Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Стерва на десерт (страница 8)


Тем временем мы подкатили к подъезду моего дома. Водитель заглушил мотор, обернулся.

— Здесь?

— Да, спасибо. — На прощание я спросила у Геркулесова. — Значит, мы должны вычислить, кто из пятерых моих коллег является маньяком?

Он кивнул. Я вышла.

На том день и кончился.

Четверг.

Бесполезный дедуктивный метод

С тех пор, как я начала мимоходом находить потрошеные трупы, я стала самой популярной личностью в институте. Сразу я всем понадобилась, все захотели со мной дружить, каждая любопытная варвара теперь за счастье бы посчитала общение со мной. Еще меня зауважали, это уже за мою осведомленность о ходе расследования. Даже мои товарки теперь не смели учить меня жизни и тыкать носом в огрызки, оставленные мною на клавиатуре компьютера. Мне бы радоваться, но обстановочка к радости не располагала.

В нашей комнате на протяжении всего утра стояла унылая тишина. Мерно тикали часы, стучали друг о дружку Марьины спицы, за окном приглушенно грохотали трамваи. Никогда еще в нашей шумной обители не было так по-похоронному тихо. Обычно в ней стоял невообразимый гвалт и постоянно слышался смех. Главным шумопроизводителем была Маруся, которая если уж говорила, то так, что слышали люди за стенкой, если хохотала, то до колик, а уж если кричала, то дребезжали стекла и закладывало уши, словно в нашей комнате взлетел реактивный самолет. Княжна, опять же, отправляла нас на галеры очень экспрессивно, а Маринка, когда я ее выводила из себя, (делала я это по 5 раз на дню) громыхала ящиками и хлопала дверьми так сильно, что на стене качались мои поблекшие акварели.

Да и сама я человек довольно смешливый, шумный, а иногда и несносно шумный. Помню, в детстве мне за это сильно доставалось от мамы. Она, видите ли, родила дочь, чтобы ей гордится, а с такой девочкой (и она стучала пальцем по моему лбу) можно со стыда сгореть. То она орет, как резанная, на уроке физкультуры, то свистит на чтении, а что она творит, когда возвращается домой… После этих слов мама обычно замолкала, потому что ничего особенно отвратительного я дома не делала, так, побью какую-нибудь посуду, сломаю табуретку, поиздеваюсь над котом. Но ничего из ряда вон выходящего.

Правда один раз я сильно подмочила свою репутацию, побив на маминых глазах соседа по парте. Мальчиком он был жутко противным, глупым и злым, за это я ему и врезала по дороге из школы, но как на грех, в это время родительница моя стояла у окна и наблюдала, как ее милое чадо возвращается домой.

Матушка умильно следила, как я бегу по дорожке, помахивая портфелем, как весело подпрыгивают мои косички, как мило (ей показалось, что мило) я беседую с одноклассником… И вдруг как развернусь и как вмажу ему портфелем по хребту, а потом еще раз. Третий удар я нанести не успела, мама, вылетевшая из подъезда, как вездесущий Бэтмен, уволокла меня, отбивающуюся и норовящую хотя бы лягнуть противника, в дом.

Разве такое поведение достойно воспитанной девочки? — вопрошала мама, втащив меня, уже спокойную, в квартиру. Я честно отвечала, что если и не достойно, то приемлемо. Где это написано, что девочка, хоть бы даже и отличница, должна быть тихой, как мышка, и бессловесной, как арабская наложница.

После этого мы постоянно спорили на эту тему, но споры так ни к чему не привели: маму мои аргументы не делали лояльнее, а меня — ее наставления покладистее. Так мы провоевали до 10 класса. А в 10-ом, когда я единственная из 30-ти учеников принесла «неуд» по поведению, мама от меня отстала, и прекратила ходить на родительские собрания, дабы не сгореть от стыда прямо за партой. С тех пор мы стали жить без войн. Чем очень порадовали бабушку.

Но вернемся непосредственно к повествованию, а именно к унылому утру четверга, когда мы сидели в своей комнате и даром убивали время. Вернее, убивали его мои подружки, я же напрягала свои извилины, да так настойчиво, что мне даже показалось, будто моя черепная коробка начала потрескивать и искриться от напряжения. И довел меня до такого умственного напряга всего лишь один (но какой!) вопрос — кто из мужчин моего отдела является убийцей-маньяком.

Вроде, мужики все приличные, предсказуемые, добродушные. Милые ребята, одним словом. Но ведь кто-то из них все-таки укокошил двух уборщиц. Кто-то… Но кто?

Я решила проанализировать все имеющиеся в моем распоряжении сведения, подключить интуицию, врубить на полную воспетую сером Конон Дойлем дедукцию и вычислить маньяка. Для этого мне понадобилось уединение, и я уединилась под розаном. Удобно села, вытянула ноги, положила под бок подушечку. Конечно, мне не хватало камина, пледа и трубки, но уж чего нет, того нет. Я закрыла глаза и погрузилась в думы.

Итак, пятеро. Начальник, два программиста, два электроника. С кого начать? Пожалуй, с начальника.

Иван Львович Кузин был нашим руководителем на протяжении последних 5 лет. Ходой, высокий, аккуратно одетый, курящий и пьющий в меру. Лет ему было за 50. Он? Вряд ли. Тихий, спокойный человек, который даже поругать нас толком не может. Но педант и несусветный жадина. Из таких, про которых говорят «За копейку удавится».

Тут моя бурная фантазия не удержалась и выдала: Иван Львович пыряет уборщицу ножом за то, что она выбросила в урну его любимый десятилетней давности башмак (левый он потерял два года назад, когда возвращался в подпитии с работы, но оставшийся, пусть и не нужный, но еще хороший, не рваный выкинуть жадничал, думал — а вдруг когда пригодится). Картинка получилась жуткой, и не слишком правдоподобной, но

кто знает, какие страсти бушуют в душе скряги и зануды Кузина.

Значит, начальника исключать не будем.

Дальше по табельному списку программист Зорин. Круглый, как шар, бородатый, кудревато-лохматый, умный до неприличия, и до неприличия странный. Странности у него две: (вернее, их гораздо больше, но другие как-то теряются на фоне основных) стоит ему выйти из-за компьютера, он тут же засыпает, в любом положении и при любом шуме — это первая; а вторая — когда он не спит и не работает, он поет. Ходит по коридору — поет, кушает — поет, в туалете, говорят, тоже поет. А так как на Лучано Поворотти он не тянет, не смотря даже на его внешнюю с ним схожесть, то, можете себе представить, как нас его странности достали.

Вот он, уж точно, не мог! Не верю я, что такой сонный соловей может совершить злодейство.

Потом я осеклась… А ведь мог. По крайней мере, возможность у него была. Я помню, как он пропал минут на 40. Все тогда сидели за столами, а он тихонько выскользнул из зала и пропал на долго. Что он делал в это время? Он не курит, звонить ему некому — семьи нет, по нужде сходить за 40 минут можно раз 15. Не уснул же он на унитазе! Хотя…

Дальше — программист Сереженька. Юный паренек, еще студент. Хрупкий, медлительный. Этот не мог не только потому, что ни за что не справился бы с жилистыми уборщицами, но и потому, что в тот вечер был смертельно пьян. Помню я, как он оседал после каждой стопки и клонил свою буйную головушку на плечи сидящих рядом с ним дам.

Не мог!

Или он претворялся? А сам был трезв и полон злых умыслов. Что же до его силы, то мало ли какие потенциалы скрывает его тщедушное тело.

Следующего кандидата я никак не могла рассматривать отдельно от его напарника и последнего из «черного» списка — господина Санина Сан Саныча. Итак, два электроника Санин и Манин были неразлучны и похожи друг на друга, больше чем две капли воды, ибо были внешне совершенно разными, но при этом все их путали. Манин Петя был помоложе, имел редеющую соломенную шевелюру, усы, как у Ватсона, и стройную фигуру. Санин же напротив был толст, очень мал ростом и черняв. Однако, что-то неуловимое делало их похожими (как нечто делает непохожими идентичных с первого взгляда близнецов). То ли мимика, то ли походка, то ли привычка смотреть не прямо в глаза, а как-то в сторону. Словом, я не знаю, как вам объяснить, вы просто мне поверьте.

Сначала пара Санин-Манин показалась мне совершенно бесперспективной. Я просто не могла представить, что один из них, бросив другого, помчится мочить невинных уборщиц, при этом так увлечется этим занятием, что забудет о своем близнеце по крайней мере на 15 минут. Не может такого быть! Санин и Манин даже в туалет ходили вместе, не то что на такое важное мероприятие, как убийство. А если верить следователю, убийца действует в одиночку.

Значит, не они. Или они? Один убивал, другой «на шухере» стоял. По этому никто и не застукал убийцу за его тошнотворным занятием.

Вот и выходит, что все пятеро очень даже могли… И даже выходит, что в нашем отделе одни подозрительные личности работают. А еще выходит, что у меня больное воображение, и что Шерлок Холмс может спать спокойно — я ни за что не смогу составить ему конкуренцию.

Вот на такой далеко не оптимистической ноте я и закончила свои дедуктивные изыскания. После чего обратила взор на приятельниц.

— Как настроение? — бодро молвила я.

— Норма-а-ально, — протянули они без всякого энтузиазма.

Я замолкла, не зная, что еще сказать. Пока подбирала не такой банальный, как предыдущий, вопрос, тишину нарушила Маринка.

— Смотрите, — вяло, совсем ни как обычно, проговорила она и ткнула пальчиком в мутное окно.

Так же нехотя мы проследили за движением ее перста.

— Чего там?

— Три незнакомых мужчинки.

Встрепенулась только Маруся, да и та скорее по привычке рефлексировать на все слова с корнем «муж».

— И куда они?

— К крыльцу идут, что-то с собой тащат. Большое.

— Труп? — хмыкнула Княжна, проявив несвойственный ей черный юмор.

К окошку подошла Марья, пронаблюдала, как незнакомцы вошли в здании института, и выдала:

— Это шабашники. Ремонт у нас на втором этаже делают.

— А, — разочарованно протянули мы. Теперь все, что не связанно с преступлениями, нас мало интересовало.

Хотя, как я успела заметить, двое из троицы внимания заслуживали. Один был брюнетом — как я люблю, правда, несколько полноватым — что я не люблю. Второй же был еще лучше: имел прекрасную фигуру и веселенькую мелированную стрижку. Эх, в другие, более спокойные, времена мы бы с Марусей, тесня друг друга, вывалились за дверь и, перепрыгивая через две ступеньки, понеслись бы на второй этаж. Там по нюху и Марусиному наитию отыскали бы помещение, в котором парни шабашат, а, найдя, жеманясь и хихикая, пригласили бы их испить чаю. Вот такие мы вертихвостки!

Но только не теперь. Теперь мы серьезные, почти угрюмые, и на мужчин, даже таких молодых-пригожих, не делаем стойку. Просто удивительно.

— Просто удивительно, — прочитала мои мысли Эмма Петровна. — Что это вы дамы таких гарных хлопцев проигнорировали?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать