Жанр: Фэнтези » Пола Вольски » Проклятие чародея (страница 44)


Глава 13

— Где же моя дочь, Ваксальт? — простонал герцог Бофус, и голубые глаза несчастного отца наполнились слезами. — Где моя Кара?

— В полной безопасности, уверяю вас, ваша милость, — поспешил успокоить его Глесс-Валледж.

— Отчего вы так уверены? Моя ненаглядная Кара покинула город, и кто знает, какие несчастья могут выпасть на ее долю в чужих краях? Времена, что ни говорите, тревожные!

— Не такие уж тревожные, ваша милость. Безусловно, доходящие до нас слухи существенно искажают ситуацию.

— Дай Бог, чтобы вы были правы! Дай-то Бог! — герцог Бофус мерил шагами комнату для аудиенций, бесцельно слоняясь от стены к стене. На мгновение остановился у окна, глядя на многолюдную набережную Лурейского канала, затем вновь возобновил тщетные скитания. — Но ведь что-то происходит, Ваксальт! Что-то ужасное! Нет смысла притворяться, будто это не так!

— Да, что-то происходит, — согласился маг. — Того я никогда не отрицал. Я ничуть не сомневаюсь в существовании некоего необычного атмосферной явления, приближающегося к Ланти-Юму. Но неужели это может служить достаточным поводом для всеобщей паники? Дражайший мой господин, невежды всегда страшатся неизвестного, как правило, без каких бы то ни было на то оснований. Убежден, вы, как человек в высшей степени образованный и эрудированный, презреете досужие страхи. — В его тоне слышалось мягкое увещевание, почтительность. По его виду нельзя было догадаться о диком раздражении, которое вызывало в нем это непрерывное хождение взад-вперед.

— Прошу простить меня, Ваксальт, но я вас разочарую… Я ничуть не презираю их, напротив, весьма встревожен, даже очень встревожен. Посудите сами. Как быть с беженцами? Каждый день они сотнями прибывают в Ланти-Юм. Бедняжки, они так несчастны и бездомны. И безумно голодны. В городе не хватает продовольствия, чтобы накормить всех желающих, и обстановка становится напряженной Большинство этих людей — чужестранцы, и их обычаи для нас непривычны, а некоторые — к примеру, поведение этих кошмарных зуши — и вовсе внушают не лучшие чувства. Чужаки запрудили наши улицы и переулки, они не знают правил передвижения по каналам, говорят на тарабарских языках, всячески досаждают и обижают моих родных лантийцев. Пожалуй, ради блага Ланти-Юма им стоило давать от ворот поворот, но мы не настолько бессердечны. Они охвачены таким отчаянием! Стоит порасспросить тех, кто владеет цивилизованной речью, слышишь одно и то же — про страшную ползущую Тьму, про населяющих ее белых чудовищ. Они ведь не могут ошибаться все сразу, верно?

— Не вполне так. У страха, как вам прекрасно известно, глаза велики, — парировал Глесс-Валледж. — Простому люду, да еще необразованному, да к тому же из иных земель или в лучшем случае из провинции, все неведомое внушает безотчетный страх. Тьму, уж вы мне поверьте, можно отвратить. Что до «белых чудовищ» — когда тьма рассеется, нашим глазам предстанет какая-нибудь жалкая горстка альбиносов-головорезов, бандитствующих под покровом темноты, дабы поживиться за счет незадачливых поселенцев. Таким преступникам — жестоким, но все же не сверхъестественным — не тягаться силами с верными гвардейцами вашей милости.

— Вы действительно так считаете, Ваксальт?

— Абсолютно в том уверен. Ваша милость, разве не обещал я вам несколькими неделями раньше, что орден Избранных сосредоточит все внимание, все усилия на решении этого вопроса?

Бофус, широко раскрыв глаза, кивнул.

— Так мы и сделали, и могу заверить моего герцога, что преданные ему члены ордена в состоянии справиться с Тьмой, когда — и если — она достигнет Ланти-Юма.

— Правда, Ваксальт?

— Даю вам честное благородное слово. Я сам со всем разберусь. Поэтому не волнуйтесь, ваша милость, и доверьтесь верному своему слуге. — Уверенность Валледжа была ничуть не напускной. Вооруженный тайным знанием, он говорил это с чистой совестью.

— Ваши слова — будто бальзам на душу! Ах, дорогой Ваксальт, ваши преданность и усердие делают вам честь, и я вам премного благодарен. Теперь, когда я точно знаю, что Ланти-Юму ничего не грозит, у меня куда легче на душе. Вот только насчет дочери… Где она? Отчего не пришлет весточку? Может, заболела, поранилась? Вдруг ей плохо и она нуждается в отцовской помощи? А что, если она умерла или окружена незнакомыми ей людьми, которые затаили недоброе против нее? Мое сердце тогда бы, наверное, разорвалось на части. Как тягостна эта неизвестность! Ваксальт, я должен узнать правду! Умоляю, прибегните к помощи магии.

Глесс-Валледж заерзал, стараясь не обнаружить своего замешательства. Ему не хотелось признать, что его магические способности не безграничны, но в данном случае иного выхода не было.

— Ваша милость, предыдущие мои опыты нам ничего не дали, никаких зацепок. Если леди Каравайз находится за пределами города, обнаружить ее местонахождение я не в силах. Даже сильнейшее магическое видение не распространяется на большие расстояния.

— А вдруг она тайно вернулась в Ланти-Юм? Что, если она здесь, а мы о том не знаем?

— Разве она не дала бы о себе знать?

— Может, она потеряла память?

— Маловероятно.

— Может, ее держат в заточении?

— Кто решится поднять руку на дочь герцога?

— И все же такое возможно, не правда ли? — страдальческим голосом перебирал возможные варианты Бофус. — Хоть какой-то, но шанс. Умоляю вас, поищите ее еще разок! Взгляните, Ваксальт… для водолаза уже все готово!

С этими

словами герцог указал на вместительный аквариум из прозрачного стекла, до краев заполненный чистой водой.

— Все готово, Ваксальт, — улыбнулся он. — Я приказал, чтобы его принесли сюда и наполнили доверху. Вам всего-то и надо, что опустить водолаза, а я уж сам прослежу за ним.

Валледж улыбнулся в ответ, вложив в улыбку все сочувствие, на которое только был способен.

— Я сделаю все, что в моих силах, дабы помочь моему господину.

Его непревзойденность прошествовал к столу, где стояла доставленная из его дворца затейливо разукрашенная шкатулка. Открыв ее, чародей извлек на свет пригоршню стеклянных пузырьков и банку с плотно закрытой крышкой. Он подошел к резервуару, откупорил бутылки и вылил их содержимое в воду. В тот же миг аквариум наполнился буйством цветов — завитками малиновой и желтой красок, глубоким ультрамарином, черными пятнами и бесцветным свечением, сходившим за белизну. Разноцветные струйки смешивались и расплывались, образуя зелень, пурпур, возникали все новые и новые сочетания, пока сотня разных оттенков не заполнила вместилище хаосом мыслимых и немыслимых тонов. Валледж сделал пасс руками, и безудержное буйство красок начало упорядочиваться. Краски загустели, пастельные тона потемнели, начали вырисовываться знакомые очертания.

Прижавшись носом к стеклу, герцог Бофус, словно ребенок, заворожено смотрел, как темнеющие на глазах фигурки оседают на дно, приобретая кажущуюся твердость. Через некоторое время перед ним как на ладони, омытый, лежал весь Ланти-Юм. Идеально воспроизведенные контуры знаменитых Девяти Островов вместе и большая часть главного острова, ограниченная городскими стенами; все, даже мельчайшие, каналы; некоторые легко узнаваемые здания… вот четырехугольная крепость Вейно, а вот заостренный шпиль колокольной башни Ка-Неббинон, там — блистающий золотом герцогский дворец на берегу Лурейского канала, тут — купол арены Шоннетов, даже остров Победы Неса и тот смутным пятнышком виднелся посреди лагуны Парниса наряду с прочими, в точности воспроизведенными, деталями.

— А где водолаз? — торопил герцог. — Ну же, Ваксальт!

— Сейчас, ваша милость. — Глесс-Валледж уверенно принялся произносить заклинание. Внезапно яркий свет озарил пузатую банку изнутри, и, открыв ее, Валледж выпустил в воду обитавшее в ней существо. С минуту аморфный светящийся шарик бессмысленно метался из стороны в сторону. Затем из него вытянулись лучистые щупальца, шишечка там, где должна была находиться голова, тельце заметно удлинилось и стало напоминать блестящего гомункула. Но затем из головы вытянулись тоненькие антеннки с подобием глазного яблока на конце. Руки и ноги расплющились в ласты. На спинке и животе, будто прыщи, повыскакивали глаза. Расправились боковые плавники. Некоторое время этот эльф кружил по поверхности, пробуя плавники, затем нырнул, пронесясь сквозь толщу воды как падающая звезда и уменьшаясь на глазах, — словно чем ближе он был ко дну, тем дальше от смотрящих. Мелькнув над каналами, он растворился в рукотворной метрополии.

— А теперь начинается сама охота, — объявил Глесс-Валледж, скрывая одолевавшую его скуку. — Водолаз обыщет весь город, не оставив неисследованным ни один, даже самый крошечный клочок земли. Если наша милая леди Каравайз вернулась в Ланти-Юм, ваша милость непременно об этом узнает.

— Как я на это надеюсь! Но, Ваксальт, разве нельзя нам видеть город глазами водолаза? — Познакомившись с этим магическим приемом раньше, Бофус уже знал ответ.

— Как пожелает ваша милость, в любой момент. Более того, мы можем направить водолаза в любой район города, на какой укажет ваша милость.

— Да, правда. Чудесное устройство, друг мой, просто чудесное. Так давайте посмотрим, с вашего позволения, куда забрался водолаз.

Валледж склонил посеребренную сединой голову, что-то прошептал и поводил руками. Город, расположившийся на дне резервуара, как бы растворился. Не скованные ничем цвета взметнулись в воде, празднуя короткую свободу, прежде чем оформиться в новые образы. Картина в аквариуме изменилась, и Бофус начал видеть то, что видел водолаз, вернее, часть того. Его мозг не в силах был охватить обилие одновременных снимков, отпечатавшихся в его многочисленных глазах, и потому он воспринимал их как обыкновенный человек с весьма ограниченным полем зрения. Картина находилась в беспрерывном движении, иногда превращаясь в мозаику отдельных сцен в разных концах аквариума: то расходились на гибких антеннках главные глаза водолаза.

Водолаз скользил по Дестуле, вдоль вереницы старых ветхих строений. Каждое подверглось быстрому обыску, но ничего утешительного не обнаруживалось. Везде одно и то же убожество, грязь, теснота. В жалких комнатенках ютились самые обездоленные из лантийцев — калеки, юродивые, нищие и преступники. Герцогу Бофусу стало не по себе от этого зрелища, в сознание закралось чувство смутно сознаваемой вины. Он представил себе, что сказала бы Каравайз при виде подобного безобразия, и покраснел от стыда. К облегчению его милости, в этих лачугах леди Каравайз не оказалось.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать