Жанр: Разное » Джеральд Даррел » Моя семья и другие звери (страница 47)


– Если так пойдет и дальше,– заметил Лесли,– щенок превратится в жирафа.

– Да, я знаю, бедная крошка,– сказала мама,– но что я .могу поделать? Она хватает его, даже когда я зажигаю сигарету.

– Самое простое – утопить его,– сказал Ларри.– Из него же вырастет отвратительное животное. Взгляните на родителей. – Нет, утопить его я не дам,– рассердилась мама. – Не будь таким противным,– сказала Марго.– Бедная крошка.

– Я считаю такое положение совершенно нелепым – позволить собаке посадить себя на цепь.

– Это моя собака, и, если я хочу здесь сидеть, так оно и будет,– твердо сказала мама.

– Но сколько же это продлится? Так можно сидеть месяцами. – Я что-нибудь придумаю,– с достоинством ответила мама. Выход из положения мама придумала очень простой. Она наняла младшую дочь нашей служанки, и та стала носить щенка Додо. Это, кажется, вполне устраивало Додо, так что мама снова могла передвигаться по дому. Она ходила из комнаты в комнату, как восточный владыка: следом за нею семенила Додо, а замыкала шествие юная София, которая, скосив глаза и высунув язык от напряжения, несла в руках подушку, где лежал необыкновенный отпрыск Додо. Если мама собиралась долго оставаться на одном месте, София почтительно опускала подушку на пол, и Додо, глубоко вздыхая, садилась рядом со своим щенком. Когда мама намеревалась перейти в другую часть дома, куда ее звали дела, Додо сползала с подушки, встряхивалась и занимала свое обычное место в кавалькаде, а София торжественно, будто там покоилась корона, поднимала подушку. Мама оглядывала строй через очки, убеждаясь, что все в порядке, слегка кивала головой, и они трогались в путь.

Каждый вечер мама забирала собак и водила их на прогулку. Мы очень любили на них смотреть, когда вся колонна двигалась вниз по холму. Роджер, как старший, возглавлял процессию, за ним следовали Вьюн с Пачкуном, потом шла мама, похожая на гриб в своей огромной соломенной шляпе. В руке у нее была садовая лопатка на тот случай, если попадется какое-нибудь интересное дикое растение. За нею, высунув язык, плелась пучеглазая Додо и, наконец, позади всех торжественно шагала София с высокородным щенком на подушке. "Мамин цирк", называл это Ларри и, высунувшись из окна, кричал вслед: – Ау, леди! Когда ваш цирк вернется?

Он купил бутылку жидкости для укрепления волос, чтобы мама могла, как он нам объяснил, проводить эксперименты на Софии, пробуя превратить ее в бородатую женщину.

– Это необходимо для ваших цирковых представлений, леди,– уверял он ее хриплым голосом.– Первый класс, понимаете? Для первоклассного представления нет ничего лучше бородатой женщины.

Но, несмотря на все это, мама продолжала ежедневно водить свой удивительный караван в оливковые рощи, отправляясь туда в пять часов вечера.

На севере острова Корфу есть большое озеро с приятным, звучным названием Антиниотисса, одно из наших излюбленных мест. Это продолговатое мелкое озеро, окруженное густой гривой тростника и камышей, имеет около мили в длину и отделяется с одной стороны от моря широкой пологой дюной из замечательного белого песка. В наших поездках на озеро всегда принимал участие Теодор, и мы с ним находили там обширное поле для исследований в прудах, канавах и болотистых ямках, окружавших озеро. Лесли всегда возил с собой целый арсенал оружия, потому что в тростниковых зарослях водилась дичь, а Ларри неизменно брал огромную острогу и часами простаивал в ручье, соединявшем озеро с морем, пытаясь пронзить заплывавшую туда крупную рыбу. Мама нагружалась корзинками с едой, пустыми корзинками для растений и разным садовым инвентарем для выкапывания своих находок. Самая простая экипировка была, кажется, у Марго: купальный костюм, большое полотенце и крем для загара. Наши поездки на озеро Антиниотисса со всем снаряжением носили характер прямо-таки крупных экспедиций.

Существовало определенное время года, когда озеро выглядело особенно великолепным. Это была пора цветения лилий. Плавные изгибы дюны между озером и морем были единственным местом на острове, где росли эти песчаные лилии, необычные, зарытые в песок корявые луковицы, выпускавшие раз в год пучок толстых зеленых листьев и белых цветов, так что вся дюна превращалась в сверкающий белизной глетчер. Впечатление было незабываемое, и мы всегда ездили на озеро в эту пору.

Вскоре после появления у Додо щенка Теодор сообщил нам, что время цветения лилий на носу и надо готовиться к поездке на Анти-ниотиссу. Необходимость взять с собой на озеро кормящую мать значительно осложняло дело.

– На этот раз нам придется ехать на лодке,– сказала мама, не отводя глаз от своего очень сложного ажурного вязанья. – Но на лодке будет вдвое дольше,– сказал Ларри. – Мы не можем ехать на автомобиле, милый. Додо укачает, да и места там для всех не хватит.

– Ты что, собираешься брать с собой это животное? – в ужасе спросил Ларри.

– Но я должна ее взять, милый... две накидываем, одну спускаем... я не могу оставить ее дома... три накидываем... ты ведь знаешь, какая она.

– Ну тогда найми для нее специальный автомобиль. Я ни за что не стану разъезжать в таком виде по острову. Еще подумают, что я ограбил собачий приют в Баттерси.

– Ей нельзя ехать в автомобиле. Об этом я тебе и толкую. Ты же знаешь, что ее укачивает... А теперь посиди минутку спокойно, милый, мне надо посчитать. – Это же смешно...– начал злиться Ларри. – Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать,– громко считала мама.

– Это же смешно ехать кружным путем только потому, что Додо укачивает в автомобиле.

– Ну вот! – рассердилась мама.–

Ты сбил меня со счета. Прошу тебя, не говори со мной, когда я вяжу.

– Откуда ты знаешь, что ее не укачает в лодке? – поинтересовался Лесли.

– Те, кого укачивает в автомобиле, никогда не страдают от морской болезни,– объяснила мама.

– Что-то я этому не верю,– сказал Ларри.– Все это бабьи сказки. Правда ведь, Теодор?

– Не могу сказать,– рассудительно ответил Теодор.– Я слыхал об этом и раньше, но есть ли тут... гм... понимаете ли... доля истины, не знаю. Могу только сказать, что меня до сих пор в машине не укачивало.

Ларри посмотрел на него в замешательстве. – Ну и что это доказывает? – недоумевал он. – Меня всегда укачивает в лодке,–просто объяснил Теодор. – Это же прямо замечательно! – сказал Ларри.– Если мы поедем в автомобиле, укачает Додо, если в лодке – то же самое случится с Теодором. Вот и выбирайте.

– Я не знала, что вы подвержены морской болезни, Теодор,– заметила мама.

– Да, к сожалению, подвержен. Это очень досадно. – Ну, при такой погоде море будет совсем спокойное,– сказала Марго.– Вас наверняка не укачает.

– К сожалению,– ответил Теодор, поднимаясь на носках,– погода не имеет никакого значения. Меня начинает мутить при малейшем движении. Даже несколько раз в кино, когда на экране показывали корабли в бурном море, мне пришлось... гм... пришлось покинуть зал.

– Проще всего разделиться,– предложил Лесли.– Половина добирается на лодке, другая половина – на автомобиле.

– Замечательная мысль! – воскликнула мама.– Это решает дело.

Но все это вовсе не решало дела, потому что дорога к озеру Антиниотисса оказалась отрезанной из-за небольшого обвала, и добраться туда на автомобиле было невозможно. Приходилось ехать по морю или совсем отказаться от поездки.

Теплой, росистой зорькой, предвещавшей ясный безветренный день и спокойное море, мы отправились в путь. Чтобы разместить всю нашу семью, собак, Спиро, Софию, пришлось снарядить не только "Морскую корову", но и "Бутла". "Морская корова" должна была тащить пузатого "Бутла" за собой на буксире, что заметно снижало ее скорость, но иного выхода не было. По предложению Ларри на "Бутле" разместились собаки, София, мама и Теодор, все остальные должны были ехать на "Морской корове". К сожалению, Ларри не принял в расчет одного очень важного обстоятельства: кильватерную струю от хода "Морской коровы". Волна вздымалась от ее кормы стеклянной голубой стеной и достигала максимальной высоты как раз в тот момент, когда она касалась широкой груди "Бутла", подбрасывала его в воздух и снова швыряла вниз. Мы довольно долго не замечали действия этой волны, так как шум мотора заглушал мамины отчаянные крики о помощи. Когда же наконец мотор был остановлен и к нам подскочил "Бутл", мы увидели, что укачало не только Теодора и Додо, но и всех остальных, включая даже такого испытанного и закаленного моряка, как Роджер. Пришлось забрать всех на "Морскую корову" и положить там рядком. Спиро, Ларри, Марго и я заняли их место на "Бутле". Когда мы подходили к Антиниотиссе, все стали чувствовать себя лучше, за исключением Теодора, который все еще старался держаться поближе к борту лодки, безучастно глядел на свои башмаки и односложно отвечал на все вопросы.

Мы обогнули последний мыс, сложенный из волнистых пластов золотых и красных пород, похожих на кипы окаменевших гигантских газет или на порыжевшие, покрытые плесенью остатки библиотеки колосса, и обе лодки направились в широкий голубой залив у входа в озеро. За полосой жемчужно-белого песка поднималась большая покрытая лилиями дюна. Тысячи сверкающих на солнце цветов, словно белые граммофончики, поднимали к нему свои раструбы, испуская вместо музыки тяжелый, пряный запах – очищенный аромат лета, теплое благоухание, заставлявшее вас все время глубоко вдыхать воздух и задерживать его в груди. Последний короткий треск мотора раскатился среди скал, и обе лодки почти бесшумно заскользили к берегу, откуда нам навстречу плыл над водой запах лилий.

Выгрузив на белый песок снаряжение, все разбрелись по берегу в разные стороны, и каждый занялся своим делом. Ларри и Марго растянулись на мелком месте в воде и сразу задремали, чуть покачиваясь на легких волночках. Мама, прихватив с собой лопаточку и корзинку, повела свою кавалькаду на прогулку. Спиро, похожий в своих трусах на смуглого волосатого доисторического человека, забрался в ручей, текущий от озера к морю. Он стоял там среди стаек рыб, сердито вглядывался в прозрачную воду, доходившую ему до колен, и держал наготове трезубец. Мы с Теодором и Лесли определили по жребию, кто на какой конец озера должен отправляться, и разошлись в противоположных направлениях. Пограничным знаком, отмечавшим половину пути вдоль берега озера, была большая и на редкость корявая олива. Как только мы доходили до нее, мы сразу поворачивали и шли обратно, то же самое делал на своей половине Лесли. Это не давало ему возможности убить нас по ошибке в густых тростниковых зарослях. Пока мы с Теодором копошились, словно пара усердных цапель, среди луж и ручейков, Лесли, пригнувшись, шагал сквозь заросли по другую сторону озера, и время от времени до нас доносился его выстрел, отмечавший его успехи.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать