗ

В воскресное утро 22 июня 1941 года всем конструкторам СКБ-2 поступило распоряжение: «Никуда не отлучаться и ждать указаний!»

С. М. Касавин, вспоминая это утро, пишет:

«Думали, что это очередной аврал, оказался этот аврал затяжным на четыре долгих года – война!.. Мы, военные, естественно, рвались на фронт, считали, что там мы будем более полезны. Я и Переверзев в течение двух недель подали Котину по пять рапортов, но получили отказ.

Завод превратился в военный лагерь, формировалось ополчение».

На заводе и до войны действовал учебный танковый центр, готовивший механиков-водителей КВ. Теперь же этот центр занимался комплектованием танковых батальонов и отправкой их на фронт. Командовал учебным центром майор Крымцев, которому не давали покоя выпускники Военной академии, просясь на фронт, но и от него получали отказ.

В июле Касавина, Переверзева и Турчанинова Котин обязал оказать помощь учебному центру по переподготовке механиков-водителей танков Т-26 и БТ на механиков-водителей КВ. Жозеф Яковлевич и сам, несмотря на большую загруженность в КБ и на заводе, принимал активное участие в подготовке экипажей КВ, вникал в учебный процесс. Для более надежного изучения КВ он рекомендовал изготовить специальный тренажер. На нем более качественно пошла подготовка механиков-водителей.

Все же группе конструкторов удалось уйти в танковые части, формировавшиеся на заводе. В их числе были инженеры Ковалев, Резниченко, Левашев и другие. Конструкторы Каливода, Масалкин ушли на фронт заместителями по технической части 84-го и 86-го отдельных танковых батальонов.

В августе 1941 года в соответствии с постановлением ГКО Кировский завод сформировал три подвижных базы по ремонту танков КВ в полевых условиях. Котин внял просьбам Переверзева и Касавина об отправке на фронт, и они были назначены начальниками авторемонтных баз.

Начались хлопотные дни и бессонные ночи формирования этих баз, конструирование и изготовление походных летучек, комплектование личного состава из кировцев, обучение их ремонтным операциям, подбор оборудования, инструмента, запасных частей. Всю эту огромную работу нужно было осуществить за два месяца.

Михаил Яковлевич Давыдов, испытатели опытного цеха Виктор Успенский, Калистрат Иванов, бригадир цеха МХ-2 Владимир Клопов и другие вместе с конструкторами СКБ-2 и отдела главного механика, рабочими дерево-модельного и ремонтного цехов, не считаясь со временем, в короткий срок оборудовали около 150 летучек. Съемные и грузоподъемные средства были изготовлены и смонтированы собственными силами.

База, которой командовал Л. Н. Переверзев, успела 28 августа у Шлиссельбурга перейти Неву и убыть на Западный фронт.

База, которой командовал С. М. Касавин, 29 августа не смогла уже уйти из Ленинграда и поступила в распоряжение Ленинградского фронта. Она расположилась в Екатерининском парке г. Пушкина, у Орловских ворот. Начались военные будни.

В то воскресное утро 22 июня 41-го на загородную дачу, где летом с семьей жил Н. Л. Духов, примчалась легковая машина. Увидев, что к дому бежит вестовой, Духов понял: что-то случилось. Накинув пиджак, он вышел бегущему навстречу.

Вместо приветствия посланец завода, опустив голову, глухо сказал:

– Война, Николай Леонидович!.. Не прошло и получаса, как Духов был на заводе. Все, кто собрался в эту тяжелую минуту, поняли, что от их работы во многом зависит победа, что они должны поставить фронту первоклассное вооружение.

В конце июня на завод приехал начальник ГАБТУ Красной Армии генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко. Он ходил по цехам, подолгу разговаривал с рабочими, конструкторами, интересовался испытаниями на танкодроме. На оперативке у директора, отдав должное боевым качествам танков КВ-1 и КВ-2, Яков Николаевич отметил и недостатки конструкции: на КВ-2 высока башня, не совершенно место стыка башни с корпусом у обеих моделей. Генерал рекомендовал, чтобы на танк КВ-1 поставили более сильную пушку.

Конструкторы-танкисты обещали отдать все силы для

создания в наикратчайший срок совершенных боевых машин.

1 июля 1941 года в «Труде» было опубликовано «Слово конструкторов», в котором сотрудники СКБ-2 Кировского завода присягали внести свой вклад в разгром гитлеровских захватчиков. «Слово конструкторов» обошло все заводы, вдохновляло на подвиг воинов, которые вели на врага танки, самолеты, поднимались в атаку. Фронт был уверен, что советские инженеры создадут грозную технику для разгрома фашистов.

В первые дни войны на одном из ночных совещаний в наркомате В. А. Малышев медленно зачитал два коротких сообщения с фронта:

«На Луцком направлении в течение дня (29 июня 1941 года – Д. И.)развернулось крупное танковое сражение, в котором участвовало до 4 тысяч танков с обеих сторон. Танковое сражение продолжается».

На следующий день, 30 июня,

«...на Луцком направлении продолжаются крупные танковые бои, в ходе которых наша авиация нанесла ряд сокрушительных ударов по танкам противника. Результаты боев уточняются».

Зачитав эти сообщения, Малышев добавил:

– Вот это бой! 4000 танков! А мы над чем бьемся? 200 – 300 Т-34 в месяц на головном Харьковском заводе!.. Надо довести выпуск до 100 танков в день!

Это была совершенно иная мера, задание чрезвычайно сложное. Танк на конвейере! Даже видные специалисты по организации массового производства задумались: нигде в мире не было не только массового, но и крупносерийного производства танков. Поэтому первые предложения высказывались осторожно.

Малышев уже в основном знал, что надо делать.

24 июня он докладывал Политбюро ЦК ВКП(б) о нуждах танкового производства. На следующий день, 25 июня, Политбюро приняло решение об увеличении выпуска тяжелых и средних таков. В соответствии с этим решением изданы два совместных постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР: «О производстве брони и танков КВ» и «Об увеличении выпуска танков КВ, Т-34 и Т-60, артиллерийских тягачей и танковых дизелей на III и IV кварталы 1941 года».

Затем Вячеслав Александрович с группой директоров, специалистов, конструкторов побывал в Горьком и на Урале, изучал возможность переключения на новый профиль гигантов советского машиностроения, перераспределения в пользу танкового производства ресурсов металла, оборудования, топлива, рабочей силы.

В цехах Челябинского тракторного завода в то время разворачивался выпуск тяжелых танков КВ-1.

– Какой месячный план выпуска КВ? – спрашивал Малышев у директора завода М. И. Шора.

– За первое полугодие ЧТЗ выпустил всего 25 танков КВ, по 4 – 5 машин в месяц,– ответил Шор.– Сами знаете наши трудности.

Вячеслав Александрович остался недовольным;

– Сегодня дайте столько, сколько можете. Но завтра... Завтра на фронт должны идти танки не по одному в день, а десятками. Сотнями – в месяц! Что вам нужно для этого?

Освоение КВ на ЧТЗ шло медленно. Конструкторы тогда находились в Ленинграде, не хватало технологов, высококвалифицированных рабочих-универсалов, негде было полностью разместить оборудование для изготовления нового объекта. Требовались десятки и сотни специальных станков.

Малышев видел, понял все это и обещал в первую очередь укомплектовать завод недостающими инженерными кадрами танкостроителей.

Директор ЧТЗ сразу ухватился за это обещание и попросил оставить на заводе Илью Александровича Маслова, главного технолога одного Кировского завода. Маслов входил в группу специалистов, сопровождавших Малышева.

– Согласен,– ответил нарком.

– Разрешите слетать за семьей? – попросил Илья Александрович.

– Правительство позаботится об этом, немедленно начинайте работу здесь!

...Уже утром 25 июня 1941 года на Харьковский танковый завод имени Коминтерна пришла телеграмма за подписью В. А. Малышева. В ней говорилось, что в связи с необходимостью развертывать поточное конвейерное производство на ЧТЗ главный инженер завода Сергей Нестерович Махонин должен срочно прибыть в Челябинск.

В ту же ночь директор Ю. Е. Максарев, парторг ЦК ВКП(б) С. А. Скачков и другие руководители завода проводили Махонина в Москву. Он выехал на стареньком пикапе. Если учесть, что Сергей Нестерович сложением был могуч, роста немалого, то поездка в Москву в тесной кабине была для него не из легких. К полудню 26 июня он уже был в наркомате. Там ему сказали:

– Немедленно поезжайте в Ленинград, на Кировский завод. Отдохнете в поезде... Все понимаем: вы делали Т-34 и мотор В-2, теперь нужно срочно организовать конвейерное производство на ЧТЗ танка КВ. В Ленинграде ознакомьтесь с производством танка, возьмите кое-кого с собой и сразу же выезжайте в Челябинск... Вячеслав Александрович сейчас на Урале...

Бывший выпускник Военно-технической академии, успевший поработать конструктором, начальником отдела и главным инженером, Махонин приобрел репутацию одного из крупнейших военных инженеров. Немногословный, неторопливый, казавшийся даже тугодумом, умеющий, как говорили начальники цехов, «душу вымотать» – и чем? – каким-то активным ожиданием, цепкой памятливостью, он был человеком-скалой в глазах Малышева. Он сам не кричал, но и не крошился от нажима, перегрузок. За молчаливость его прозвали дедом. Нередко за эту молчаливость, за особое махонинское «давящее ожидание» ему доставалось от начальства, но Малышев знал, что внешне замкнутый дед, в сущности, всегда необыкновенно пристально следил за производством, улавливая даже через интонации, тонкие увертки и покаяния должностных лиц завода действительное положение дел.

Эту же проницательность, охватистый русский ум Махонин проявил и на Кировском заводе, куда он прибыл 27 июня поездом. По сравнению с Т-34, кстати, тоже еще не лишенного недостатков, танк КВ показался ему во многом не избавленным и от лишнего веса, и от громоздкого «силуэта».

Вместе с директором завода Зальцманом Махонин обошел цеха, побеседовал в КБ, на участке сборки танков. Этого ему было достаточно, чтобы отобрать себе конструкторов, технологов, назначить руководителей групп.

Махонин выбрал для работы в Челябинске лишь одного помощника из конструкторов:

– На должность главного конструктора хочу просить Николая Леонидовича Духова,– сказал Махонин,– поскольку машину он знает лучше всех.

Этот выбор сразу заставил заводских товарищей иначе взглянуть на немногословного гостя.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать