Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Стерва на десерт (страница 29)


Пятница

Друг Колька и его находка

С утра институт еще гудел. В каждой комнате велось горячее обсуждение Васькиных пороков, зверств, его биографии, родословной, а так же его обозримого будущего, которое, если верить Антошке Симакову, намечалось не просто безрадостным или страшным, а почти никаким, ибо окончить свою жизнь Вася Бодяга должен в скором времени и на электрическом стуле. Тот факт, что стул этот в нашей стране никогда не применяли, Симакова не смущал, как и то, что смертная казнь уже больше года, как отменена.

Вообще в последнее время в нашем НИИ второй по популярности личностью (пальму первенства по-прежнему удерживаю я) является Антошка Симаков. Благодаря своему умению знать все обо всем, богатому, я бы даже сказала, роскошному воображению, ну и, конечно, хорошо подвешенному языку бывший инструктор по физкультуре превратился в шоу-мена. Теперь, как мне рассказала одна приближенная к «императору Антону 1-ому» особа, в его 46-ой комнате постоянно толчется народ, окружая его вниманием и ловя каждое его пустое слово. А он, вальяжно развалясь, восседает в кресле в центре комнаты и «гонит им такое фуфло», что позавидовал бы даже Стивен Кинг.

Вот по этому, первое, что я сделала, переступив порог института, так это отправилась на третий этаж и постучала в дверь 46-ой комнаты. Мне просто необходимо было узнать, что предприняли «Геркулесов и компания», чтобы «повесить» на Ваську три трупа.

Мне не ответили. Тогда я не стала церемониться и просто вошла.

Пред моими удивленными очами предстала живописная картина: в центре комнаты на покрытом плюшем кресле полулежал его высочество Антон Григорич Симаков, вокруг него тетки всех возрастов, одна чашку ему с чаем протягивает, другая торт, третья сигарету (хоть в комнатах курить строжайше запрещено), десятая веером из сложенных инструкций обмахивает. Ну, просто султан-паша в окружении наложниц.

— … и вот, друг Колька мне и говорит. Помоги Антон Григорьевич следствию, подскажи, что нам делать, — самозабвенно врет Симаков, а кумушки его слушают, пораскрывав рты.

— А друг Колька тебе не сказал, какое обвинение он собирается предъявлять задержанному?

— А? — испуганно озираясь, вымолвил Антошка.

— Обвинение, говорю…

— Лелечка, — показушно обрадовался он, — героиня наша!

— Так что там со следствием, как дела идут?

— Да я вроде… хм… вот девочкам рассказал уже, — начал мямлить он, мудро рассудив, что, продолжив брехать, может нарваться на неприятности. Знает, что я пустой трепотни не выношу.

— Обыск в комнате Бодяго провели?

— А как же!

— Неужели? А по моему, еще не успели.

— Да? — испугался Антон, он понял, что до развенчания культа его личности остались считанные минуты.

— Да. И меня удивляет, почему твой друг Колька еще этого не сделал.

Антошка засопел, придумывая, что бы сказать, а потом нашелся:

— Дамы, не соблаговолите ли оставить нас с госпожой Володарской наедине, нам, видите ли, надо обсудить кое-какие следственные тонкости.

Дамы понимающе закивали, после чего покинули помещение.

— И чего ты им тут брехал?

— Да ничего, собственно, так рассказал, что знаю.

— Вот давай теперь и мне, только без этих твоих штучек, про друга Кольку и прочее.

— Конечно, конечно, — начал лебезить Антон, поняв, что я не собираюсь выводить его на чистую воду. — Я ведь так, для красного словца… Ну, ты понимаешь.

— Короче, Симаков, мне некогда.

— Ага, ага, — он наморщил лоб, сосредотачиваясь.

— Ну?

— Ну-у-у.

— Так ты что же, ничего не знаешь? — заподозрила я.

— Почему ничего? Кое-что мне известно.

— И что?

— Ну-у-у.

— Это я уже слышала. Ты по делу давай.

— Ага.

— И это ты уже говорил, — я махнула рукой. — Не знаешь ты, короче, ни фига.

— Не знаю, — сознался, наконец, Антошка.

— Радар что ли сломался? — кивнула я в сторону банки.

— Хуже. Перенесли штаб в недоступное место, — увидев мое недоумение, пояснил. — В бывшую вентиляционную, а там стены толщиной в 20 см, там мой радар не действует.

— Жаль, — сказала я совершенно искренне.

— Еще как! — понурил он головушку, но вдруг встрепенулся. — Но я знаю, что сегодня Геркулесов прибудет в «Нихлор» ровно в 10.

— Подслушал, зачем прибудет?

— Не смог, — вздохнул Антошка. — А это правда, что он еще в Васькиной комнате обыск не провел?

— Издеваешься? Конечно, провел, правда поверхностный.

— Так ты что же…

— А ты думал, что врать один ты у нас мастак?

И провожаемая его возмущенным взглядом, я покинула комнату.

Когда я достигла первого этажа, часовая стрелка моих часов замерла аккуратненько напротив 10-ки. Значит, именно сейчас к нам пожалует сам господин Геркулесов.

Добравшись до двери своей комнаты, я узнала, что немного ошиблась. Оказывается, Геркулесов уже прибыл и к моменту моего появления успел не только открыть комнату Бодяго, но и пошарить там. Короче, когда я уже готова была скрыться за своей дверью, из комнаты по соседству вылетел наш доблестный страж, был он возбужден и растрепан, к тому же жутко пах.

— Отстаньте от меня, — шипел он, лягаясь во все стороны. — Брысь!

Тут я заметила, благодаря вырвавшемуся вместе с Геркулесовым из комнаты свету, что за ним, воя и урча, бежит свора кошек.

— Пошли вон! — продолжал гнать взбесившихся кошаков бедный Коленька.

— Помощь нужна? — поинтересовалась я.

— А? — он поднял на меня свои ошалелые глаза. — Это вы? Чего вам?

— Я, собственно, здесь работаю, — я показала на дверь своей комнаты. — Вот мимо шла.

— Ну и идите себе! — Он хотел еще что-то сказать,

но одна из своры, самая облезлая, уперлась своей одноухой головой в его ногу и начала тереться об нее. Геркулесов брыкнулся, но это не помогло, кошка не только не отлетела, но еще и вцепилась когтями в штанину его фирменных джинсов. — Господи, что же мне делать, перестрелять их что ли?

— Не надо. Господь, к которому вы взываете, вам этого не простит. — Я принюхалась. — Вы валерианкой что ли надушились?

— Да не надушился… Черт бы ваш институт побрал, здесь не только люди, но и кошки психические… Я пролил!

— На что?

— Естественно, на себя.

— Естественно, — улыбнулась я, что, конечно, не очень вежливо, но видели бы вы эту одноухую, обнимавшую милицейскую ногу. — На что именно? На куртку, штаны или кроссовку, кстати, пора перебираться в более теплую обувь, зима скоро…

— На кроссовку, — завопил он, стряхивая еще одну паразитку со своего башмака.

— Ну, так снимите и отдайте на растерзание.

— А в чем я домой пойду?

— Если не отдадите, вопрос будет стоять не так.

— А как?

— Чем? Или на чем? Так как на своих двоих у вас не получится. Они одну отгрызут.

— Кошки-людоеды? Впервые слышу.

— Это ж Васины кошки, а они, как и хозяин, отмороженные.

— Ну, уж нет, я лучше…

Что он хотел сделать, я так и не узнала, потому что в следующий миг одноухая вцепилась в понравившуюся ей ногу зубами. Геркулесов взвыл, тряхнул пострадавшей конечностью, да так энергично, что кроссовка, шнурки которой четвероногие монстры уже успели обмусолить и расслабить, слетела, перевернулась в воздухе, после чего, пролетев не меньше трех метров, благополучно приземлилась.

Кошки с воем бросились к ней.

— С облегчением! — поздравила я.

— Ну вас, — махнул он на меня рукой и заковылял в Васину комнату. Я за ним.

— Не расстраивайтесь, вам мама новые купит.

— Я сам себе на жизнь зарабатываю, — отбрил он меня. — Ясно?

— Угу.

— И в чем теперь, прикажите, до машины идти?

— Ну не знаю, — протянула я, оглядываясь. В комнате ничего подходящего не было — Вася кроссовки «Рибок» видел только по телевизору, а носил стоптанные ботинки или не менее задрипанные кеды. Как раз последние я и обнаружила на батарее. — Вот, пожалуйста, почти то же, что и на вас. В смысле, спортивная обувь, как вы любите.

— Издеваетесь? — укорил он.

— Подшучиваю. А это разные вещи.

— Ладно, — мирно буркнул он. Потом сел, стащил оставшуюся кроссовку, швырнул ее в урну.

— А хотите, я вам шлепки свои дам?

— Опять шутите?

— На этот раз нет. У меня есть шлепки, то есть сланцы резиновые, такие, знаете, что на пляж носят.

— Розовые, наверное?

— Черные, с плоской подошвой.

— А размер? — он показал мне свою ногу, размера примерно 42-го.

— У меня 39, я далеко не Золушка, так что натяните.

— Ладно, тащите.

— А вы мне что?

— Я знал, что эта женщина ничего бескорыстно не делает, — вздохнул он притворно разочарованно. — А что вам надо?

— А вы будто не знаете?

— Догадываюсь.

— Ну тогда рассказывайте, да поскорее. Что нашли? — я обвела глазами помещение.

— Много всякой гадости.

— М…м…м. — Я задумалась, прикидывая, что он имеет ввиду, произнося слово «гадость» — И какой?

— Много грязных фотографий, профессиональных и совсем непрофессиональных, то есть любительских.

— И кто любитель?

— Вася, кто же еще.

— А где он снимал?

— Да везде. На улице под женские юбки объективом залезал. В общественных туалетах. Он и в раздевалках снимал, и на пляже. Много фотографий, сделанных здесь, в институте.

— Как? — Ахнула я. — И кто же на них?

— Все вы.

— Все? — я застучала по своей груди. — Даже я?

— И вы.

— А меня-то он где умудрился…

— Вы сняты в раздевалке в момент примерки какой-то обновки. Кажется… гм… бюстгалтера.

— Все равно не понимаю, я же в комнате была одна.

— Это вы так думали, а Вася ведь не только по туалетам любил прятаться, он и в комнатах засады устраивал. В вашей, например, кроме раздевалки, есть еще и кладовка, так?

— Так.

— Вот в ней он иногда и хоронился, там, между прочим, в стене дырка есть, через которую он и смотрел, и вас снимал.

— Так вот кто там шуршал! — выкрикнула я, негодуя. — А мы думали — мыши.

— Не волнуйтесь, там и мыши есть, он их мышеловкой для своих любимцев ловит именно в вашей кладовке.

— Но откуда он узнает коды? У нас же все комнаты на замках?

— Он же электрик, значит, часто бывает в разных комнатах для того, чтобы лампочки поменять. Вы ему открываете, он запоминает код, а потом проникает уже без вас.

— Какой кошмар! — я, закрыв глаза ладонями, села на стул. — Моя фотография в стиле «ню» есть у какого-то маньяка.

— Теперь нет. — После моего недоуменного взгляда, он добавил. — Теперь она вместе с другими уликами в следственном отделе.

— Успокоили, спасибо. Это значит, что теперь на нее пялится не только Васька, но и весь следственный отдел.

— Что вы, я не даю.

— Один любуетесь?

— Да я одним глазком, — не слишком убедительно успокоил он.

— И как я вам?

— Могу вас заверить, что у вас самые роскошные формы из всех институтских дам, — горячо выпалил он.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать