Жанр: Русская Классика » Юрий Нагибин » Бабье царство (страница 7)


Этот окрик вызвал замешательство у двух празднично одетых девушек, сделавших поспешную попытку спрятать на груди еще сырые листки фотографий.

- А ну, пойдите сюда!.. - загремела Петровна Химка и Дуняша подошли с понурым видом.

- Хороши, нечего сказать!.. - накинулась на девушек Петровна - Вы поглядите, люди добрые!.. Товарищ инструктор райкома, полюбуйтесь! И это звеньевая! В рабочее время в город подорвала да еще подругу сманила!.. Все!.. Со звеньевых тебя сымаю, сдашь звено Настехе!

- Надежда Петровна!.. - вскинула умоляющие глаза Химка

- Молчи, паразитка!.. А ну, покажи, как тебя изуродовали, - отдуваясь, сказала Петровна и протянула руки за карточками.

После легкого колебания Химка отдала карточки председательнице.

- И вовсе ты на себя не похожа. Нос голосует, а глаза мутные. Зачем только ходите вы к этому мордописцу? Уж послушай моего совета, Химка: спрячь ты эту карточку подальше, не дари ее трактористу. Зараз разлюбит.

Химка скисла, надула губы.

- Дуняша, - произнесла Надежда Петровна с неизъяснимой нежностью, - а ты, дурочка, чего с ней ходила?

Дуняша не ответила, потупила голову.

- Она тоже сымалась на карточку, - сказала Химка. У Надежды Петровны будто тень прошла по лицу.

- Подари мне твою карточку, Дуняша, - попросила она тихо.

Дуняша еще ниже опустила голову.

- А то ей, кроме вас, некому карточки дарить! - дерзко сказала Химка. - У Дуняши тоже залетка объявился.

- Ври больше, вертихвостка! Это у тебя одни романы на уме.

- Ничего я не вру, она вам сама скажет.

- Правда, Дунь?

Дуняша подняла голову. В глазах ее блестели слезы, но, мужественно пересилив себя, она трижды кивнула головой.

- Слава богу! - от всей души проговорила Надежда Петровна, и голос ее сел в хрипотцу. - Счастья тебе, Дуняша, самого, самого золотого!.. Ну, ступайте, милые... - И когда девушки отошли, она сказала проникновенно: Вот радость-то какая!.. Еще один человек от войны спасся...

Верно, она почувствовала, что надо объяснить Якушеву происшедшее:

- Дуняша - сына моего невеста. Его немцы лютой смертью казнили, а она... замерла. Так и жила при мне тихой тенью. У меня за нее все сердце изболелось. И вот... видите... - Она поднесла руку к горлу.

Якушев как-то странно посмотрел на председательницу.

- Пойду я, товарищ Якушев, у меня еще делов полно, а сейчас мне малость с собой побыть надо...

- Папаня приехал! - звенит детский голос.

На Василии Петриченко, Софьином муже, повис десятилетний пацан, а пятилетняя дочка, даже не соображающая толком, что этот человек в военной форме, пахнущий сукном и кожей, ее отец, на всякий случай завладела ногой в кирзовом сапоге.

Василий целует жену в помертвевшее от счастья лицо, целует плачущую мать... Его ширококостное, грубо красивое лицо стало слабым от нежности и любви. Софья оторвалась от мужа, как от родника с ключевой водой, метнулась сама не ведая куда и опять приникла к мужу.

- Ну будет, будет!.. - пытается овладеть положением Василий. - Я ж насовсем прибыл в ваше распоряжение... Вот гостинцы привез.

Трясущимися руками он развязал заплечный мешок и достал банки с американскими консервами. Софья в растерянности трогает банки.

- Красивые!.. Я их на комод поставлю!

- Вот чудачка! - смеется Василий. - Нашла чем любоваться!. - Осекся, помрачнел. - Наголодались вы, бедные!

Достал из рюкзака пачку сахара, разорвал, протянул кусочек дочери. Та не берет.

- Да это ж сахар, дурочка! Нешто ты сахара не видала?

- Как - не видала? - вмешалась мать. - Что ты, Вась, не такие уж мы бедные.

- А мы тебе баньку стопили, - сказала Софья. - Зараз пойдешь или раньше перекусишь?

- Мы чисто ехали, с банькой можно и погодить. А нельзя ли штофик "Марии Демченки" спроворить?

- Мы думали, ты от "Демченки" отвык. Московской купили.

Василий благодарно чмокнул жену.

- Ну, а закусочка у нас своя - берлинская! - нарочито бодро сказал он, чтоб жена не стыдилась понятной своей бедности.

- Мы в садике накрыли, - сказала Софья.

- Пошли в садик! - согласился Василий. - И это с собой заберем! - Он прихватил свой консервный запас, дал по свертку ребятишкам. - Мы по-солдатски: рраз-два, и готово!

Вся семья выходит в садик. Здесь под рябиной накрыт стол, не так чтобы роскошный, но обильный, а по трудному послевоенному времени даже и более того: подовые пироги, толстая яичница на сале, холодец, разные соленья и моченья, бутылки с водкой, жбан с квасом.

- Уж не обессудьте... - робко сказала Софья.

- Гм... гм... - закашлялся Василий и поскорее сунул под лавку свои консервы...

...В первый момент не понять даже, что это - рука или нога в причудливых золотых браслетах. Потом становится ясно, что это голая по локоть, загорелая, крепкая мужская рука, на которой застегнуты браслеты золотых и позолоченных часов. Чьи-то пальцы расстегивают браслеты и снимают часы: сперва с одной, потом с другой руки. А вот и нога обнажилась, с лодыжки снимают еще две пары часов.

- Баяли, будто на границе в вещмешках роются, - поясняет, распрямляясь, жене Марине Петриченко ее выдающийся супруг Жан, только что прибывший в родные пенаты.

В горницу заглянула дочь.

- Брысь! - прикрикнула Марина, закрывая собой стол, на котором навалены часы. - Гуляй, покуда не позову!

- Надо нам побыстрее отсюдова подрывать, - говорит Жан. - Сейчас можно чудно в городе устроиться.

- Ты глупый, Жан, или

поврежденный? - накинулась на мужа Марина. - У нас гарантированный трудодень, какого с роду не было, а рядом - Сужда, рынок. Я вон свинью резала, десять тысяч взяла.

- Ото! - с уважением сказал Жан, черный, костистый, похожий на хищную птицу, но по-своему привлекательный. - Стало быть, тут есть где развернуться?

- Что это ты - приехал и сразу о делах? - обиженно сказала Марина. Видать, не больно скучал.

- Скучал вот так! - Жан резанул ребром ладони по горлу. - Я ведь не как. другие ребята: берут первую попавшуюся немку и заявляют: я мстю! Нет, я сильно болезней опасался. Как вы тут себя при немцах вели - другой вопрос, - сказал он, неприятно клацнув зубами.

- У нас немец не озоровал, - серьезно сказала Марина - Окромя Настехи, никто с ихнем братом делов не имел.

- Какой Настехи?

- Петриченко, Надежды Петровны крестницы. И то я скажу - она девку собой прикрыла.

- Как амбразуру! - усмехнулся Жан.

- Будя зубы-то скалить! Настеха все ж таки дамка, а та - девчонка, дитя.

- Ладно защищать-то!

- Смотри, Жан, при других не ляпни, бабы за Настеху зараз поувечат.

- Больно вы тут большую власть забрали!..

- А то как же - бабье царство!

- Сроду я бабьим подгузником не был, - проворчал Жан...

...Изба Анны Сергеевны. В галифе, на босу ногу, в трикотажной рубахе в горнице сидит, отдыхает пожилой - тип старого шофера - муж Анны Сергеевны. Он уже и в газету заглянул и сейчас, отложив в сторону очки, наблюдает мечущуюся по горнице супругу. Его взгляд словно приклеен к Анне Сергеевне, глаза, как шарнирные, поворачиваются в ее сторону, ловя каждое движение ее плотно сбитого тела, коротких, круглых, с ямочками над локтями, загорелых рук.

- Хватит суетиться, - говорит он. - Отдохнула бы.

- На то ночь есть, - отвечает Анна Сергеевна, продолжая судорожно хозяйствовать. Это у нее от волнения встречи, от смущенной отвычки, что в доме мужчина, от радости, в которую еще трудно поверить.

Снова округло заходили в глазных орбитах голубые шары Матвея Игнатьевича. Анна Сергеевна, как и всякая женщина, даже спиной чувствовала настойчивый взгляд, и все валилось у нее из pyк: рогач, спички, конфорка. Разбив фаянсовую чашку, она не выдержала:

- Чего ты мне под руку глядишь?!

- Ты о чем, Аня?

- Уставился тоже...

- Да ведь соскучился! - Матвей Игнатьевич поднялся.

- Шш!.. - Анна Сергеевна кивнула на черную горницу.

- А долго она еще тут торчать будет? - шепотом спросил Матвей Игнатьевич.

Он недооценил чуткого слуха председательницы.

- Да ушла я, ушла, молодожены, чтоб вам ни дна ни покрышки! - раздался голос Надежды Петровны.

- Не слушай ты его... дуролома! - крикнула в сердцах Анна Сергеевна.

В ответ лишь хлопнула входная дверь.

- Холерик тебя побери! - накинулась на мужа Анна Сергеевна - Ты зачем Надьку обидел?

- Да ведь хочется вдвоем побыть...

- А Надьке не хочется?.. Но вдвоем ей не с кем, а одной, чтобы горе свое выплакать, негде. Нету у нее своего угла. Мы все отстроились, а она по чужим хатам мается.

- Ань, ну скажи на милость, почем я мог знать, что у председательши своей хаты нема?

- Вот и нема! Ей район добрую хату поставил, а Надька ее под школу отдала. И вообще, хочешь со мной ладом жить, Надьку пальцем не задевай!

- Ишь ты! - ревниво сказал Матвей Игнатьевич. - Какое сокровище!

- Да, сокровище! - твердо сказала Анна Сергеевна. - Знаешь, как окрест люди бедствуют! Лебеду в муку подмешивают, крапивными щами пробавляются, запушенкой - по большим праздникам. У нас в Конопельках одно бабье, а мы такой жизни и до войны не видели. И все - от Надькиного таланта, от ее великой ограбленной души! - Неожиданно для себя самой Анна Сергеевна всхлипнула.

Матвей Иванович тихо обнял жену за плечи.

- Не серчай... не знал я, право, не знал...

...Выйдя от своей подруги, Надежда Петровна наткнулась на тоскующую, неприкаянную Настеху.

- Настя!.. Настеха!.. - позвала она, но девушка сделала вид, что не слышит, и скрылась в бузиннике.

Не так-то легко отделаться от председательницы. Надежда Петровна тоже вломилась в бузинную заросль и возле речки перехватила Настеху.

- Чего убегаешь? - спросила она, заглядывая в измученное лицо девушки с выплаканными, в черных окружьях глазами.

- А я тебя не видела, - соврала Настеха

- Хочешь, погадаем? - предложила Петровна

- Пустое! - отмахнулась Настеха

- Тебе ж раньше нравилось?.. Айда до Комарики, у нее ярый воск есть. Будем его лить, ты своего суженого увидишь.

Настеха передернула плечами.

- Пустое!..

- Ладно, девка, хватит тьму наводить, меня бы хоть постыдилась!.. Ты вон ждешь, тоскуешь, надеешься, а мне кого ждать, мне на что надеяться?

На высоком бугре над рекой красиво стала скамейка, а на скамейке, робко держась за руки, сидели Дуняша и узкоплечий паренек с детски хохлатой макушкой. На лице Петровны - давешняя нежность, радость, затаенная боль.

- Вишь... - Она взяла Настеху за руку. - Кабы не ты, не было б у них счастья.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать