Жанр: Научная Фантастика » Юрий Никитин » Владыки Мегамира (страница 25)


Влад вспрыгнул на загривок, Головастик побежал резво, однако держался в тени.

Глава 13

Головастик сделал рывок в сторону, Кася крепче ухватилась за выступ кутикулы. Семен тронул ее за плечо, указал глазами на бледно-зеленое пятно прямо на бедре. Плесень присосалась, выпустила крохотные волосики с влажно блестящими шариками. Кася с отвращением принялась сдирать чужую хищную жизнь, косилась с завистью на блестящие плечи и прямую спину варвара. Не кожа, кутикула, или вот-вот станет ею. Глядишь, возьмет на себя функции экзоскелета, как у бравого солдата Головастика или ленивого сибарита Хоши. Эволюция здесь мчится как стрела из арбалета Влада, новый вид может появиться всего за три-пять поколений...

Головастик остановился так резко, что Кася стукнулась носом о ракетную установку. Влад приподнялся, нюхал воздух. Кася повела носом, ощутила кисловатый, но приятный запах.

— Придется обходить, — произнес Влад с неохотой.

— Что там?

— Тетры и субтетры бьются.

— Нельзя проскочить? Ведь мы не тетры, тем более — не суб?

— Нельзя, — ответил Влад коротко.

Головастик без команды развернулся, хотя Кася ощутила недовольство боевого муравья, пошел по большой дуге. Редкие шерстинки на абдомене выпрямились, с кончиков срывались с сухим щелканьем яркие плазменные искры.

Семен хлопнул себя по лбу. Кася перевела взгляд с него на варвара, поняла. Влад беспокоился не за них, двух мягкотелых, люди достаточно отличаются от муравьев, их не тронут, к тому же отпугивающие скафандры, но боевой дим не утерпит, ввяжется в свару, — он выстоит против десятка тетров или их вассалов, но здесь их, судя по запаху, тысячи!

Деревья раздвинулись, Кася успела бросить взгляд на гигантское поле, ахнула. Не тысячи, а десятки или даже сотни тысяч черных хищных зверей сражались как машины молча, деловито, методично расчленяя друг друга. Над бескрайним полем — другой конец тонул в Тумане — стояло желтое облако кислого запаха. Слышался мирный шорох лопающихся панцирей, ломаемых лап и сяжек.

Дальше деревья теснились, листья втыкали в землю острые концы, запах муравьиной кислоты просачивался острыми как ножи струйками. Головастик бежал намного медленнее обычного, сяжки забросил на спину, жадно ловя запахи исполинского сражения. Кася отстранялась от гибких антенн, в них было что-то механическое, неживое. Семен всякий раз осторожно касался ровных колец, что соединяли негнущиеся членики в идеальных суставных сумках. На лице химика был восторг, словно он сам додумался до такого великолепного инженерного решения.

Влад оглянулся, хмурая улыбка осветила его застывшее лицо. Головастик помчался быстрее, Хоша привстал, заинтересованно вертел шеей. Влад бросил через плечо:

— Сейчас увидите интересное!

Кася почти ненавидела его способность по молекулам запаха видеть то, что лежало далеко за пределами зрения. Преимущество огромное перед любым ученым из Станции, ибо нигде еще не удавалось сконструировать прибор, чувствительнее человеческого носа. Давно создали приборы в миллионы раз усиливающие зрение, слух, силу, но в определении запахов приборы не могли тягаться даже с нею, Касей, а варвар, выросший среди дикости, полузверь-получеловек, вообще недосягаем...

На широкой поляне, размером с футбольное поле, дрались два огромных зеленых богомола. За каждым был целый выводок молодых богомольчиков, нежных, только что перелинявших, с тончайшей шкуркой, через которую виднелись внутренности. Или даже не линявших, а только что вылупившихся из оотеки, что даже удивительно: богомолы лишь откладывают яйца, а потомства не знают: встретят своих едва вылупившихся детей — сожрут немедленно, без колебаний.

— Это ты называешь интересным? — спросила она с сарказмом.

Варвар в затруднении покосился на Семена. Химик даже подался вперед, рассматривал драку с неподдельным интересом, кулаки его сжимались, он судорожно дергал локтями, словно помогал захватывать противника.

— Гм... Ну, если неинтересно...

Головастик помчался мимо, лишь развел жвалы, готовый если не вступить в бой, то хотя бы куснуть врага. Кася с отвращением вспомнила еще одного спеца со Станции, тот с горящими глазами рассказывал ей с жаром про особенности схваток богомолов. Мол, побеждает всегда тот, который хоть на микрограмм тяжелее, крупнее. Тут же съедает целиком и полностью, выплевывая лишь шипы и когти. Сбоев не бывает, богомолы почти идеальные машины с постоянно работающим компьютером в голове, причем — по единой программе. Но однажды был поставлен опыт, в банку запустили двух, примерно одинаковых по размерам, богомолов, после короткой схватки сильнейший убил и сожрал противника. Тут же в банку запустили еще одного — намного меньше. Этот, завидя амбала в полтора раза крупнее себя, сперва пугливо бегал от гиганта, а когда убедился, что тот его не трогает, осмелел, подобрался ближе, напал, победил сытого противника, тут же сожрал... и подох от обжорства. Этот бионик, Дмитрий Назарук, визжал от удачно поставленного опыта, изящного, как он определил его сам, не замечая, что у бедной Каси желудок поднялся к подбородку.

Она вздрогнула от страшного свистящего шепота:

— Всем застыть!

Головастик и Хоша мгновенно поджали лапы, дим слился с землей, а Буся распластался на лбу ксеркса. Семен и Кася замешкались, химик кое-как прижал девушку к спине дима, не давая ей отбрасывать тень. Кася негодующе зашипела, Семен ответил успокаивающе:

— Тихо-тихо! Хозяин знает, что вакке делать.

— Какой

вакке? — зашипела она. — Причем здесь вакка?

— Ш-ш-ш-ш-ш!

Кася лежала неподвижно, глаза были на уровне матового хитина. Совсем близко ползла крохотная мошка, совершенно прозрачная, внутри ее спиралью завивались желтые соки. Поблескивали крылышки, хотя такой крохе можно и без крылышек, воздух для нее плотнее, чем вода для человека в Старом Мире.

Мошка на глазах потемнела, приняла темную пигментацию, а когда переползла на красную часть, чернота с той же скоростью начала уступать россыпи красных точек, из которых состояла вроде бы сплошная краснота панциря.

Кася вздрогнула, от злого голоса прямо над ухом:

— Не дышать!

Она поперхнулась от возмущения. Семен уже свирепо пучил глаза. Здесь можно продержаться минут десять, а в сыром воздухе — втрое больше. Но что за дикость, почему...

Все еще держа дыхание запертым, она подняла голову. В синем небе блеснула цветная искорка. Кася решила, что почудилось, но следом ярко сверкнуло красным, оранжевым, даже зеленым. Там могли блестеть крылья огромного джампа!

Влад и его звери лежали неподвижные как камни. Влад держал арбалет наготове, пялил глаза в сине-зеленый туман вверху. Джамп пронесся чересчур высоко, всадник полагался больше на нюх, чем на зрение. Семен и Кася уже побагровели, задерживая дыхание, на ушах Каси потемнели кончики, начали загибаться вниз — первый признак асфиксии.

Влад хлопнул Головастика, тот мгновенно подхватился, лишь Хоша лежал распластавшись — заснул. Семен с шумом выпустил воздух, едва не сметя ураганом деревья на милю впереди, его грудь опала, приклеилась к спине, снова раздулась как у индийского петуха при виде новенькой курицы.

Кася выпустила воздух, стараясь проделать как можно незаметнее, спросила высокомерно:

— Можно не прятаться?

Они промчались по влажной земле, часто ныряя под навесы толстых листьев, которые напоминали Касе стеганые одеяла. По структуре, конечно, ибо по размерам походили больше на крыши цирков. В такие минуты путешественники попадали в полную тьму — казалась полной при внезапном переходе от яркого света, — но лишь Кася и Семен то щурились, терли кулаками слезящиеся глаза, то таращились, стараясь рассмотреть что-либо кроме плавающих во тьме пятен. Головастик, похоже, вовсе пренебрегал такой мелочью, как перепады света. Запахи надежнее! Ну, а варвар и Хоша, те словно бы вообще знали, что ждет впереди. Варвар рассеянно чесал Бусе горбатую спинку, а маленький зверушка, понежившись всласть, затем скакал по плечам варвара, деловито обследовал кожу, совал тонкие пальчики в уши, тряс, искал клещиков, скреб коготками спину Влада.

Под широкими листьями, где свой мир и свой климат, одни звери сонно шарахались от свирепо врывающегося закованного в непробиваемые латы хищника, другие едва шевелились, третьи вовсе не двигались, словно замороженные. Кася брезгливо дергалась, хваталась за Семена. Белесые, с тонкой увлажненной кожей, эти звери могли выжить только в сыром неподвижном воздухе, где от взвешенных водяных шариков воздух больше походит на разреженную воду.

Головастик не утерпел, на бегу полоснул жвалами зверя вдвое крупнее себя. Кася ахнула: острые серпы рассекли огромное тело с такой легкостью, словно стальной капкан перекусил застывший студень!

Ксеркс повеселел, даже приподнялся на бегу, тут же на голову Каси навалилось мягкое, горячее. Ракетница царапнула за опустившийся лист, прогретый солнцем, Головастик без команды бросился в сторону, пробежал вдоль края листа, часто зацепляя направляющими трубами за ворсистую крышу, раздраженно лязгнул жвалами и побежал назад.

— Хитрить нехорошо, — сказал Семен наставительно. Он похлопал ладонью по теплой хитиновой спине. Не всегда удается пройти фуксом, по себе знаю.

Дим с огромным трудом выдрался из-под осевшего к земле листа, царапая брюхом землю, а ракетницей — раздутые зеленые клетки, тут же вскарабкался на него, помчался со всех ног, перебегая с одного на другой — под каждым листом укрылась бы станция. Белесые волоски торчали из каждой вздутой клетки, чиркали ксеркса по груди. Кася боязливо поджимала ноги, волоски были толстые, как черви.

Пахло гнилью, запахи стояли тяжелые, плотные. На лапы Головастика налипла плесень, карабкалась к груди и брюху, по бокам желтели клочья ядовитых грибов. От них потускнеет блестящий хитин, а если не убрать — за сутки прожжет насквозь. Жизнь кипит и здесь, массы земли содрогаются, сдвигаемые спинами жуков чудовищных размеров, впятеро-семеро крупнее дима, вспучивается, всюду снуют бесцветные полупрозрачные звери, что погибли бы за доли минуты, попади под луч солнца...

Еще два дня шли, все так же забирая вправо, всматриваясь и вслушиваясь во все, что может навести на след исчезнувших ученых. Кася израсходовала видеокристаллы, начала заново, едва не со слезами стирая записи, тоже важные и тоже ценные. Жалобно просила хотя бы пару мнемокристаллов у Семена, но химик оказался со странностями. Сулил руку и сердце, а видеокристаллы зажал: самому нужны позарез, он важным делом занимается, а не зверюшек заснимает, которые все равно всех не запечатлеть, так что и начинать не стоит...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать