Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Человек с топором (страница 45)


— Вот и проговорился. Так это ты руку к тому изуверству приложил?

— К чему?

— К сожжениям! Мрак отшатнулся:

— Да ты что? Я же помню, ты когда вернулся с Востока, ты отыскал идеологов и… остановил. Помню, я еще думал, что снова Содом и Гоморра… Это я так, обосновываю. Игра ума. Если хошь, могу обосновать и противоположное. Я ж знаю, в укрупнении европейцев сыграли свою роль и другие факторы. Поважнее. Но про них лучше умолчу, а то ты вдруг стал таким защитником дикой природы!

Олег поморщился:

— Я никогда не называл человечество природой. Да еще дикой. Это мы дикие, совсем недавно людей не только жгли, но и… А они такого не помнят, для них это все давние темные времена. Они к небесам ближе. Они лучше нас, Мрак.

Мрак молча смотрел на далекие двери в гостиную. Они были распахнуты, виден был край рояля, по воздуху плыли красивые гармоничные звуки.

Через два дня он поймал на себе оценивающий взгляд изумрудно-зеленых глаз. Олег рассматривал его так, словно проводил линии для расчленения туши. Они сидели в лесу на камнях, редкие деревья почти не закрывали от слепящих лучей южного солнца. Кожа Олега выглядела под лучами просто кожей, едва-едва тронутой загаром, бледный такой преподаватель колледжа, что очень редко бывает на открытом воздухе…

— Ты чо?

— Можно попробовать, — проговорил Олег неуверенным голосом.

— Контейнер я потащу, а если понадобится, то даже и тебя… как козу на веревке.

Мрак поежился:

— Уже? А ты не слишком торопишься?… Как козу…

— На многое не рассчитывай, — предупредил Олег нервно.

— Будет тяжело — брошу веревку.

— Ну, спасибо, утешил…

— На здоровье.

Он с силой ударил кулаком по камню. Если он рассчитывал, что боль слегка приведет в чувство или отрезвит, то просчитался: камень с сухим треском разлетелся вдребезги. Мелкие осколки срубили ветки кустарника, а в стволах деревьев застряли, как осколки от разорвавшихся снарядов.

— Черт, — выдохнул он тоскливо.

— Черт… Как было бы хорошо, если бы в космосе был тот привычный картонный бред! Тот самый, которым одни придурки снабжают придурков еще придуристее. Ну, бледнокожие мутанты, кровожадные вампиры, всемогущие императоры Галактики, звездные бароны… Чтоб главные опасности, которые нас ждут, это — космические пираты, кровожадные звездные короли, чтоб всякие там интриги, заговоры, борьба за трон и прочие средневековые атрибуты…

Мрак хмуро усмехнулся:

— Да, Скредневековье — самое лакомое время… Там мы погуляли, погуляли!

— Это ты гулял, — огрызнулся Олег.

— А я все строил, строил…

— Ага, а Великое Переселение Народов — чьих рук дело?… Слушай, а Аттилой не ты погулял?… Ах да, помню ту рожу… Олег, ты что оглядываешься на придурков? Нет, Олег, мы в самом деле за Край…

— За Край, — повторил Олег. По спине пробежала поземка.

— Черт, опять… Все время.

— А что делать, если мы — на пограничье?… Выходим завтра?

— Если ты уже отожрался…

— Отожрался, отожрался, — заверил Мрак.

— А шкуру смогу наращивать по дороге. Теперь, когда знаю как, дело пойдет. Хоть и не так быстро, как у тебя.

— Зато ты пойдешь дальше, — сказал Олег.

Мрак смолчал, ибо многое из того, что говорил Олег, становилось пророчествами. Хорошо бы, чтобы так было и на этот раз. Хоть и страшновато.

Если Мрак полагал, что, пока он осваивает технологию утолщения шкуры, Олег сидит в позе лотоса и мыслит о Высоком, он несколько ошибался. То, что другие считали трусостью, Олег называл осторожностью и предусмотрительностью.

Уже выбрав маршрут в сторону ближайшей звезды, он не то чтобы тайком от Мрака, но не ставя его в известность — пусть не отвлекается, — делал осторожные вылазки… за пределы. Он так и называл это «за пределы». Ко дню, когда Мрак оказался более или менее готов, этот предел уже совпадал с очерченной в школьных учебниках орбитой Плутона. Вчера он добрался сюда, перевел дух, нажрался, как говаривал Мрак, а попросту напитался энергией так, что выплескивалась из» ушей, и… Можно бы даже осторожно прыгнуть по направлению к Тау Кита, можно к Эпсилону Эридана, тот чуть-чуть ближе Тау Кита, но чем-то ему больше нравится Тау Кита, а он хоть с неохотой, но научился иногда доверять чутью.

Вчера, как и все эти дни, вернулся, ощупывал себя, с недоверием убедился, что жив и даже вроде бы цел, если не считать дрожащих от ужаса ног, трясущейся челюсти. Последний прыжок был без остановок, зависаний, он сразу оказался всего в миллионе километров от Плутона… мог бы и ближе, но поосторожничал, зато быстро догнал, опустился, топнул ногой и сказал громко: «Здесь был Вася!», после чего прыгнул обратно. Исхудал, конечно, но не так уж чтобы один скелет, а на Луне остановился на пару минут, оприходовал одиноко торчащий пик: не на месте, красоту и гармонию портит, все равно бы его снесли, и в особняке появился все такой же невозмутимый, ровный, с запавшими, но не слишком, щеками.

Мрак вздрогнул и подпрыгнул, когда Олег прошел сквозь монолитную каменную стену и появился прямо перед ним, как пылающий факел, весь красный, как его пламенные волосы.

— Ты чего? — заорал он.

— Ты мне хату спалишь! А ее сам Веккузани проектировал!

— Извини, — сказал Олег легко, раскаяния Мрак не услышал.

— Я кое-что нашел. Кстати, это моя хата. И строил ее не Мукузани.

— Кошелек нашел?

— Мешок, — ответил Олег.

— Мешки с бутербродами. По всей дороге!

— То-то морда у тебя… еле в двери пролезла. Ну и как?

— Мы сможем, — заявил

Олег.

— Сможем сделать рывок дальше. Помнишь, ты учил меня жрать жаб, пауков и прочую гадость, чтобы выжить?…

— Ну…

— А я тебя научу жрать космическую пыль!

Мрак смотрел подозрительно, не шутит ли Олег, вздохнул горько:

— До чего же ты мстительный!… Столько лет злобу копил… Ну, ты уж потащи малость контейнер с ураном, хорошо? А то вдруг не сумею жрать эту космическую пыль, я ж нежный… да и сколько там пыли?… так помирать, что ли?

— Пыли мало, — согласился Олег.

— Но если лететь с большим ускорением и распахнутой пастью, то наловить можно много…

Мрак смотрел подозрительно, но лицо Олега было совершенно серьезно. Похоже, он в самом деле уверен, что Мрак вот так и будет лететь, раскрыв рот пошире, пока не вывихнет челюсти.

Они прошли сквозь стену, плевать на межатомное сцепление, электрический свет остался за спиной, а здесь слабый рассвет, прохладный морской воздух, едва уловимый аромат соли, морских водорослей.

Олег зябко повел плечами. От утренней свежести, как он говорил. Как будто его перестроенная шкура могла ощущать жар или холод. Хотя, конечно, могла бы, но для того, чтобы поднять ее температуру хоть на градус, его нужно было бы держать пару месяцев в ковше с расплавленной сталью, а чтобы охладить на тот же жалкий градус, надо бы опустить на самое дно океана с жидким кислородом и продержать там тоже с полгодика.

Так что даже минус двести семьдесят не заметит, ибо внутренние органы сами греют, охлаждают, что-то расщепляют, заживляют язвочки от метеоритной пыли, для того и тащит с собой спинной мозг и все, что с ним связано, а с ним связано, увы, все. Даже интеллект, хотя скажи кому — в глаза плюнут, недоумки.

Если вот прямо отсюда с Земли он прыгнет и помчится со скоростью света, то края Вселенной достигнет через пятнадцать миллиардов лет. Нечего и думать, что по Вселенной можно путешествовать с такой черепашьей скоростью. Да, черепашьей. Если со скоростью света двигаться по Земле, то, к примеру, он может прыгнуть из Москвы в Австралию и обратно, потом снова в Австралию, и так много-много раз, и все это уложится в одну секунду. Но вот до ближайшей звезды мчаться годы и годы… До ближайшей!

— Мрак, — сказал он, — я тебе уже говорил, но повторю, я же знаю, что ты становишься глуховат к старости… Не глуховат? Тогда у тебя выпадение памяти… Болезнь Опенгеймера.

— Это у тебя выпадение, — сказал Мрак угрюмо.

— Какого Опенгеймера? Признайся уж, что трясет всего, как Ирма половичок. Тебе надо, чтобы я сказал: не надо, это рискованно? Так вот я тебе говорю: поехали.

Он напрягся, готовясь взмыть в небо, Олег ухватил за плечо:

— Погоди. На той скорости, чтобы мы к Луне и к Меркурию, еще можно по Солнечной системе, хотя придется идти на форсаже. Но учти, ты спалишь все запасы топлива. А я не уверен, что так уж легко найдем запасы дейтерия.

Мрак нахмурился:

— Но шансы найти есть? Есть. К тому же я могу поглотать и песок. Правда, для меня это то же самое, что для моряков Колумба варить и жрать сапоги… Уже говорил? Словом, я не понимаю твоей похоронной морды. Двинулись!

Олег искоса посматривал на его напряженное тело, вздутые мышцы, устремленное вверх лицо с горячими волчьими глазами. Ишь, весь трепещет от жажды ринуться в эту жуть, в этот страх, который для него и не страх вовсе. Брешет, наверное, что он тоже иногда боится чего-нибудь. Просто хочет утешить.

Еще прямо в атмосфере они начали ускоряться с предельной перегрузкой. Когда вырвались в звездную черноту, Мрак едва успевал за Олегом. Впереди несся огромный контейнер, Олег под ним едва заметен, Мрак снова ощутил стыд и ревность, поклялся прямо вот здесь, в полете, где ничто не отвлекает, добиться этой гребаной концентрации, когда он заставит кожу из сдвинутых нейтронов покрыть себя с головы до ног. Дело даже не в безопасности, мужчина должен стыдиться этого слова, а важно то, что такая кожа жадно впитывает все виды излучений. Вот Олег летит прочь от Солнца, а все равно всей задницей поглощает его лучи, подпитывается, хотя от сытости и так вот-вот морда треснет.

Олег не оглядывался, присутствие Мрака чувствуется, как присутствие слона в тесной комнате. Это раздражающе надежно, он сосредоточился на себе любимом, прошелся по внутренним органам, все работает автономно, проверил кожу, а потом начал погружать взор, как скальпель, вовнутрь ткани…

Острое чувство потери на этот раз не обрушилось, как удар молота, а обманчиво зародилось на самом краешке чувств, почти незаметное, заползающее исподволь, готовое тут же попятиться при грозном окрике. И потому он безбоязненно сужал зрение, обострял, и вот молекулы распались…..

Атомное сердце поддавало жару, в мозгу мелькали хаотичные образы, а на расстоянии вытянутой руки застыл с выпученными глазами Мрак. Не сразу даже понял, что это не Мрак застыл, а он, Олег, сейчас в ускоренном времени… хотя, собственно, почему именно это считать ускоренным, а не самым что ни есть естественным? Организм сообразил раньше его, что нормальнее и естественнее при таком строении мыслить и реагировать на все в сотни, а то и тысячи раз быстрее.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать