Жанр: История » Владимир Николаев » Испытание (страница 11)


Значит, нервы. Ну это ерунда, это для хлюпиков и всяких там кисейных барышень. В семье Башиловых нервные болезни считали выдумкой врачей, которые переучились или слишком умничают.

При нервах главное - не распускаться. Только и всего. Держать себя в руках потомственные поморы умели.

Алексей, преодолевая апатию, развел костер и приготовил завтрак. Самый скудный из всех, что готовил до сих пор. Если нет аппетита, этим надо пользоваться. Куда тяжелее бороться с приступами голода. А тому, что не хочется есть, в его положении надо только радоваться. Хотя и голодом морить себя нельзя.

Вскипятил кружку кипятку, закусил галетой - вот и весь завтрак. И тот растянул сколько можно, отхлебывая кипяток маленькими глотками.

Алексей вспомнил, как вчера наметил записать, что и в какой последовательности предстоит сделать. Такое в самый раз делать для раскачки. Алексею казалось, что писать - никакая это не работа. Тесать бревна, таскать их, бросать уголь в топку - вот это работа! А те, кто сидит в конторах и канцеляриях, водят перышками, шуршат карандашиками, разве работают? Такие и сладкой усталости, когда мускулы требуют отдыха, не ведают.

И вдруг сейчас, силясь записать самое необходимое, поймал себя на том, что слова не может выжать, что-то там в мозгу будто заклинило. Мысли вроде и вертятся, но разбегаются и карандаш не слушается.

- Что же записывать? - недоуменно спросил себя, потирая вспотевший от напряжения лоб.

Как ни силился, как ни напрягался, но ничего почему-то не придумывалось. А ведь и придумывать ничего не надо.

По правде говоря, Алексей нечасто имел дело с карандашом и бумагой, особенно с тех пор, как кончил школу. Письма домой писал, как и все его товарищи по экипажу, редко, потому что отправить их можно было только со встречным судном, направлявшимся к Большой земле, или при заходе в полярный порт, откуда почта доставляется самолетами. Но портов в Арктике раз-два и обчелся, и встречные суда на трассе попадаются редко. Да и писать особенно не о чем. Плавание во льдах удивительно однообразно - день ото дня не отличишь.

Писать все же приходилось. Каждое письмо Алексей сочинял не в один присест. И тем не менее трудился старательно. Начинал с поклонов матери и отцу, близким родственникам и кончал обязательными заверениями "остаюсь крепко любящий вас" и т. д. Дома считали, что письмо есть письмо и его следует писать не как вздумается. Однажды Алексей отважился написать по-своему, отец обиделся и отписал, что таких писем больше и читать не будет, что, видать, в своеволии сын до того докатился, что и родителей уже не почитает. И дедушка, когда по возвращении зашла речь о злополучном письме, отрезал:

- Да разве то письмо было, страмота одна. Писулька. Это ты дружкам своим али девкам можешь так писать, а домой ни-ни. Без почтения не смей!

С тех пор он домой писал, как положено, по всей форме.

Отсюда и письма не пошлешь. А это и хорошо, чего зря тревожить. Выберется - все расскажет. А нет, так нет...

Мысли брели в разные стороны, и не вдруг уже припомнилось, для чего сидит над бумагой. А вспомнив, усмехнулся, глядя на огрызок карандаша:

- И весу никакого, а, выходит, тяжелее лопаты или топора. Чудно!

Повертел карандаш и решил написать просто: "Сделать дела". Жирно подчеркнул эти два слова и чуть ниже поставил цифру 1.

Что же вчера намечал в первую очередь? Мысль заработала живее. Без всяких усилий вспомнилось, что необходимо заготовить топливо - без него тут хана, проконопатить стены и дверную коробку, починить одежду и про все остальное на случай, если придется зимовать.

С делом, которое показалось непреодолимо трудным, покончил неожиданно быстро. И остался доволен.

Порядок в работе Алексей любил. Работать решил, строго придерживаясь записей и не поступаясь очередностью. Сделает, что наметил, и вычеркнет. Сразу будет видно, на что время потратил и что еще остается сделать.

На весь день хватило колоть дрова и укладывать с подветренной стороны щепки, доски, всякую мелочь. Укладывал, укладывал и подумал, а как отапливаться? Печку смастерить не из чего. Глины и той нет. Вот задача так задача.

Алексей стал припоминать, что жители Заполярья обходятся без печек. Как же они устраиваются? Жаль, что ни разу не довелось побывать в каком-нибудь чуме. Выходит, живи и примечай, перенимай чужой опыт, придет час - сгодится.

Вот теперь и ломай голову, как будешь обогреваться, Робинзон? Да, хорошо было тому Робинзону в теплом климате. Велика ли забота от жары спасаться? Попробуй-ка от стужи уберечься, когда, чего ни хватись, ничего нет. И взять негде. Даже из-под земли не выкопаешь, под ногами и не земля вовсе, а голый камень!

Как же отапливаться без печки? Когда упорно раздумываешь над чем-то одним, мысль хоть и норовит скользнуть в сторону, но в конце концов выскакивает и на нужную дорожку. И вдруг припомнилась баня, которую в деревнях топят по-черному, без дыхомода. Но и в бане кладут печку, а ему надо обойтись без нее. Как?

И тут неожиданно всплыло книжное слово "очаг". Это не печь и не костер вроде. Говорят же: очаг родного дома. Очаг в доме? Да просто прорубить в полу круг, обложить камнями, их здесь полно, и очаг готов. Нагретые камни будут держать тепло. Трудная задача в принципе решена.

* * *

С моря неслись крупные мокрые хлопья слепящего снега. Видимость не более полутора метров. Ни моря,

ни неба, ни острова - со всех сторон один только бешено крутящийся снег.

Завернет такая слепящая муть - и носа не высунешь. Полярники в зимнее время натягивают тросы, только держась за них, можно идти, иначе собьешься, сгинешь в снежной круговерти возле самого жилья.

Странная планета - Арктика. Большая ее часть покрыта льдом или снегами, скована вечной мерзлотой, а в недрах находят каменный уголь. На Земле Франца-Иосифа прямо на поверхности валяются окаменевшие поленья и щепки. Значит, и тут когда-то шумели леса. Да еще какие! Дремучие, в которых водилось много всякого зверья. В вечной мерзлоте откапывают останки мамонтов. И про останки какого-то саблезубого тигра что-то слышал.

И на этом богом забытом островке были леса и водилась всякая живность. Куда же все девалось? Каким образом исчезло? Да что о том думать - пустое. Приходится довольствоваться тем, что есть. Пока что можно запастись питьевой водой. Алексей собрал всю посуду и набил снегом. Набивал и утрамбовывал, знал: первый снег мимолетен, хватай - не зевай. Благо навалило у самого порога.

Что говорить, страшна арктическая зима. Но он все ровно не отступит, не сдастся. Жилье есть, утеплить его можно, с одеждой как-нибудь перебьется. С едой, конечно, плохо.

Ветер ослаб, снегопад стал реже, видимость несколько улучшилась. Остров похорошел, весь белый, чистый, будто новый.

- Красиво, - сказал, оглядывая окрестности, Алексей. И тут же вздохнул: красиво-красиво, да ничего хорошего все это не обещает. При такой погоде шансов на спасение становится меньше.

* * *

К вечеру Алексей почувствовал озноб и слабость. И не заметил, как на ветру прохватило.

Приготовил ужин, вскипятил чай и, чтобы как следует прогреться, выпил две кружки кипятку. Немного согрелся. А слабость не проходила. И голова тяжелая. Недомогание и раньше чувствовал, но такого еще не было. Неужели серьезно заболел? Это в его положении самое последнее дело, хуже и придумать нельзя.

Забрался на топчан, завернулся во все, что есть, в надежде согреться. Прогреться до костей, попариться вволю - и следа бы от хвори не осталось.

Париться в семье Башиловых любили, а березовый веник почитали за самое лучшее и верное лекарство, годное от всех болезней. Но где его возьмешь, березовый веник? Да и мечта о бане несбыточна. Сколько же времени он не мылся? Да с того самого дня, когда погиб пароход. Накануне после вахты, как обычно, принял душ. Воду пустил погорячей, мочалкой как следует продраил себя. А потом было холодное купание, которое во всю жизнь не забудется. Сейчас, уже задним числом, он подивился, как в холодной воде его судороги не скрутили. В арктических водах температура выше семи-восьми градусов не поднимается, а в ней больше двух-трех минут человеку не продержаться по всем законам. Поэтому если в Арктике оказался за бортом, то никакие спасательные средства не помогут.

Как же он-то остался жив? Неужели на все купание ушло не больше трех минут? Быть того не может. Ему казалось, что за бортом он находился никак не меньше получаса. А он вот жив пока. Случаются все-таки на свете чудеса. Теперь он, можно сказать, вторую жизнь живет.

Сколько же этой второй жизни ему отпущено? Попробовал сосчитать дни, проведенные на острове. Считал-считал и все сбивался. Выходило то двадцать три, то двадцать пять, а то и двадцать семь. И пожалел, что не вел счет дням. И дневник, хотя бы самый краткий, не грех было вести. Да сначала и на ум не пришло, а потом все недосуг.

Во что бы то ни стало надо восстановить счет дням. Сейчас голова нехороша и ничего не получается. Но потом, когда оклемается, обязательно сосчитает. Легко сказать, оклемается, к врачу не сбегаешь. А самому как лечиться?

И тут вспомнил про аптечку. Не приученный пользоваться лекарствами, он и забыл о ней. Алексей угрелся, дрожь била меньше, и вылезать не хотелось. Но лекарство нужно. С трудом заставил себя подняться.

Среди пакетиков, помеченных непонятной латынью, - что за мода у врачей писать непременно так, чтобы люди не понимали, - с трудом разобрал аспирин и пирамидон. Принял две таблетки аспирина, для верности, и еще таблетку пирамидона, успокоился и заснул.

Ранним утром открыл глаза с необыкновенно легким и радостным сердцем. Болезнь вроде бы удалось отогнать. Во сне он видел себя здоровым, в мирной обстановке, по-летнему легко и красиво одетым - белый воротник наглаженной рубашки выпущен на пиджак, и он спешит на свидание с Любой.

Люба, Люба... За все время бедствовання на острове ни разу о ней и не вспомнил, будто все напрочь ушло. А она, оказывается, и не покидала его сердца, просто притаилась до поры до времени где-то и вот напомнила о себе.

Алексей лежал и думал о девушке с такой нежностью, какой и не подозревал в себе до этого.

К двадцати двум годам он не только не был женат, но и не помышлял об этом. Как и все его сверстники, гулял с девушками, были и не слишком серьезные увлечения, не так много, но были. И все шло как-то легко.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать