Жанр: Шпионский Детектив » Роберт Ладлэм » Превосходство Борна (страница 17)


Глава 7

На Конклина отрезвляюще подействовал не столько черный кофе, сколько доверие, которое сквозило в каждом слове его старого друга. Бывший Джейсон Борн глубоко уважал таланты своего бывшего смертельного врага и не скрывал этого. Они проговорили почти до четырех часов утра, проясняя размытые контуры их собственного стратегического плана, который базировался на последних реальных событиях, но предусматривал значительное их развитие в будущем. По мере испарения алкоголя, активность офицера ЦРУ возрастала, так что уже в середине их беседы он начал придавать законченные формы всему тому, что Дэвид пока формулировал весьма туманно. Он уже начинал чувствовать целиком всю основу, скрепляющую их стратегию, которая возникала в изможденном мозгу его собеседника в виде перемежающихся мозаичных образов, и облекал ее в слова.

— Ты описываешь достаточно широкую кризисную ситуацию, основанную на похищении Мари, а затем с помощью самой обычной лжи переводишь ее развитие в нужную сторону. Но твое главное условие — это высокая скорость перехода, где для противников не остается ни минуты на передышку...

— Но вначале я настаиваю на абсолютной правде. Используй ее стопроцентно, — перебил его Вебб, стараясь говорить как можно быстрее. — Я ворвался сюда с угрозой убить тебя. Мои обвинения я строил на всем: начиная от рассказа Мак-Алистера и кончая угрозами Бэбкока, что он пришлет ко мне команду убийц... и разговором с обладателем англизированного голоса, напоминающего сухой лед, который посоветовал мне прекратить все расспросы по поводу «Медузы» и замолчать, пока они не отправили меня в больницу для умалишенных.

Ни одно слово из этого нельзя опровергнуть. Все это имело место, и теперь я взбешен и напуган до такой степени, что готов разнести все кругом, включая и «Медузу».

— Когда начинает разрабатываться «большая» ложь, — вновь заговорил Конклин, подливая еще кофе, — то мы почти полностью погружаемся в нее, и главное здесь — это ухватить точку разрыва, которая бывает еле заметна в водовороте событий, затягивающем всех и вся в гигантский разрушающий вихрь.

— Как ты представляешь это?

— Я пока не знаю, но наша задача — подумать и об этом. Пока я только чувствую, что мы должны спровоцировать их на что-то очень неожиданное, что одним мощным толчком перевернуло бы всю стратегию, кто бы ее ни создавал, так как мой инстинкт говорит, что они явно теряют контроль. Если я прав, то кто-то из них обязательно пойдет на контакт.

— Тогда возьми свою записную книжку и попытайся отыскать так несколько человек, которые могли бы быть явными соперниками в разработке и проведении бывших стратегических операций.

— Нет, Дэвид, этот вариант нам не подходит. Он потребует многих часов, а может быть, и дней, — возразил офицер ЦРУ. — Баррикады уже воздвигнуты, и я должен взобраться на них. У нас не осталось времени.

— Но мы должны его найти! Придумай что-нибудь.

— Но зато у меня есть кое-что получше, — подытожил Алекс. — И за это мы должны благодарить доктора Панова.

— Мо?

— Да, именно его. Ты помнишь разговор о служебных записях якобы «твоих» обращений в спецслужбы Департамента?

— Мои... обращения?.. — Вебб забыл об этом, только что промелькнувшем в беседе факте. Конклин — нет. — И каким образом?

— Именно с этого момента они, как я понимаю, начали собирать на тебя новое досье, которое должно было вписываться в их сценарий. Я же попытаюсь пробиться в службу безопасности с иной версией, или хотя бы с вариациями их собственной. Этот ход должен заставить их дать хоть какие-то ответы, если они действительно теряют контроль над операцией. Ведь эти записи всего лишь средство объяснить окружающим их службам, с которыми они вынуждены сотрудничать, какова причина их поступков по отношению к тебе. Но персонал, ответственный за эту операцию, начнет торпедировать руководство, если увидит, что при разработке допущены ошибки. Вызвать эту реакцию, и есть наша ближайшая задача. И они сами разрешат ее для нас, и почти без нашего участия... Поэтому мы просто обязаны использовать ложь... — Алекс, — Дэвид неожиданно подался вперед и начал двигаться почти вместе с креслом, — несколько минут назад ты произнес фразу относительно «точки разрыва». Но мы употребляли этот термин всего лишь в желательном для нас смысле, мы пока только предполагаем, что у них такой разрыв есть. А если мы употребим его фактически?! Вспомни, что они считают меня патологическим шизофреником, то есть человеком, склонным к фантазиям и навязчивым идеям, который временами даже говорит правду, но отличить одно от другого самостоятельно не может.

— Да, так они говорят окружающим, и многие даже верят в это. Ну, так что?

— Так почему бы нам не сделать это обстоятельство той самой точкой разрыва, о которой ты только что говорил. И она действительно будет едва различима. Мы скажем им, что Мари сбежала. И ей удалось связаться со мной, и я отправился на встречу с ней.

Конклин нахмурился, потом удивленно вытаращил глаза. Было ясно, что кризис в поисках отправного пункта их плана миновал.

— Это следует сделать немедленно, — тихо произнес он. — Господи, конечно, это будет первый шаг! Смятение захватит все их службы, подобно локальной войне. В любой операции, секретность которой столь высока, только два или три человека знают обо всех деталях. Остальных держат в темноте. Боже мой, но как ты додумался? Подумать только — официально санкционированный киднэпинг! Наверняка несколько человек в центре буквально поднимут панику и наверняка столкнутся друг с другом, спасая собственные зады. Очень

хорошо, мистер Борн! Вы делаете успехи!

Как это ни странно, Дэвид не заметил последней реплики, он просто не обратил на это никакого внимания.

— Послушай, — сказал он, поднимаясь, — мы оба уже выдохлись. Но мы знаем теперь, куда мы идем, поэтому можем позволить себе несколько часов отдыха, а утром уточним оставшиеся детали. Ведь мы за долгие годы работы выяснили разницу между самой мизерной дозой сна и его полным отсутствием. — Ты хочешь вернуться в отель? — спросил Конклин.

— Нет, наоборот, — глядя на бледное морщинистое лицо офицера ЦРУ, воскликнул Дэвид. — Только дай мне одеяло. Я устроюсь прямо здесь, перед баром.

— И еще, я хочу сказать, ты не должен беспокоиться и обо всем остальном, — сказал Алекс, направляясь к шкафу, стоявшему в небольшом холле. Вернулся он с одеялом и подушкой в руках. — Ты можешь называть это высшим провидением, но знаешь ли ты, чем я был занят прошлой ночью, после работы? — продолжил он.

— Могу себе представить. Одна из разгадок лежит здесь, на полу, заметил тот, показывая на разбитый стакан.

— Нет, я имею в виду до этого.

— Что же это было?

— Я остановился перед супермаркетом и купил тонну еды. Бифштексы, яйца, молоко и, даже этот клей, который они называют овсянкой. Мне кажется, что я никогда ничего подобного не делал.

— Ну, возможно, у тебя возник волчий аппетит. Такое случается.

— Когда это случается, я просто иду в ресторан.

— И что же ты хочешь сказать?

— Ты отдыхай. Диван достаточно просторный. А я пойду на кухню и немного поем. И подумаю еще кое над чем. Попробую приготовить мясо, а может быть сварю еще и два яйца.

— Тебе нужно поспать.

— Ну, я думаю, что часа два, два с половиной будет вполне достаточно. А после я, может быть, попробую и эту чертову овсянку.

Алекс Конклин шел по коридору четвертого этажа здания, где располагался Государственный Департамент. Его хромота уменьшалась по мере роста его решимости, и только сильнее чувствовалась боль в ноге. Он уже знал наверное, что с ним случилось, и именно это знание косвенно поддерживало его решимость. Он неожиданно столкнулся с делом, которое всем существом своим хотел завершить как можно лучше, даже блестяще, если такое слово еще уместно было применить к нему. Такова ирония судьбы! Еще год назад он был готов уничтожить человека, называвшегося Джейсоном Борном. Сейчас же было одержимое желание помочь человеку по имени Дэвид Вебб, и это желание отставляло на второй план тот риск, которому он подвергал себя.

Он специально прошел пешком на несколько кварталов больше чем обычно, с удовольствием ощущая холодный осенний ветер на своем лице, чего он не делал уже много лет. Одетый в тщательно отглаженный костюм в мелкую полоску, который долгие годы провисел без дела, хорошо выбритый, со свежим лицом, Конклин очень мало походил на того человека, которого отыскал прошлой ночью Дэвид Вебб.

Как это ни странно, но формальности заняли очень незначительное время, даже меньше, чем обычная неофициальная беседа. Когда адъютант вышел, Александр Конклин остался лицом к лицу с бывшим бригадным генералом из армейской Джи-2, который теперь руководил службой внутренней безопасности Госдепартамента.

— Я не выполняю в данный момент никакой дипломатической миссии между нашими управлениями, генерал. Ведь вы по-прежнему, генерал?

— Да, меня все еще так называют.

— Тогда я отброшу всякую необходимость быть дипломатичным. Я, надеюсь, вы понимаете меня?

— Мне кажется, что вы начинаете все меньше и меньше нравиться мне, и именно это я очень хорошо понимаю.

— "Это", — почти не задумываясь, ответил Конклин, — заботит меня меньше всего. То, что меня, к сожалению, действительно беспокоит, так это человек по имени Дэвид Вебб.

— А что с ним?

— С ним? Тот факт, что вы сразу вспомнили это имя, обнадеживают. Что происходит, генерал?

— Вам что, нужен мегафон, шут гороховый? — резко ответил бывший армейский служака.

— Мне нужны ответы, капрал, те, которые вы и ваша службы должны предоставлять нам!

— Не лезьте в это дело, Конклин! Когда вы позвонили мне о деле чрезвычайной срочности, я чуть было не стал перепроверять досье на самого себя! Ваша бывшая репутация теперь имеет весьма шаткое положение, и я использую в разговоре с вами именно соответствующие нынешнему положению дел слова. Вы пьяница и наркоман, и это давно не является секретом. Поэтому у вас есть минимум минута на все, что вы хотели мне сказать до того, как я вышвырну вас вон. Вам только останется сделать выбор — лифт или окно.

Алекс учитывал все возможные осложнения, включая и разговор о его пьянстве. Поэтому он внимательно посмотрел на шефа службы безопасности и заговорил очень спокойно, даже обходительно: — Генерал, я отвечу на эти обвинения всего лишь одной фразой, и если это будет достоянием кого-то еще, я буду знать откуда все это идет, и, естественно, это будут знать и в Управлении. Конклин сделал паузу, еще раз внимательно взглянул на генерала и продолжил: — Обстоятельства нашей жизни очень часто определяются той легендой, о происхождении которой обычно мы не в праве говорить. Я надеюсь, что выразился достаточно ясно?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать