Жанр: Фэнтези » Дэйв Волвертон » Рожденная чародейкой (страница 5)


ГЛАВА 2

ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ


Идущий дорогой чародеев не ходит тропами,

проложенными обычными людьми.

Мистаррийская пословица


По дороге из Карриса на север Габорн по-прежнему чуял запах войны. Казалось, он весь пропитался вонью заклятий горной колдуньи, как рубаха у него под кольчугой пропиталась потом и дымом костров.

Вечер был тихим и туманным. Ночь как будто не с небес спускалась, а поднималась с земли, подобно влажным испарениям из болотистых низин. Птицы молчали. Лишь копыта коней глухо стучали по грязной дороге. Хотя их ехало семь человек, не слышно было даже поскрипывания сбруи.

Они прискакали в какой-то городок. Прежде Габорн знал название каждой деревни в своем королевстве, но после гибели Посвященных в Голубой Башне память его ослабела.

Впрочем, это не имело значения. Городок был пуст; по улицам бродила, виляя хвостом, одинокая рыжая собака. Забыв его название, Габорн никого этим не оскорбил.

Старый, тесный городишко, с домами из тесаного камня. Какой-то хитрец в далеком прошлом выстроил постоялый двор так, что практически перегородил проезжую дорогу, полагая, видимо, что путники предпочтут остановиться на ночь, чем искать путь в обход. Потом вокруг постоялого двора появились дома и лавки.

На улицах цокот копыт зазвучал громче. Габорн услышал, как позвякиванье его кольчуги отдается эхом от каменных стен.

Городок казался ему немым укором. На улицах не играли дети. Хозяйки не переругивались через заборы. Не мычали коровы, призывая доильщиц поторопиться. Не стучали топорами мужчины, заготавливая растопку для очага. Не вился над трубами дым, донося дразнящий аромат жареной курицы.

Молчали молоты кузнецов. В затянутых облаками небесах не горели звезды. Не слышалось детского смеха.

«Так будет выглядеть весь мир, — думал Габорн, — когда нас не станет».

— Надо было все-таки убить Радж Ахтена, — устало сказала Эрин Коннел.

— Земля не разрешает, — ответил Габорн.

— Но если мы нападем на его Посвященных, — заметил принц Селинор, — возможно, это не то же самое, что напасть на него самого.

У Габорна мысль об убийстве Посвященных вызывала тошноту. То были обычно ни в чем не повинные люди. Красота Радж Ахтена ослепляла как молния, голос его оглушал как гром. Властитель Рун мог взять дары у вассала, только если тот отдавал их по доброй воле. Но как было слабому человеку устоять перед величественной просьбой Радж Ахтена? В Рофехаване говорили, что «лицо абсолютного зла бывает прекрасным». Радж Ахтен действительно был прекрасен.

Некоторые считали, что силой своего голоса он мог обмануть даже себя самого. Других-то он точно обманывал часто — даже своих врагов. Женщины влюблялись в него с первого взгляда, мужчины проникались к нему уважением. И стоило Радж Ахтену сказать, что служение ему принесет им только пользу, как они тут же предлагали ему свои дары и саму жизнь.

Миру грозила катастрофа — война с опустошителями не на жизнь, а на смерть. Радж Ахтену уже удалось убедить десятки тысяч людей, что в этой войне человечество сможет выжить, только объединив свои лучшие качества — силу, жизнестойкость и ум — в одном человеке, который будет их защитником. Ибо человек этот станет бессмертным, мифической Суммой Всех Людей.

Не все, конечно, позволяли Радж Ахтену себя убедить. Поэтому он воевал с Рофехаваном, желая превратить в своих слуг и его подданных.

Это было подло. Габорн, сознавая силу Радж Ахтена, уже не верил, что его можно победить. Разве только окольным путем, как предложил Селинор, — убив его Посвященных. Когда умирал Посвященный, отдавший лорду какое-то свое качество, лорд этого дара лишался.

Убийство же нескольких тысяч Посвященных настолько уменьшило бы силы Радж Ахтена, что появилась бы возможность победить его в бою.

Но кто бы на это пошел? Только не Габорн. У людей, посвятивших себя Радж Ахтену, просто не хватило ума, чтобы разглядеть, кто скрывается под этой прекрасной личиной. А многих Лорд Волк и вовсе к этому принудил. Да, они переносили пытку форсиблем и отдавали дары, но лишь потому, что его они боялись больше, чем прикосновения форсибля.

— В замке Сильварреста он брал в Посвященные детей, — буркнул Габорн. — Кровь детей я пролить не могу.

— То же самое он делал и в Инд опале, — сказал Джурим. — Дети и женщины — он знает, что у порядочного человека на них не поднимется рука.

Габорна затошнило.

Думать о Радж Ахтене ему было уже невмоготу. Жадность Лорда Волка отталкивала. И Габорн подумал: «Не следовало мне и пытаться его обратить. Тем более надеяться сделать своим союзником».

Проезжая по этим мрачным улицам, он сосредоточился на чувствах и зрении Земли, чтобы узнать, не грозит ли сейчас какая опасность Избранным. Вчера его волновал только Каррис.

Земля поручила Габорну избрать людей, семена человеческого рода, чтобы «спасти их в грядущие темные времена». Заодно она даровала ему силу чувствовать грозившую Избранным опасность.

Чувство опасности он сохранил, но утратил силу предупреждать людей.

И напади сейчас кто на Избранных, все, что он мог — это переживать нависшую над ними угрозу, пока они не погибнут. Однако он надеялся на лучшее. Сил стало меньше, но все-таки, чувствуя опасность, какие-то несчастья он мог еще предотвратить.

Вот и теперь он, как слепец, проверил на ощупь пределы оставшегося у него дара.

Опасность, казалось, была повсюду. В Каррисе битва еще не кончилась. Рыцари Справедливости Скалбейна гнали опустошителей

на юг. За одну секунду погибло сразу двое Избранных. Утрата причинила Габорну острую боль.

Радж Ахтен бежал на запад, в Индопал. Габорну он, как ни странно, показался скорее мертвым, чем живым, и это его немало удивило.

Но вслед за тем он оцепенел от ужаса, ибо ощутил… да, сразу несколько угроз, чреватых такими страшными последствиями, как ни одна из прежних. Не то чтобы беда была рядом. Нет, он даже смог определить, кому и когда будет грозить опасность. Первой жертвой станет его жена, Иом. Не сегодня. Он уже почти научился определять время нанесения удара по силе своего предчувствия. До завтрашнего дня Иом как будто ничто не угрожало. Но следовало сохранять бдительность, поскольку источника опасности он не знал и не всегда еще мог определить.

Следом предчувствие предупреждало о более общей опасности. Она по-прежнему нависала над десятками тысяч людей в Каррисе. «Снова опустошители?» — подумал он. В Каррис беда должна была прийти уже после того, как что-то случится с Иом. Не ранее завтрашнего вечера или даже следующего дня.

Далее — опять сгущались тучи над Гередоном. Габорну это напоминало снимание слоев с луковицы. Первый слой — опасность, грозившая Иом, самая близкая по времени. Второй слой — угроза для десятков тысяч в Каррисе. И не пройдет и недели, как могут погибнуть уже сотни тысяч гередонцев…

А в самой «сердцевине луковицы» он чувствовал единую для всех, последнюю погибель. Она грозила каждому человеку, которого он избрал, более того — миллионам людей, всем народам.

Дух Земли предупредил Габорна, что от него зависит судьба человечества. И Габорн принял на себя роль защитника. Ему представлялось, что впереди годы и годы борьбы. Долгие войны и затяжные осады.

Но конец был совсем рядом. «Через пять дней? — подумал он. — Не больше чем через неделю, это уж точно». У него перехватило дыхание, во рту пересохло.

«Не может быть! — сказал он себе. — Мне это только кажется».

Озноб пробрал его до самых костей.

Со всех сторон на него смотрели разбитые окна домов, как пустые глаза. Словно он попал в город призраков.

Габорн пришпорил коня, вырвался вперед. Иом, Селинор, Эрин, Джурим, Биннесман и вильде поспешили догнать. Он был рад, что никто из них не пытается с ним заговорить.

Выехав из города, Габорн сразу же свернул налево, на дорогу к Балингтону. Эту деревушку он полюбил еще в юности и решил теперь заночевать в ней. Тихое, безмятежное место, пышные сады. Там чувствовалась Сила Земли, и там он мог соприкоснуться со своей госпожой. До деревни было всего три мили.

Кавалькада приблизилась к двум холмам, стоявшим у дороги, как часовые. Поля сменялись здесь рощами величественных буков, высоко вздымавших над головами людей свои ветви.

У холмов дорога поворачивала. За поворотом путь всадникам неожиданно перегородила перевернутая телега. Невдалеке от нее на обочине грелись у костерка какие-то люди — шесть темных фигурок.

При виде Габорна они вскочили на ноги. Все шестеро были необыкновенно маленького роста, почти карлики. И вооружены они были странно — колесными спицами, колунами, серпами и самодельными острогами. Доспехами им служили рабочие кожаные передники. У старшего была седая борода и мохнатые, как гусеницы, черные брови.

— Стойте, — сказал он. — Стойте, где стоите. Тута на деревьях сто лучников сидит. Чуть дернетесь — истыкают стрелами, как ежа.

Беглого взгляда Габорну хватило, чтобы понять, что не все стоявшие перед ним «воины» были взрослыми. В основном, мальчики-подростки — братья, судя по лицам. И все ростом с карлика, как и отец. Такие же, как он, кудрявые, с одинаковыми носами картошкой. Видеть им мешал свет собственного костра, и угроза казалась смехотворной.

— Сто лучников? — переспросил Габорн, когда спутники догнали его и остановились позади. — Чтобы превратить своего короля в подушечку для булавок, вам хватило бы и половины.

Он подал коня к костру.

Все шестеро упали на колени и со страхом уставились на господ.

— Мы видели, как ваша светлость скакали нынче утром на юг! — крикнул один из них. — Боялись, что разбойники нагрянут. Тут ведь наш дом, и все такое.

— А еще мы слышали, как земля гремела, и тучу видели над Каррисом! — добавил другой.

— Правда? — спросил третий. — Вы Король Земли?

И все выжидающе уставились на Габорна.

«Король ли я Земли? — подумал он. — И как мне теперь отвечать на этот вопрос?»

Он знал, чего они хотят. Шесть коротышек без всяких даров встали тут, преграждая дорогу Неодолимым Радж Ахтена. О такой глупости — или доблести — он еще не слыхал. Они хотят, чтобы он их защитил. Чтобы он их избрал.

И он сделал бы это, если б мог. Он много размышлял о том, что же он ценит в людях. Хроно его говорил, что Габорн ценит людей проницательных, в то время как многие предпочитают сильных и хитрых.

Но сейчас Габорн понял, что больше всего ценит тех, кто умеет любить и живет честно. Людей с чистой совестью, решительных, людей, которые не боятся выступить против тьмы, даже не имея надежды победить. Он чувствовал, что для него честь — находиться в обществе этих простых, но сильных духом крестьян.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать