Жанры: Поэзия, Ужасы и Мистика » Говард Лавкрафт » Грибы с Юггота (страница 1)


Говард Филлипс Лавкрафт

Грибы с Юггота

1. Книга

В квартале возле пристани, во мгле Терзаемых кошмарами аллей, Где призраки погибших кораблей Плывут, сливаясь с дымкой, по земле, Мой взгляд остановился на стекле Лачуги, превращенной в мавзолей Старинных книг — десятки штабелей Пылились подле стен и на столе. С волнением шагнув под низкий свод, Одну из книг раскрыл я наугад, Но с первых строк меня швырнуло в пот, Как если бы я принял сильный яд. Я в страхе огляделся — дом был пуст, И только смех слетал с незримых уст.

2. Преследователь

Заветный том за пазухой держа И сам как будто бесом одержим, Я мчался, озираясь и дрожа, По грязным и разбитым мостовым. Из затхлой глубины кирпичных ниш За мной следили окна. В вышине Маячили громады черных крыш - От вида их тоскливо было мне. Зловещий смех по-прежнему звучал В моем воображении больном, И, думая о томе, я гадал, Какие бездны зла таятся в нем. Меж тем вдали все топот раздавался Как если бы за мною кто-то гнался!

3. Ключ

Я все никак опомниться не мог От странных слов, чей тон был столь суров, А потому, взойдя на свой порог, Был бледен — и закрылся на засов. Со мной был том, а в нем — заветный путь Через эфир и тот святой заслон, Что скрыл от нас миров запретных жуть И сдерживает натиски времен. В моих руках был ключ к стране видений - Закатных шпилей, сумеречных рощ, Таящихся за гранью измерений, Земных законов презирая мощь... Пока я бормотал оторопело, Окно мансарды тихо заскрипело.

4. Узнавание

И вновь вернулся тот блаженный час, Когда — еще ребенком — я забрел В лощину, где дремал могучий вяз И тени населяли мглистый дол. В плену растений, как и в прошлый раз, Томился символ, врезанный в престол В честь Безымянного, кому с террас Века назад кадили чадом смол. На алтаре покоился скелет... Я понял, что мечтам моим конец, И я не на Земле в кругу планет, Но на коварном Югготе. Мертвец Исторгнул стон, за всех живых скорбя, И в бледной жертве я узнал — себя!

5. Возвращение

Дух объявил, что он меня возьмет В то место, где когда-то был мой дом, В чудесный край на берегу морском, Где высится сверкающий оплот. - К нему крутая лестница ведет С перилами из мрамора. Кругом Тьма куполов и башен. Но пером Живописать все это — кто рискнет? Поверив искусителя речам, Я вслед за ним поплыл через закат Рекой огня вдоль золотых палат Богов, душимых страхом по ночам. Потом — сплошная ночь и моря плач. Ты жил здесь, — молвил дух, — когда был зряч!

6. Лампада

В пещере, где служили Сатане, Куда ходы нечистые вели, Прорытые отродьями земли, Где символы виднелись на стене, Чей тайный смысл постичь, увы, не мне, Старинную лампаду мы нашли - Ее латунь сверкала и в пыли, Остатки масла плавали на дне. Нарушив сорока веков запрет, Мы свой трофей из праха извлекли И к темным каплям спичку поднесли, Гадая, вспыхнет масло или нет. Лампада занялась — и сонм теней Возник в дрожащем зареве над ней!

7. Холм Замана

Зеленый склон лесистого холма Взметнулся над старинным городком В том месте, где шатаются дома И колокол болтает языком. Две сотни лет — молва на всех устах О том, что на холме живет беда, О туловище, найденном в кустах, О мальчиках, пропавших без следа. Стоял на склоне хутор, но и тот Исчез, как испарился. Почтальон Сказал об этом в Эйлсбери. Народ Сбегался поглядеть со всех сторон. И слышалось: Почтарь-то, видно, врет, Что видел у холма глаза и рот!

8. Порт

В десятке миль от Аркхэма я влез На скальную гряду вдоль Бойнтон-Бич, Спеша долины Инсмута достичь, Пока закат не обагрил небес. На синей глади — зыбок и белес - Маячил парус. Не могу постичь, Чем он так ужаснул меня, что клич В моих устах остался без словес. Я вспомнил древний инсмутский девиз: amp;lt;Уходим в море! amp;gt;, и последний луч Озолотил громады сонных круч, Откуда столько раз глядел я вниз. Вдали простерся город — море крыш. Но странно — в нем царили мрак и тишь.

9. Двор

Я помнил этот город с давних пор - Рассадник скверны, где безродный сброд Колотит в гонги и молитвы шлет Чужим богам из чрева смрадных нор. Колдобин сторонясь и нечистот, Меж стен гнилых я крался, словно вор. Потом свернул в какой-то темный двор, Надеясь, что застану в нем народ. Но двор был пуст, и проклял я тот час, Когда нашел дорогу в эту глушь. Вдруг двадцать окон осветилось враз, И в них замельтешили — что за чушь! - Танцующие толпы мертвецов. Все, как один, без рук и без голов!

10. Голубятники

Мы шли через трущобы. Грех, как гной, Коробил кладку стен, и сотни лиц Перекликались взмахами ресниц С нездешними Творцом и Сатаной. Кругом пылало множество огней, Повсюду колотили в барабан, И с плоских крыш отряды горожан Пускали в небо черных голубей. Я знал, что те огни чреваты злом, А птицы улетают за Предел, Но с чем они вернутся под крылом, О том я даже думать не хотел. И

каждый испытал священный страх, Взглянув на то, что было в их когтях.

11. Колодец

Сет Этвуд в свои восемьдесят лет Затеял рыть колодец у ворот. На пару с юным Эбом старый Сет Трудился дни и ночи напролет. Мы думали — одумается дед, Но вышло все как раз наоборот: Эб тронулся, а Сет дал задний ход И сам себя отправил на тот свет. Как только был закопан дедов гроб, Мы бросились к колодцу — злу вине - Но в нем нашли лишь ряд железных скоб, Терявшийся в зловещей глубине. И скольверевка ни была б длинна, До дна не доставала ни одна!

12. Наследник

Кто шел в Зоар, выслушивал совет: Не пользоваться бригсхильской тропой, Где Душка Боткине, вздернутый толпой, Оставил по себе кошмарный след. Отправившись туда, я увидал Плющом увитый домик под горой И вздрогнул — он смотрелся как жилой, Хотя и сотни лет пропустовал. Пока я наблюдал, как меркнет день, Из верхнего окна донесся вой. Я поднял взор — в окне мелькнула тень - И я помчался прочь, едва живой. Будь проклят этот дом с его жильцом - Животным с человеческим лицом!

13. Гесперия

Заря, в морозной дымке пламенея Над шпилями и скатами строений, В страну заветных грез и настроений Зовет меня, и я слежу, бледнея, За тем, как облака — то каменея, То истончаясь в череде вращении - Претерпевают сотни превращений, Одно другого краше и чуднее. Гесперия — страна зари вечерней. Там Время начинает свой отсчет, Туда от века избранных влечет Из дольних сфер, что созданы для черни. Влечет неудержимо, но увы! - Туда не попадем ни я, ни вы.

14. Звездовей

В известный час скупых осенних дней, Когда в окне затеплится свеча, По улицам, сухие листья мча, Гуляет звездный ветер — звездовей. Печной дымок, послушный лишь ему, Творит за пируэтом пируэт - Он вторит траекториям планет, А с юга Фомальгаут сверлит тьму. В такую ночь поэты узнают Немало тайн о югготских грибах И о цветах, что в сказочных садах На континентах Нитона растут. Но все, что в этот час приснится им, Уже к утру развеется как дым!

15. Антарктос

В глубоком сне поведала мне птица Про черный конус, что стоит во льдах Один как перст — над ним пурга глумится, На нем лежит тысячелетий прах. Та часть его, что подо льдом таится, В былые дни внушала Древним страх. Теперь о ней не помнит и Денница, Единственная гостья в тех краях. Иной смельчак, пройдя через невзгоды Ледового пути — мороз, буран - Сказал бы: Что за странный жест природы - Создать такой неслыханный курган! Но горе мне, узревшему во сне Взгляд мертвых глаз в хрустальной глубине!

16. Окно

В старинном доме с лестницей витой, Где жили мои прадеды, одно Манило и влекло меня — окно, Заложенное каменной плитой. В плену у грез, я с детства жил мечтой - Узнать, какой секрет хранит оно, И часто подходил к нему. Темно И пыльно было в комнате пустой. Лишь много лет спустя в свой уголок Я пару камнетесов пригласил. Они трудились, не жалея сил, Но, сделав брешь, пустились наутек. А я, взглянув в проем, увидел в нем Тот мир, где я бывал, забывшись сном.

17. Память

В посеребренной звездами ночи Дремала степь, вся в лагерных кострах, Чьи языки, в стада вселяя страх, Лизали мрак, остры и горячи. На юге — там, где степь во всю длину Ныряла вниз — темнел зигзаг стены, Как будто некий змей из глубины Там камень превратился в старину. Куда попал я и каким путем? - Метался я, судьбу свою кляня. Вдруг чья-то тень, поднявшись над костром, По имени окликнула меня. Приблизившись, я встретил мертвый взгляд. Зачем я пил надежд напрасных яд!

18. Йинские сады

За той стеной, чьих лет никто не счел, Чьи башни поросли седыми мхами, Лежат сады с нарядными цветами, С порханьем птиц, и бабочек, и пчел. Там стаи цапель дремлют над прудами И царственные лотосы цветут, Там звонкие ручьи узоры ткут Среди деревьев с яркими плодами. Так думал я, наивно веря снам, В которых уж не раз случалось мне Приблизиться к внушительным вратам В той исполинской каменной стене. И вот я у стены... но где же вход? Вы мне солгали, сны! В ней нет ворот!

19. Колокола

Из года в год в часы ночного бденья Я слышал колокольный перезвон, Протяжный и глухой — казалось, он Заоблачного был происхожденья. Среди полузабытых грез и снов Искал я ключ к разгадке этой тайны И, думается, вспомнил не случайно Шпиль в Инсмуте и белых чаек зов. Но как-то в марте шум дождя ночного Взбодрил мне память, где царила мгла, И я припомнил, словно сон бредовый, Ряд башен, а на них — колокола. И вновь раздался, звукам ливня вторя, Знакомый звон — со дна гнилого моря!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать