Жанр: Русская Классика » Юрий Нагибин » Председатель (страница 9)


- А ему удобно мне в лицо глядеть?

- Нельзя так, Егор, надо быть добрым!..

Трубников как-то странно - нежно и насмешливо - смотрит на жену.

- Да, надо быть добрым... Ведь нам одной жизнью жить, верно? Со всеми свадьбами, родинами, крестинами, радостями, горестями... И сколько же, скажи, будет дрянного, нелепого, мешающего, если не быть хоть раз по-настоящему добрым!

Он выходит на крыльцо, Надежда Петровна следует за ним.

- Егор Иваныч, мы за вами! - В голосе Павла смущение, неуверенность и радость.

Трубников молчит.

- Такая незадача! - Павел делает грустное лицо, но против воли глаза его ликуют. - Прямо несчастный случай, да мы завтра наверстаем!

Умоляюще и нежно смотрит на Трубникова невеста, с веселой надеждой брат-сталевар.

- Мразь! - громко говорит Трубников Павлу Маркушеву. - Раз ты коллектив обманул, нет тебе ни в чем веры. Я бы подумал на твоем месте, - он глядит в помертвелое лицо молодой, - стоит ли с таким судьбу вязать. - И, повернувшись, возвращается в дом

Он входит в дом и садится возле кухонного окошка, глядящего на огороды: верно, нелегко и непросто далась ему эта беспощадная доброта. Мягко ступая, к нему подходит Надежда Петровна.

- Ох и одиноко тебе будет, Егор, - говорит она печально. Трубников молчит.

- Может, это и сила в тебе, что ты так можешь... Только надо ли? Надо ли так с людьми? Ведь нонешний день им на всю жизнь запомнится.

- Я и хочу, чтобы им он запомнился на всю жизнь, - тихо отвечает Трубников. - Ну, мать, раз нам свадебных пирогов не есть, собери-ка поужинать!

В доме Маркушева негромко и невесело под "Милку дорогую" справляют свадьбу. Захмелевший Павел сидит за столом в палисаднике. К нему склонился Семен Трубников

- Осрамили тебя на весь свет, - говорит он Павлу. - Разве это дозволено?

- И за что? - с хмельной обидой бормочет Павел. - Ну, ошиблись, поправимся...

- А ему люди - тьфу, лишь бы себя выставить!

- Ладно брехать-то! - вмешивается скотница Прасковья. - Он обо всех нас думает.

- Молчала бы, верная Личарда! Вот попомните, ему за ваш труд и пот новые награды выйдут, а вам - сказки о светлом будущем.

- Мы так несогласные... - крутит головой Павел. - Я уйду... И Лизаху заберу... А коли она не того... я один...

- Ладно чепуху молоть! - обрывает его старший брат.

- Я серьезно... Он, гад, мне в душу наплевал!

- Наш взводный тоже гад хороший был, - говорит сталевар. - А ведь мы не дезертировали и в атаку шли за этим взводным.

- Молчи, блокнот-агитатор!

Появляются захмелевшие бабы, волоча за собой Лизу.

- Горько! - орут гости. - Горько-о!

"Так будет" - эта крупная надпись венчает Борькин рисунок, набитый на доски и установленный против строящегося здания конторы.

У стенда остановились две молоденькие колхозницы. Они рассматривают рисунок, переглядываются и прыскают. К стенду приближаются Трубников с Игнатом Захарычем

- Видал, заинтересовались! - удовлетворенно говорит Трубников.

Но тут и девушки заметили председателя. Смущенно, испуганно охнув, они пустились наутек.

- Чего это они? - удивился Трубников. Но, подойдя к стенду, он краснеет от гнева.

Через весь рисунок, который он частично загораживает своей фигурой, тянется другая надпись: "Когда рак свистнет... твою мать".

- А каждую стеночку еще в особь изукрасили, похлеще иного забора, сокрушенно говорит Игнат Захарыч.

- Да, выражено недвусмысленно...

Трубников приходит домой, где застает Надежду Петровну.

- Знаешь, как стенд испохабили?.. - начинает он. Надежда Петровна прикладывает палец к губам и кивает на закуток.

- Плачет? - шепотом спрашивает Трубников.

- Не знаю...

Трубников проходит в закуток. Мальчик лежит плашмя на койке.

- Ну, Борис, это не по-солдатски...

Борька поднял измятое подушкой сухое, бледное лицо.

- Чего вам, дядя Егор?

- Прости, мне показалось, что ты того...

- Нет... Я просто думаю.

- О чем?

- Почему люди такие злые? Ведь это же хорошо, что мы с вами придумали? И нарисовано хорошо, правда?

- Хорошо, да только не ко времени. Поторопились мы...

- Почему?

- Дай голодному вместо хлеба букет цветов, он, пожалуй, тебя этим букетом по роже смажет... Еще дыры не залатаны, раны не залечены, а мы уже вон куда махнули. И у людей недоверие, злость - может, мы просто брехуны, обманщики... А люди не злые, не надо о них так думать.

Входит Надежда Петровна, ставит на столик крынку с молоком

- Попей холодненького, - говорит она сыну, затем Трубникову: - Ты хоть сыми завтра эту срамотищу.

- Что? Да ни в жизнь! Если на такие плевки утираться, вся дисциплина к черту пойдет.

- И кто же это сработал? - вздохнула Надежда Петровна.

- Разве важно кто? Важно, что все это молча одобрили...

Возле конторы собрались колхозники. Теперь видно, как за минувшие месяцы вырос людской состав колхоза. На бревнах и просто на земле удобно расположилось несколько десятков мужиков, баб, парней и девушек Отдельной группой держатся старики: Игнат Захарыч с женой, Самохины, скотница Прасковья. Кучно разместились недавно вернувшиеся в колхоз плотники. Их сразу заметно по городской одежде, легкой отчужденности и по любовно-преданным взглядам, какие бросают на них жены.

Трубников стоит перед собравшимися, за его спиной картина светлого коньковского будущего со всеми комментариями.

- ...Не за свое дело взялись, братцы, - говорит Трубников. - Вы что,

думали меня удивить? Меня, который обкладывал целые батальоны? Я матом вышибал из людей страх и гнал под кинжальный огонь на гибель и победу! А ну, бабы, закрой слух! - гаркнул он.

И женщины поспешно кто чем - ладонями, воротниками жакетов, платками прикрыли уши и словно обеззвучили мир. Мы видим лишь, как открывается и закрывается рот Трубникова. Но вот он замолчал, и мир снова стал слышим.

- Ну, хватит, - сказал Трубников.

Утирая слезу, бывший слепец Игнат Захарьи проговорил умиленным голосом:

- Утешил, Егор Иваныч, почитай, полвека такой музыки не слыхивал!

- Задушевная речь, - подтвердил Ширяев.

- Ладно, товарищи, шутки в сторону! - продолжает Трубников. - Все, что нарисовано здесь, не блажь, а наш с вами завтрашний день, и вы его загадили, осрамили, опохабили. Это, коли проще говорить, наш строительный план. То, что вы, товарищи вновь прибывшие... - он повернулся в сторону артельщиков, должны будете строить...

- К вам вопрос, товарищ председатель! - крикнула старуха Самохина. Когда, к примеру, все эти чудеса на постном масле ожидаются?

- Это от нас самих зависит. Ну, скажем, лет через десять.

- Вона! Да мне за седьмой десяток перевалит!

- А Кланя, твоя внучка, если ее сопли не задушат, только в возраст войдет, как раз десятилетку кончит нашу, коньковскую.

- Скажите, Егор Иваныч! - крикнула молодая колхозница Нина Васюкова. Мы правильно поняли, что с колоннами - этот клуб?

- Правильно. Будущей весной заложим.

- А напротив чего?

- Общественная столовая. Не через год, не через два, а войдем в силу построим!

- До чего у нас народ доверчивый! - раздался звонкий, насмешливый голос Полины Коршиковой. - Им сказки рассказывают, а они губы распустили!

- Правда, что-то не верится! - поддержал кто-то.

- А когда вам верилось? - говорит Трубников, и непонятно, горечь или насмешка в его тоне. - Говорил: подымем коров - не верили. Говорил: дадим аванс - не верили. Говорил: соберем народ в колхоз - не верили... Ты, Полина, про сказки плетешь, а давно ли тебе сказкой казалось, чтобы твой разлюбезный супруг Василий на колхозный кошт вернулся? Вот он, сидит на бревнах, новые штаны протирает. Вспомните-ка лучше, что тут весной было, а потом оглянитесь!

- Верно, бабы! - крикнула скотница Прасковья. - Зачем зря говорить!

- А чего раньше строить будут? - спросил кто-то.

- Колхозный двор, инвентарный сарай, конюшню, птичник, мастерскую. Неделимый фонд - первая наша забота. И приступим мы к этому строительству, товарищи мастера, буквально завтра!

Слышится взволнованный шум.

Трубников находит глазами Надежду Петровну и Борьку и неприметно подмаргивает им: мол, разговор-таки состоялся.

Они отвечают ему понимающей улыбкой.

- Егор Иваныч, а что со стендом делать? - спрашивает кто-то.

- Как - что? Пусть стоит как свидетельство нашей славы.

- Неудобно! Ну-ка чужой кто увидит?

- Так снимем...

- Может, подчистить резинкой, ножичком соскоблить? - покраснев, предложил Павел Маркушев.

- Добро! Вот ты этим и займись. Семена Трубникова привлеки, он днем свободный, - спокойно и благожелательно советует Трубников.

...Большая, жилистая крестьянская рука, сложенная в кулак, медленно разжимается: на ладони зерна ржи. Игнат Захарыч на крыльце новой конторы показывает эти зерна Трубникову. Тут же находится и Василий Коршиков, и кузнец Ширяев, и несколько молодых колхозников.

За их фигурами - раскаленная зноем деревенская улица: бредет изнемогающий от зноя пес с высунутым потным языком, поникли пыльные ветви деревьев, стоят смуглые, сухие травы.

- Еще несколько дней, - говорит Игнат Захарыч, - и зерно начнет гореть.

- Точно! - подтвердил Ширяев. - Надо убирать.

- Я звонил в район, - зло бросает Трубников, - говорят, нет указаний сверху.

- Еще чего! - хмурится Игнат Захарыч. - Зерно само указывает. Заволыним с уборкой - пропадет урожай.

- А нешто наверху не знают? - невесело усмехнулся Коршиков.

- Бюрократизм! - резко говорит молчаливый кузнец Ширяев. - Он для земли страшнее засухи...

- Поеду в МТС, - решительно говорит Трубников. - Или они начнут уборку, или расторгну договор к свиньям собачьим!

- Верно, - говорит Ширяев. - Уберем вручную. Народу у нас много, справимся.

- А по такому хлебу вручную даже лучше, - добавил Игнат Захарыч, меньше потерь будет.

Кабинет директора МТС.

- Брось, Егор Иванович, - говорит директор, вытирая платком потный лоб. - Небось не маленький, сам знаешь: раз нет команды - сиди и не рыпайся.

- А урожай пусть гибнет?.. Короче, если ты завтра же не начнешь уборку, мы обойдемся без вас

- Не пугай, мы уже пуганые, - усмехнулся директор МТС.

Трубников поглядел на него, резко снял трубку телефона.

- Колхоз "Труд" попрошу... Да-a!.. Игнат Захарыч, ты? Объяви людям: завтра начнем уборку... Что-о?!

Трубников отстранился от трубки, провел рукой по сухим, растрескавшимся губам, повернулся к директору МТС.

Тот, поняв, что уборку уже начали, ошалело глядит на Трубникова.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать