Жанр: Фэнтези » Пола Вольски » Проклятие чародея (страница 9)


— Что прикажешь, Превосходный? Что пожелаешь?

Деврас никак не мог отдышаться.

— Понимаю. Тебе нужен совет, — заключил стол с явным удовлетворением. — Всемогущий, твоя воля превыше всего, но будет ли позволительно твоему покорнейшему слуге высказать предположение?

Деврас скорее безотчетно, нежели осмысленно, кивнул.

— Позволь представить тебе для услады редкое издание «Квинтэссенция экстаза» Вимефера — дивное сочинение, плод богатой фантазии и живого ума, изобилующее красочными описаниями. Издание же, которое я беру на себя смелость рекомендовать тебе, Всезнающий, снабжено к тому же живыми иллюстрациями славного Нардина. Отметь, Высокородный, раскрашенными вручную. И хотя этим гравюрам недостает непревзойденной утонченности, отличающей зрелые работы Нардина, в них также чувствуется рука мастера. Не сомневаюсь, что ты по достоинству оценишь совершенство анатомических деталей, красноречивое выражение лиц и гибкость человеческих тел. Итак, Восхитительный, с твоего позволения…

Под аккомпанемент приглушенной музыки из «колодца» медленно выплыл внушительных размеров фолиант. Выплыл и застыл в наклонном положении как раз напротив Девраса. Пока молодой человек затуманенным взором следил за этими манипуляциями, книга экстаза «Квинтэссенция» сама собой раскрылась на начале первой главы. Страница справа была заполнена сплошным печатным текстом. Слева кувыркались великолепно выполненные Нардином фигурки. Деврас, выпучив глаза, завороженно глядел, как извиваются и сплетаются в любовном экстазе маленькие тела. Постепенно в его сознание проник вкрадчивый елейный голос. Избавляя от необходимости шевелить мозгами, стол сам начитывал текст. Невидимая рука переворачивала страницы.

Мысли Девраса словно увязали в вязком иле. Язык не ворочался. С неимоверным трудом он оторвался от поглощенных своим занятием человечков и проговорил:

— Хватит.

— Повиноваться тебе — величайшая радость, Достойнейший. Не слишком ли быстро я читаю? Или, быть может, желаешь вернуться к какой-либо из прочитанных сцен?

— Я… хотел… совсем… другого…

В одно мгновение книга исчезла там, откуда появилась.

— Есть множество других, — заверил стол. — Стоит лишь выбрать. Твой покорный слуга позаботится о том, чтобы выполнить любое твое пожелание. Только склонись к «колодцу», Божественный, вглядись в него, склонись, склонись… — Музыка расслабляла и убаюкивала. Дымка сладостного дурмана поднималась все выше.

— Но разве у тебя нет трудов преподобного Дизича? — титаническим усилием воли заставил себя промолвить Деврас.

В ответ за его спиной раздался взрыв хохота, и, обернувшись, Деврас увидел стоявшего рядом незнакомца. Блики от свечей играли на его куполообразной лысине, обрамленной венчиком жестких каштановых волос, отражались в ясных, насмешливых, необыкновенно живых карих глазах. Незнакомец, судя по морщинам и густой курчавой бороде с проседью, давно уже вышел из юношеского возраста. Его добродушное лицо украшали не слишком аккуратно подстриженные усы, нос с горбинкой и на редкость белые зубы, обнаженные в саркастической улыбке. Роста он был чуть ниже среднего, полноту отчасти скрывала богатая мантия, небрежно наброшенная на плечи. Казалось, двуглавый дракон, свирепо взиравший с эмблемы, испытывал смущение за столь легкомысленное отношение хозяина к своей внешности. Деврас увидел все это словно через запотевшее стекло.

— Прошу прощения, но вы заблуждаетесь, — со светской легкостью заметил ученый. — Не думаю, чтобы преподобный Дизич доставил вам удовольствие. Позвольте посоветовать более подходящее чтиво — скажем, «Квинтэссенцию экстаза» Вимефера или даже «Кровавый мрак» мастера Партгеральда. Но только не преподобного Дизича!

Деврас не настолько осоловел, чтобы не распознать в его тоне откровенную насмешку.

— Я сам знаю, что мне нужно, — обиженно пробормотал он и прикрыл рукой глаза, зрачки которых были весьма расширены.

— Похоже на то, — рассмеялся тот.

— Вы сомневаетесь в моем знакомстве с… с классиками, уважаемый?

— А каких именно классиков вы имеете в виду? — Было видно, что толстяк веселится от души.

Девраса охватило тупое раздражение, и он постарался сосредоточиться, чтобы дать отпор насмешнику. Когда он заговорил, его голос звучал хотя и невнятно, но достаточно твердо, а слова — вполне осмысленно.

— Я знаю классику. Знаю и люблю. Дизича я читал. И Гезеликуса. И еще Лапиви, Оми Нофида, Вуллероя, Зеббефора, Фу Круна…

Перечисление имен могло бы продолжаться бесконечно, не будь оно прервано удивленным возгласом:

— Вы читали Оми Нофида?

— Да, хотя мне и говорили, что это пустая трата времени.

— Да вы книжник, как я погляжу?

Кивок дался Деврасу с трудом, словно голова его находилась в вязкой, клейкой субстанции.

— Тогда зачем, скажите на милость, вы связались с этим насквозь прогнившим развратником?

Деврас на мгновение задумался, напрягся и выдавил:

— Как, разве это не библиотека?

— Разумеется, и притом богатейшая. Но стол… стол изготовили еще в прошлом веке чародеи как средство увеселения и морального разложения герцогов Ланти-Юма. У нашего герцога Бофуса он, правда, не в чести, но зато придворные его просто обожают. Разве вы этого не знали?

Деврас

лишь покачал головой:

— Увы. Благодарю вас, мастер…

— Рэйт Уэйт-Базеф, — представился ученый. Имя казалось до боли знакомым. — А вас как величать?

— Деврас Хар-Феннахар.

— Хар-Феннахар? Да что вы говорите? — Удивлению ученого не было предела. — Странно, коли это действительно так. Я был уверен, что род Феннахаров вымер.

— Только в финансовом смысле, — ответил Деврас, деликатно пропустив мимо ушей неучтивое замечание.

Уэйт-Базеф подавил ехидный смешок.

— Что ж, Хар-Феннахар, даже оглушенный и неспособный связать двух слов, — ценнейшая находка. В конце концов, наш дружочек обретет дар речи, и тогда можно ждать самого неожиданного поворота событий. Пойдемте, юноша…

Не обращая внимания на скорбные стенания стола, Рэйт Уэйт-Базеф вытащил Девраса из кресла.

— Вам нужен свежий воздух. Обопритесь на меня. Под несущиеся им вслед мольбы и увещевания он провел наследника Хар-Феннахаров бессчетными коридорами и галереями на балкон — туда, где над головой сверкали мириады звезд, а с Лурейского канала доносился влажный бриз.

Деврас погрузился в созерцание игры огней, отражавшихся в водах канала, чехарды волн и бурунов, путешествия одинокой апельсиновой корки, мелькавшей как раз под тем местом, где они стояли. Упиваясь ночной прохладой и ощущая на себе изучающий взгляд своего спутника, он ухватился за мысль, которая, подобно той самой апельсиновой корке, мельтешила на поверхности его сознания.

— Вы говорите, библиотека была задумана чародеями как средство разложения герцогов Ланти-Юма?

— Именно так. Или, если угодно, как способ соискания их расположения.

Деврас какое-то время пытался осмыслить услышанное, пока не поймал себя на том, что пытается пересчитать золотые нити в вышитом на плече Рэйта Уэйт-Базефа драконе. Сделав над собой усилие, он отвел глаза в сторону.

— Но… — медленно проговорил он, подбирая слова, — вы и сами принадлежите к Избранным.

— Какие в наши дни секреты?

— И столь неуважительно высказываетесь о своем ордене?

— Учитывая характер сил, стоящих ныне во главе Избранных, нелояльность по отношению к нему означает почти что добродетель.

Деврас с интересом взглянул на своего собеседника. Если бы к нему в тот момент вернулась способность соображать, вопросы посыпались бы из него, как из рога изобилия. Пока же пришлось удовлетвориться этим. Он почувствовал себя неуютно. Наверняка столь неприкрытая критика в адрес могущественных магов являлась тактикой неумной, да и небезопасной. Тут в его мозгах наступило некоторое прояснение, и он вспомнил, что рассказывали об этом человеке люди: кажется, заядлый сплетник-букинист со Старой Рыночной площади. Древний и знатный род Уэйт-Базефов во все века славился ветреностью и непостоянством. И, пожалуй, самой шаткой репутацией пользовался нынешний хозяин замка Ио-Веша, этот самый Рэйт Уэйт-Базеф. Молва разнесла слухи о его блестящих талантах. Даже враги его — а их, к слову сказать, было великое множество — и те не могли отрицать его выдающихся магических способностей. Впрочем, последние не помогли ему продвинуться по иерархической лестнице ордена по той простой причине, что их обладатель был неисправимым спорщиком и своенравным индивидуалистом. С его приходом в рядах Избранных затесался смутьян, бузотер и мятежник — ироничный, непокорный, убийственно красноречивый. Словом, тип известный и опасный.

Пока все это крутилось в голове Девраса, Уэйт-Базеф изливал на него поток красноречия, и часть этого потока все же проникла в затуманенное сознание.

— Таким образом, нельзя отрицать тот факт, что сокрытие информации, касающейся активизации магической деятельности в глубине острова, равно как и слухов о распространяющейся Тьме, в корне противоречит принципам, на которых некогда был основан сам орден Избранных. Да, мы всегда блюли наши секреты, и против этого я ничего не имею. Но никогда прежде от населения не утаивали сведения столь глобального значения, что абсолютно недопустимо.

В бессмысленном взгляде Девраса читалось абсолютное непонимание. Улыбнувшись своей саркастической улыбкой, так что глаза почти утонули в мясистых щеках, Уэйт-Базеф сказал:

— Ничего, воздействие дурмана скоро пройдет. А пока, раз уж вас, похоже, заинтересовала природа ордена, не желаете ли полюбоваться на представление его непревзойденности Ваксальта Глесс-Валледжа, который сегодня порадует нас своим обаянием, умом и самым бессовестным враньем. Не думаю, что сумею воздержаться от комментариев.

Деврас хотел, было испросить объяснения, но ограничился односложным:

— Где?

— В герцогском театре. Я вас проведу. Не беспокойтесь, юноша, терять вас не входит в мои планы.

Какие планы — о том Деврасу было неведомо. Но на обдумывание этого вопроса времени не осталось, потому что он снова волей-неволей очутился в цветастом лабиринте дворца.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать