Жанр: Разное » Даниял Ибрагимов » Противоборство (страница 84)


Случаев захвата невредимых «тигров» во время прорыва блокады Ленинграда было несколько.

В то время как Гот в районе Ростова берег 503-й отдельный тяжелый батальон «тигров», пряча его за спины пехоты и средних танков, Кюхлеру под Ленинградом ничего не оставалось, как бросать «новое оружие» Гитлера в бой, чтобы заткнуть «бутылочное горло».

Кирилл Афанасьевич Мерецков, командовавший в то время Волховским фронтом, в своих мемуарах «На службе народу», вспоминая бои у Синявинских высот 15 – 17 января 1943 года, пишет:

«Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжелый танк „тигр“, ранее проходивший испытания под Сталинградом. Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые щели танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину. Фашисты [364] долго держали ее под непрерывным огнем и даже пытались отбить танк контратаками. Позднее я распорядился отправить „тигр“ на наш опытный полигон, где изучали стойкость его брони и выявляли уязвимые места».

Вряд ли Кирилл Афанасьевич Мерецков тогда, во время прорыва блокады Ленинграда, знал, что впервые под Ростовом Гот бросил «тигров» в бой всего на несколько дней раньше (6 и 11 января), чем у Синявинских высот. В то же время еще в двадцатых числах сентября батарейцы 1225-го гаубичного полка Волховского фронта первыми «рассекретили» «тигров» под Мгой. А вот командующему об этом не доложили. Считали, что каким бы противник ни был, главное – бить его.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, координировавший в то время действия Ленинградского и Волховского фронтов по прорыву блокады Ленинграда, в своих «Воспоминаниях и размышлениях» описывает еще один эпизод пленения «тигра» в районе рабочих поселков:

«16 января мне доложили, что меж рабочими поселками № 5 и 6 наши артиллеристы подбили танк, который по своему виду резко отличается от известных нам типов боевых машин противника, причем гитлеровцы принимали всевозможные меры для его эвакуации в тыл.

Я заинтересовался этим и приказал создать специальную группу в составе стрелкового взвода с четырьмя танками, которой была поставлена задача захватить подбитый вражеский танк, отбуксировать его в расположение наших войск, а затем тщательно его обследовать.

В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Этот участок местности противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее вражеская машина была доставлена в наше расположение».

О подробностях этого эпизода я узнал от других товарищей.

14 января наши войска отбили очередную контратаку в районе рабочих поселков №. 5 и № 6. Враг отступил и оставил на ничейной полосе подбитый нашими артиллеристами неизвестный ранее по своей конфигурации танк. Его обнаружили бойцы 86-й танковой бригады.

Немцы, должно быть памятуя историю с шестью «тиграми», которая имела место 21 сентября на этом участке фронта, и гнев Гитлера, предпринимали [365] отчаянные попытки для эвакуации танка в свой тыл. Задача, возложенная Жуковым и Мерецковым на специальную группу из 18 человек во главе со старшим лейтенантом А. И. Косыревым, была не из легких. Фашистское бронированное чудовище было огромных размеров, а 86-я бригада имела только легкие танки, поэтому для буксировки «тигра» группе А. И. Косырева выделили их не один и не два, а четыре.

В ночь на 17 января под покровом темноты группа двинулась к подбитому танку. Гитлеровцы непрерывно обстреливали этот участок. Несмотря на потери, группа добралась до цели. Когда смельчаки проникли внутрь танка, они обнаружили там фугас, заложенный в моторно-трансмиссионное отделение. Почему фашисты не воспользовались им – остается только гадать. Косыреву пришлось повозиться, чтобы обезвредить мощный заряд, после чего приступили к буксировке машины. Это оказалось очень трудным делом. 4 наших легких танка впряглись, как четверка лошадей, по два на каждый буксировочный крюк «тигра» и, надрываясь от натуги, поволокли 55-тонную махину. К утру трофей был в нашем распоряжении.

Георгий Константинович Жуков свидетельствует:

«В результате изучения танка и формуляра, подобранного, на снегу, мы установили, что гитлеровское командование для испытаний перебросило на Волховский фронт экспериментальный образец нового тяжелого танка „тигр“ под номером один».

Нет, это был уже не экспериментальный образец. Экспериментальные погибли 21 сентября 1942 года под Мгой. В зимних боях под Ленинградом появились уже серийные танки, запущенные в производство фирмой «Хеншель» в Касселе.

Как мы уже знаем, эти машины только в августе 1942 года начали выпускаться фирмой «Хеншель», в войсках их насчитывалось вместе с «тиграми» Порше всего немногим более трех десятков. Вопреки здравому

смыслу Гитлер потребовал бросить их в бой разрозненно: пятерку «тигров» Порше под Киров для патрулирования дороги и по одной роте «тигров» Хеншеля под Ленинград и Ростов. Уж очень фюрер хотел увидеть в «тигре» неуязвимую, всесокрушающую машину. Генерал Гудериан в книге «Воспоминания солдата», подводя печальные итоги поражений танковых дивизий вермахта на советском [366] фронте, с грустью сетовал на то, что

«противник преждевременно получил ценнейшие сведения о новом танке».

Забегая вперед, отметим, что позднее, в Курской битве, немецко-фашистское командование применило «тигры» в большом количестве. Однако наши войска смело вступили с ними в противоборство, зная их уязвимые места.

Павел Степанович Севернюк, проживающий в селе Снегиревка Николаевской области, участник прорыва блокады Ленинграда, тоже рассказал мне о случае захвата исправного «тигра» в январе 1943 года. В то грозное время войны Павел Степанович был помощником начальника технической части танкового батальона 16-й танковой бригады Волховского фронта. Захваченный «тигр» оказался совершенно исправным. Гитлеровцы не сделал из него ни одного выстрела. Экипаж, очевидно, погиб во время артиллерийского обстрела. Он ночевал не в танке, а в землянке, и там, очевидно, наш снаряд и накрыл его.

П. С. Севернюк поведал и о тактике действий «тигров» в «бутылочном горле».

«Я не видел,– рассказывал он,– чтобы „тигры“ ходили в атаку. Немцы держали их в засадах и стреляли с расстояния 1,8 – 2 километра по нашим танкам».

Трофеи – машины, оружие, боеприпасы, танки – тоже дают «показания» и могут достаточно многое рассказать и о себе, и о их создателях. В иных случаях «показания» танков даже ценнее сведений, которые дают на допросе пленные танкисты. Так было и с «неуязвимыми тиграми».

Комиссией на полигоне по изучению тактико-технических характеристик «тигров», куда был доставлен «пленник», руюводил Петр Клементьевич Ворошилов. В комиссию вводили нарком танковой промышленности В. А. Малышев, командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии Я. Н. Федоренко, командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов, конструкторы танков и артиллерийских систем.

«Тигр» был обстрелян артиллерийскими снарядами разных калибров со всех сторон. Оказалось, что советская артиллерия способна их поражать. Когда члены комиссии подошли к танку, они не поверили своим глазам: [367] снаряд 85-миллиметровой пушки пробил лобовую броню, прошел навылет и вырвал кормовой лист. Немецкие конструкторы вынуждены были поставить на «тигр» толстую броню низкого качества, другой не оказалось.

Обнаружилась также любопытная деталь: башня этой тяжелой машины с хищно вытянутым хоботом пушки разворачивалась медленно. Поэтому нашим танкистам была дана рекомендация: как только бронированный «зверь» даст пристрелочный выстрел, сразу же делать резкий маневр и, пока вражеский наводчик станет разворачивать башню, бить по «тигру». Именно так и поступали экипажи наших юрких тридцатьчетверок. Эти средние танки нередко выходили победителями в поединке с «тиграми».

Безусловно, обследование и выявление тактико-технических характеристик «тигра» за полгода до грандиозного сражения на Огненной дуге под Курском оказалось весьма кстати. Однако не все нужные выводы из него были сделаны. Следует обратить внимание на то, каким оружием наши войска поражали «тигров». Во всех описываемых случаях их поражали орудия, в «обязанность» которых, если так можно выразиться, не входит непосредственно борьба с танками. В первом случае это оказалась 122-миллиметровая гаубица, в другом – корпусная пушка, в третьем – 85-миллиметровая зенитная пушка.

Лишь Кирилл Афанасьевич Мерецков пишет, что «тигра» подбили наши бронейбойщики-пехотинцы, поразив его в смотровые щели. Конечно, противотанковое ружье было грозным оружием против легких и порой средних танков, а также бронетранспортеров, но не «тигров». История Великой Отечественной войны знает немало примеров успешного единоборства наших бронебойщиков и с «тиграми», «пантерами» и даже «фердинандами». Но это случаи, а не правило. Противотанковое ружье – оружие ближнего боя.

Борьбу с танками противника вели прежде всего наши танки. КВ и Т-34 делали это весьма успешно, но на их вооружении стояла 76-миллиметровая пушка, а «тигры» – это не прежние Т– III и Т– IV начального периода войны... Жаль, что это не встревожило должным образом командование и не заставило срочно вооружить наши танки более мощными пушками. [368]



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать