Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Стерва на десерт (страница 50)


Воскресенье

Почти Хеппи и точно Енд

Когда я очнулась, было светло. И тихо. Еще приятно пахло свежестью и духами. К тому же глаз радовал беленый потолок с веселеньким абажурчиком в центре — именно его я увидела, когда приподняла тяжелые веки.

Я повернула затекшую шею. Тут же ткнулась носом в огромный букет, лежащий на прикроватной тумбочке.

— Тьфу ты, — слабо выругалась я, отодвигая веник, чтобы обозреть все помещение.

После детального осмотра выяснилось: а) я нахожусь в больничной палате; б) голова моя перебинтована; в) она трещит, но сильно не болит; г) запястья синие от недавних пут, а на щиколотке и вовсе рана, которую, судя по всему, пришлось зашивать, и, наконец, д) в уголке палаты на табурете клюет носом Геркулесов.

— Эй, — позвала я дремлющего.

Он вздрогнул, заморгал, а, увидев меня в добром здравии, даже подпрыгнул.

— Леля проснулась! — заголосил он радостно и бросился через все комнату ко мне. Когда добежал, хотел чмокнуть, но вовремя одумался и участливо спросил: — Как ты?

Я подвигалась на матрасе. Поморщилась от возобновившейся боли, после чего заверила, что нормально.

— Это здорово. Ты знаешь…

— Я что-то не припомню, чтобы мы переходили на «ты».

— Прости…те.

— Да ладно, — я по-дружески хлопнула его по плечу. — Это я так, по привычку вредничаю. Не обращай внимания. Ты мне лучше скажи, это ты меня спас?

— Я! То есть не столько я, сколько ты сама. Да еще подружки твои.

— Как это? — опешила я.

— Рассказать? — он подтащил к кровати табурет, угнездился на нем и начал. — В общем, дело было так…

Как было дело, расскажу своими словами. Итак, мой звонок застал Коленьку в кровати. Разбудил. И разозлил, естественно — мало того подняли среди ночи, так еще и не понятно кто, номер-то определился незнакомый. Решил, что это я издеваюсь. Ну и вздумалось ему мне в ответ гадость какую-нибудь сделать. И не придумал Геркулесов ничего лучшего, чем позвонить мне, дабы сказать, что обо мне думает. Звонит, значит, по номеру, который его сотовый зафиксировал. А в ответ лишь гудки. Странно — подумал Коленька и забеспокоился.

На всякий случай позвонил ко мне домой, разбудил семейство Володарских, поболтал с бабушкой, из разговора выяснил то, что меня нет, хотя должны бы уже давно прибыть, и то, что я разгульная баба, раз предки обо мне не беспокоятся, даже тогда, когда я не являюсь домой в назначенный час. После беседы Коленька принял решение плюнуть на меня, хулиганку, и завалиться досматривать сны.

А тем временем в комнате, где я оставила подруг, произошло страшное — Сонька проснулась. Она свалилась с кресла, в которое я ее посадила, открыла глаза, а кругом чернота. Бедняжка чуть не наложила в штаны от страха. И с перепугу начала носиться по темному помещению, натыкаться на все углы, громить стулья, пинать ведра, орать «Хочу домой, к маме!». Как раз в это время вахтер, до сего момента мирно дремавший, решил совершить обход объекта: поднялся на 2 этаж, прошелся по коридору, как неожиданно заслышал нечеловеческий рев, то есть пьяные Сонькины вопли. И они произвели на вахтера такое впечатление, что он, выхватив из кобуры пистолет, вломился в комнату с криком: «Руки вверх, иначе всех порешу!». Не стоит и говорить, что то, что он увидел, включив свет, поразило его гораздо больше, чем ожидаемая банда оборотней. А увидел он следующее: в разгромленной комнате, среди поваленных стульев и сдвинутых столов, стоят две заспанные барышни, одна полупьяная, вторая пьяная; последняя, ко всему прочему, имеет под глазом огромный синяк, на щеке царапину, а на ноге вместо сапога эмалированное ведро.

Когда шок от увиденного прошел, вахтер захотел выяснять, каким ветром задуло этих барышень в НИИ. Но ничего вразумительно он так и не услышал, потому что Сонька вдруг поняла, что меня в комнате нет, и так напугалась, что, выдернув ногу из ведра, ринулась на мои поиски. Ксюша бросилась за ней. И обе они на бегу орали, что Леля пропала. Так они носились по коридорам НИИ довольно долго, (Сонька в авангарде, Ксюша дыша ей в затылок, а вахтер, пыхтя и выкрикивая угрозы, в хвосте) пока на лестничной клетке не нашли брошенный мною телефон. Потом произошла короткая, но бурная драка, в финале которой поверженный вахтер был вынужден смириться с присутствием моих подруг в здании. Мало того, он согласился им помочь в поисках пропавшей подруги.

С начала они хотелись обойтись своими силами, но когда выяснилось, что пистолет вахтера не заряжен, Ксюша предложила вызвать Геркулесова — мало ли от кого придется подругу отбивать, вдруг без оружия не обойтись. Когда Коленька прибыл, Сонька уже вся извелась от бездействия, по этому очень ему обрадовалась, но, увидев, что бравый опер не привез с собой ни базуки, ни даже автомата, сникла, посчитав наган несерьезным оружием. Однако ж отправилась на поиски вместе с ним.

Искали они меня долго. Прочесали все кабинеты, закутки, прошарили подвал, но ни следа Лели Володарской не обнаружили. Не осмотренными остались только складские помещения, хотя там меня найти они не надеялись. Пошли скорее для очистки совести. Вот по дороге они как раз и услышали мой крик.

Компания как раз шествовала через внутренний дворик, когда Геркулесову показалось, что он услышал мой бас. Он остановился, прислушался., не понимая, откуда может идти этот звук, ведь поблизости ничего, кроме заброшенной кирпичной домушки с надписью «Огнеопасно — газ!», не было. Тут крик повторился.

И стало ясно, что именно за обшарпанной дверью этого зданьица, я и ору.

— После этого мы и ворвались, — закончил повествование Геркулесов. — Я вбежал первым, выломав дверь. Следом Соня с фонариком, за ней вторая девушка и вахтер. Когда я увидел, что вся истекаешь кровью, я выстрелил.

— Ты убил его?

— Только ранил. — Коленька грустно улыбнулся. — Приберег гражданина Швейцера для судей.

— Ты видел его… ну, после этого?

— Час назад.

— Он что-нибудь говорит?

— Нет. Лежит молча. Маленький, жалкий, даже какой-то сплющенный, будто раздавленный. А в глазах такое недоумение, будто до сих пор не верит, что для него все кончено.

— И почему он стал таким? — задумчиво спросила я. — Откуда это пренебрежение к чужой жизни? Ведь он не такой уж страшный человек, я говорила с ним, он не садист, не маньяк… Просто когда-то он решил, что чья-то смерть — ничто, по сравнению с его идеей.

— Идеей? Но, как я понял, Швейцер просто хотел загрести побольше бабок.

— И это тоже. Но еще он собирался бороться с мировым терроризмом…

— С арабами он хотел бороться, а не с мировым терроризмом, — уверенно сказал Коленька. — А это, как ты понимаешь, не одно и тоже. Потому что против террора он ничего не имеет, зато против арабов…— Он махнул рукой над головой. — Так что Сулейман ваш Абрамыч фрукт еще тот. Доктор Зло, какой-то. Одержимый идеей фикс.

— А чем ему арабы так не угодили?

— Скорее всего, из-за матери. Он вообще-то с детства малость тронутый был. — Тут Геркулесов замолчал, собираясь с мыслями. — Мы ведь его дневник нашли. Он вел его с детства. Конечно, не очень интеллигентно читать столь личные записки, но, сама понимаешь, в нашей профессии щепетильность только мешает… Тем более дневник многое объяснил и помог в расследовании. Так вот. — Он вновь сделал паузу. — Лейла Швейцер, в девичестве Фаяд, бросила сына и мужа, когда мальчику было 6. Вернее, она вынуждена была это сделать. За Абрама Швейцера она вышла замуж без родительского благословения, попросту сбежала с ним. Ее семья ее искала, через 7 лет нашла. Аж в Советском Союзе. Тогда они и увезли ее, они бы и мальчишку взяли с собой, чтобы попробовать сделать из него настоящего борца с неверными, но тогда он лежал в больнице — Сулейман рос очень болезненным — а чахлые бойцы им не нужны. Вот так Абрам Швейцер остался без жены. А Сулейман без матери. На мальчишку ее исчезновение произвело сильнейшее впечатление. Он замкнулся, зачах. Стал дичиться всех, даже отца. А все потому, что мать заменяла ему всех, ее он не просто любил, а боготворил. Дальше больше: мальчик серьезно заболел — у него по всему телу пошли фурункулы и на нервной почве отказала левая сторона тела. Днями он молча лежал в кроватке, а если и заговаривал с отцом, то только чтобы узнать скоро ли приедет его мамочка. Абрам не знал, что делать. Он был хорошим человеком и не желал наговаривать на родственников жены, по этому решил оградить сына от реальности, придумывая разные сказочки про мамино исчезновение: то она поехала за границу работать, то поплыла на корабле в кругосветное путешествие, то ей пришлось ненадолго уехать на родину, чтобы стать там королевой. В итоге Сулейман, запутавшись в отцовых легендах, сделал своей вывод, что мать его бросила, потому что не любит, а папа не хочет его ранить, по этому и не говорит правды.

— Все это ты узнал из дневника?

— Там о многом написано. Например, о том, как мучительно он выздоравливал, как с головой окунулся в учебу, лишь бы забыть о том, что он не нужен своей матери. — Геркулесов мрачно хмыкнул. — Ты знаешь, а он ведь был вундеркиндом. Если в школу он пошел, не умея ни читать, ни писать, да что там, он говорил-то с трудом, то к 3-ему классу он уже решал сложнейшие задачи по физике. Сулейман вообще имел склонность ко всем точным наукам. Школу он закончил в 15, и учителя не знали, какую профессию он выберет, так как одинаково блестяще он разбирался и в математике, и в физике, и химии. Но он выбрал химию, решил пойти по стопам отца — Абрам Изральевич Швейцер был очень известным специалистом в этой области. Ну вот. Потом учеба, работа, диссертация. Признание. И вместе с этим страшное одиночество — отца убили, когда парень еще учился на первом курсе — комплексы, переросшие в психическое расстройство. — Геркулесов перевел дыхание, хлебнул немного воды из графина и закончил. — Вот такой он, ваш Суля. Вроде страшный человек, а сочувствия заслуживает.

Я хмуро уставилась в стену, решая изменить ли мне мнение о Сулеймане в связи с новыми фактами или нет. После недолгой внутренне борьбы сделал следующее заявление:

— Знаешь, я бы ему, быть может, и посочувствовала, если бы не одно обстоятельство.

— Какое?

— Он мне шишек набил! И щиколотку изуродовал! — воскликнула я возмущенно. — Теперь у меня на ноге шрам останется. На всю жизнь. — Я судорожно охнула, готовая зареветь, но потом мне пришла в голову спасительная мыслишка. — Хотя… Я давно хотела змейку на щиколотке вытутуировать, да все денег жалела. А теперь такой повод, шрамчик прикрыть-то надо…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать