Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Стерва на десерт (страница 28)


— И возраст у нее предпенсионный, пожалей старушку.

— Ну, хорошо, — согласилась я. — Только сначала по правилам надо его предупредить… — Я осторожно постучала в дверь. — Гражданин маньяк, если вы добровольно не покинете кабину, мы нанесем вам тяжкие телесные повреждения.

— Сдавайся, вражина! — крикнула одна инженерша и швырнула через перегородку свой ботинок.

Но заключенный не удостоил нас ответом. Он сидел тихо, как мышь, и даже спикировавший на него ботинок не вызвал не единого возгласа.

Что ж, у нас не осталось выбора, придется по-плохому!

Я взяла только что принесенный чайник, взгромоздилась на рундук, одной рукой обхватила трубу, чтобы не упасть, вторую, с кипятком, перекинула через бортик и, зажмурив глаза, плеснула. Ожидаемого душераздирающего крика не последовало, не было слышно даже писка.

— Ты промазала, — ответила на мой недоуменный взгляд Маруся. — Прицелься получше.

Я вздохнула, покрепче вцепилась в трубу, потом привстала на носочки и заглянула за перегородку. Увидела сгорбившегося на унитазе мужика, закутанного с головой в синий халат.

— Мужик, сдавайся, теперь я попаду! — предупредила я. Но синий куль только пошевелился, кажется, от судорожного вздоха. Его упрямство меня разозлило — это ж надо быть таким твердолобым, ведь все равно мы его выкурим рано или поздно, но ему обязательно надо, чтобы пацифистка отказалась от своих принципов. — Ты сам напросился! — вздохнула я и плеснула на синеющую перед глазами спину.

На этот раз он закричал, правда, не душераздирающе — все-таки вылила я чуть— чуть. Зато он дернулся, отчего халат с его головы сполз, обнажив уже виденные мной рыжеватые волосенки. Виденные-то они, виденные, да только не опознанные. Я все не могла понять, кого же мы поймали. И тут я решила, как выражаются в криминальных кругах, взять его на понт.

— Эй, да я тебя узнала! — воскликнула я очень убедительно.

Эффект превзошел все мои ожидания: неопознанный объект вздрогнул и резко поднял голову.

— Вася!? Вася Бодяго!? — охнула я.

— Вася? — не поверила Маруся.

— Кошатник? — переспросила еще одна дама. Всем не верилось, что такой милый, воспитанный Вася, такой предсказуемый, ласковый, и если не брать в расчет кошек, даже нормальный Вася Бодяго и есть тот маньяк, за которым мы больше года охотимся.

— А мне он всегда казался подозрительным! — торжественно изрекла инженерша.

Я передала чайник в надежные Марусины руки, а сама, уцепившись покрепче, продолжала балансировать на ободке унитаза.

— Как же так, Вася? — удрученно выспрашивала я, пытаясь заглянуть в его глаза.

Но глаза Вася прятал, он стыдливо закрывал их руками и, кажется, всхлипывал.

— Зачем ты, дуралей, в толчке засел?

— Хы-ы-ы, — все громче всхлипывал он.

— Ты разве не знаешь, что это плохо?

— А я плы-ы-ы-хой.

— Ты, Васенька, просто больной.

— Нет, нет. Я плохой, — убивался Вася, размазывая по конопатым щекам слезки. — Я с детства подглядываю. И мне это нравится.

— А женщин невинных резать тебе тоже нравится, нехристь? — выкрикнула из толпы какая-то правдолюбка с горящими от возмущения глазами.

— Это не я! Не я! — взмолился Вася и на сей раз преданно заглянул мне в глаза. — Ты же веришь, что это не я.

— Он это, точно он, — зашумели женщины. — Больше некому.

— Не я это, клянусь, не я!

— А вот милиция разберется, ты или не ты, — закричала Маруся и попыталась взобраться на занимаемый мной унитаз. — Мы уже Геркулесова вызвали, вот он тебе задаст! — продолжала пугать Маруся, не оставляя при этом попыток добраться до Бодяго, на сей раз по средствам подпрыгивания. — Поплатишься, кошколюб за все! — со злостью закончила она и допрыгнула-таки до края перестенка. Допрыгнуть-то, допрыгнула, да так и повисла, так как сил на подтягиванье уже не хватило, все они ушли на угрозы.

— Оставьте меня в покое, — послышалось из-за двери жалобное блеянье.

— Нет, вы поглядите на него! — заголосила Княжна. — Он, извращенец, нам житья не дает, а мы еще и виноваты.

— Оставьте…

— Ща-а-а, я тя оставлю… — пыхтела Маруся, подтягиваясь на своих ослабевших руках. — Вот как ща оставлю… — Нога ее уперлась в дверную ручку, что очень помогла подъему. —Узнаешь, почем сотня гребешков.

— Маруся, уймись. Сейчас у тебя от натуги пупок развяжется, — предупредила я, хотя переживала не столько за подругу — ей-то двужильной ничего не будет — а за Васю, который в скором времени сможет на себе испытать все силу Марусиного гнева.

Но Маруся не слушала, она уже висела на локтях, причем одна ее нога по-прежнему опиралась на ручку, зато вторая вдавливала в унитаз мою.

Ее ярость оказалась заразительной. Все остальные, видя с каким остервенением Маруся пытается добраться до маньяка, потихоньку начали заводиться и плотнее придвигаться к закрытой двери кабинки.

— А ну открывай, вискас проклятый! — забарабанила по пластику самая старая и, на первый взгляд, самая безобидная (просто «божий одуванчик») лаборантка.

— Ату его, ату! — подхватила Вера Ивановна.

— Выкуривай гада! —

«божий одуванчик» прицелилась и метнула совок, как бывалый индеец свой бумеранг, через дверь.

К ней присоединилась еще парочка особо взбешенных дам. И вслед за совком полетела мыльница в паре с чьим-то беретом. Раздался грохот, жалостный писк. А потом помещение огласил победный клич Маруси, которая добралась до верха, перекинулась через перегородку так, что все туловище до пояса свисало в забаррикадированную кабинку, и вцепилась мертвой хваткой в загривок ошалевшего, совсем не сопротивляющегося Васи.

Чем бы это кончилось, могу только представить! Но на счастье Бодяго, в тот момент, когда вторая Марусина рука уже примерилась к его взлохмаченной челке, дверь туалета распахнулась, явив нашему взору Геркулесова с вытянутой от удивления смазливой физиономией. И скажу честно, еще никогда я не была так рада его видеть!

— Что здесь происходит? — вымолвил он, когда немного пришел в себя.

— Вот, товарищ милиционер, вашу работу за вас делаем, — ехидно доложила Вера Ивановна. — Преступника ловим.

— По моему, вы его уже поймали и теперь, — он глянул на торчащую к потолку Марусину попу, — …пытаетесь устроить суд Линча.

— Мы просто пытаемся его выкурить из кабинки, — буркнула я.

Геркулесов с сомнением на меня глянул, оценил мою диспозицию, после чего сделал вывод.

— И зачинщица, конечно, вы.

— Я не зачинщица, я наоборот…

— Ну, хватит. — Он решительно вошел в нашу кабину, схватил меня под колени и снял с унитаза. Потом дернул Марусю за штанину. — И вы слезайте.

— Не могу, — послушался сдавленный шепот нашей подруги. Похоже, после того, как кровавая пелена спала с ее глаз, она обнаружила, что висит на высоте 2 с чем-то метров от земли и не имеет никакой возможности слезть.

— Не дурите, слезайте!

— Не могу, боюсь.

— Но как-то вы ведь туда забрались!

— Сама не знаю, как мне это… ой, мамочка, высоко-то как, — запищала Маруся.

Геркулесов удрученно вздохнул, встал на унитаз, просунул руку под Марусино пузо и приподнял ее на себя.

— А-а-а! — послышалось из закрытой кабинки. Голос, причем, принадлежал не женщине.

— Ну, чего еще? — рявкнул Геркулесов, заглядывая за перегородку. — Да вы волосы-то его отпустите, гражданочка. Так можно и без скальпа человека оставить. Ну!

Судя по всему, Маруся добычу из рук выпустила, потому что в следующее мгновение она уже стояла на полу, красная, всклокоченная, но довольная оттого, что душка следователь все еще продолжал ее придерживать за плечи.

— Ну, с нами вы быстро разобрались! — поддела я Геркулесова. — А вот как вы Ваську оттуда будете вытаскивать?

Он не удостоил меня ответом, вместо этого он запустил свою левую руку за перегородку, секунду пыхтел, потом к левой присоединилась правая, и уже через полминуты из-за перестенка показалась рыжая макушка Васи, которого Геркулесов вытащил, вцепившись в его подмышки.

— Браво, доблестной милиции! — заверещала Маруся.

— Браво, — подхватила Маринка, но не слишком восторженно. — И что вы теперь с ним сделаете?

— Временно задержим.

— А когда выясните, временно или постоянно? — забеспокоилась Вера Ивановна. — А то я послезавтра в санаторий собираюсь.

— И что из этого?

— Но я же должна знать он это или нет! Иначе я не смогу сосредоточиться на отдыхе.

— Сочувствую, но успокоить не могу. Никто не знает, как будет продвигаться следствие.

Тут Геркулесову пришлось немного встряхнуть Васятку, ибо он яростно трепыхался и порывался сигануть в дверь.

— Успокойтесь, пожалуйста.

— Но это не я, не я.

— Как не ты? — уперла руки в боки Княжна. — Ты застигнут на месте преступления!

— Да, это я. Но то, другое, не я! — забормотал он. — Я не убивал. Я плохой, знаю, но я не убийца. Это не я.

— Разберемся! — выдал Геркулесов свое любимое слово, после чего распрощался с нами и отволок уже притихшего Васю к милицейской машине.

А уже через 10 минут, весь институт облетела новость о том, что маньяка поймали. Еще через полчаса оказалось, что поймали при попытке очередного убийства. Спустя час институтские кумушки ломились ко мне в дверь, требуя показать рану, которую нанес мне маньяк перед тем, как его повязал вездесущий Геркулесов. К обеду меня уже похоронили, поэтому кумушки ломились уже с другой целью — выразить соболезнования моим товарищам по работе. В два я воскресла. В три вновь умерла, причем кто-то даже видел, как меня увозила «труповозка».

Когда же рабочий день подошел к концу, Антошка Симаков оповестил всех о том, что Вася вовсе не Вася, а известный маньяк Чекотило, которому каким-то волшебным образом удалось избежать смертной казни.

Вот на такой оптимистической ноте мы и закончили день.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать