Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Трое из Леса (страница 60)


Вода звонко била в торцы бревен. Островок набегал быстро, под днищем внезапно заскрипел песок, но плот разогнало течением так, что не остановился, пока не уперся в берег. Мрак выпрыгнул, весь взъерошенный, оскаленный, секира наготове, а ноздри бешено раздуваются, собирая запахи.

— Вроде бы тихо, — неуверенно сказал Таргитай с плота.

— То-то и пугает, — огрызнулся Мрак. — Где в этом проклятом мире есть тишина? Только там, где ждут тебя в засаде.

Островок просматривался весь, если не считать кучки деревьев на той стороне да еще приземистой скалы оранжево-красного камня. Вокруг скалы поднимались яркие, как бабочки, цветы, качали головками. Из-под камня целеустремленно бежал крохотный ручеек, спешил к реке, спотыкался, прыгал по камешкам, словно та без него пропадет или высохнет.

Таргитай закрепил плот, с удовольствием выбрался на твердую землю. Олег уже бегал по острову, гремел котелком, искал место для костра. От дальних деревьев донесся стук секиры — Мрак готовил дрова.

Солнце медленно опускалось за край, по реке побежала багровая дорожка. Едва слышно повизгивали странные птицы с узкими острыми крыльями. Они задевали воду в полете, за ними бежала по воде частая рябь.

Таргитай медленно брел вдоль острова, ступая по щиколотку в воде. Впервые за все дни, что покинул Лес, на душе было покойно и мирно. Песчаная коса уперлась в каменистую кручу, он сел на огромный отполированный волнами камень, вытащил сопилку.

Песня начала рождаться не сразу, но затем, высвободившись из месива писка, хрипа, свиста, пошла литься серебристой струйкой, похожая на призрачную рыбку, что мельтешит в бурном, но чистом ручье.

Играл медленно, на ощупь, но мелодия вычленялась без труда. Когда начал подбирать слова, удивился — складываются сами. Не сразу сообразил, что уже несколько дней прилаживал одно к другому, даже не понимал, что неродившаяся песня уже живет, зреет, стучит ножками в чреве сердца.

Он сыграл, прислушался к затихающим звукам. Вырублено секирой, но — из хорошего дерева, к тому же вырублено неплохо. Тронуть острым ножичком, подскоблить, заострить слова в концовке, сгладить в середке…

Песня удалась, он чуял, и сыграл дважды, проверяя на разные голоса. Для сравнения спел три последние песни, что сложил в пути, придирчиво сопоставил, подчистил, убрал лишние слова — умному достаточно и без них.

Наконец отнял сопилку от губ, прислушиваясь к последнему таящему звуку в теплом вечернем воздухе.

Сзади легонько вздохнуло. Таргитай в страхе обернулся, выронив сопилку, а ладонь безуспешно щупала на поясе секиру.

Глава 10

В трех шагах сзади сидела на высоком пне молодая женщина. Голова была открыта, длинные золотистые волосы струились по плечам, падали на высокую грудь. Лицо было бледным, нетронутое солнцем, а глаза огромные, зеленые.

— Сыграй еще, — попросила она тихим голосом, в котором звенел ручеек. — Я никогда еще не слыхала, чтобы так чародейски играли.

— Да уж, — пробормотал он, рассматривая ее во все глаза. — Так, учусь еще…

— Учишься? Очень хорошим песням учишься.

— Где там, — он поспешно отвел взгляд, ибо женщина глубоко вздохнула, полные молочно-белые груди едва не выпали из низкого выреза сарафана. — Это я так… сам складываю.

— Сам? — повторила она удивленно. Глаза расширились, рот приоткрылся. — То-то гляжу, отродясь не слыхивала… А слышать довелось многое.

Она медленно встала, величаво подошла к нему ближе, села на соседний камень. Таргитай поспешно поднес сопилку к губам. Мрак возводил напраслину, он никогда с девками не был удал, это все песни, которые играл даже не для девок, а просто потому, что не мог не играть. И сейчас заиграл весенние хороводные, плясовые — что еще может хотеть эта молодуха? — но таких песен раз-два и обчелся, так что перешел на грустные о своем родном Лесе, о великой Реке, что оказалась крохотной лесной речушкой, о могучем Мраке, который пошел за ним, непутевым лодырем, в изгнание. Пел о любви, которой у них троих теперь не будет, ибо их удел — вечная пыль странствий на сапогах!

Когда губы онемели, а горло начало издавать звуки, похожие на собачий кашель, женщина проговорила медленно и печально:

— Я даже не знала, что песнями можно творить такое…

Громадные глаза блестели, удерживая целые озера слез, на щеках блестели мокрые дорожки, но губы странно и печально улыбались.

— Не плачь! — вскрикнул Таргитай. — Я… разобью сопилку! Не плачь, это всего лишь песня. Это я придумал. На самом деле все хорошо.

Женщина медленно покачала головой. Ее губы продолжали улыбаться, глаза потеплели:

— Жизнь — всего лишь жизнь, блеклая тень песен. А песни — настоящее… Кто ты, играющий так чародейски?

Ее голос был мягким, как шерсть новорожденного рысенка. Глаза смотрели грустно, однако женщина сидела спокойно — одна, рядом с незнакомым парнем, простоволосая, в сарафане с низким вырезом и коротким подолом. У нее было нежное лицо, не видевшее жгучих лучей солнца, нежные руки, не знавшие тяжелой работы, крупная высокая грудь и широкие бедра, но на пояс ей подошел бы браслет, который Таргитай носил на предплечье.

— Я Таргитай, — ответил он в замешательстве. — Меня турнули из родной деревни. Я лентяй, ничего не умею делать. Да и не хочу, если честно. Со мной изгнали молодого волхва Олега, он не помнил заклинаний, путался в обрядах… С нами пошел могучий охотник Мрак.

— По своей воле? — не поверила она.

— Да. Я отговаривал, клянусь! Он стал изгоем по своей воле. Он заботится о нас! Если бы не Мрак…

Она внимательно посмотрела в его смущенное лицо, медленно кивнула. Таргитай рассматривал ее то украдкой, то во все глаза, наконец не утерпел:

— А кто ты? Здесь дикий край, не место для молодой девки. Правда, с меня защита слабая, но лучше такая, чем никакой! Ты попала с разбитого плота? Мне это знакомо… Утром отплываем дальше, тебя возьмем с собой.

Она внимательно заглянула ему в глаза, словно читала в душе. Ее полные сочные губы раздвинулись в загадочной улыбке:

— Спасибо на добром слове. Я живу здесь давно, добрый молодец.

— Одна?

— Враг мне не страшен. Хочешь взглянуть на мое жилище?

Таргитай пробормотал в великом смущении:

— Для мужчины плохо быть любопытным, но я такой слабак… что уже и не борюсь с собой.

Она поднялась, подала ему руку. Таргитая опалило жаром. Ее пальцы были тонкие, как ивовые прутики, очень нежные, прохладные, словно он опустил руку в бегущий по равнине ручеек.

Они сделали всего несколько шагов, когда подошли к приземистой скале. От кучки деревьев еще доносился стук секиры, на другом конце острова что-то кричал Олег, похоже — звал ужинать.

В самом низу скалы темнел вход. Таргитай решил, что придется опускаться на четвереньки, но вход странным образом стал больше, они рука об руку шагнули в темноту. Он успел дважды стукнуться головой,

под ногами хрустели рыбьи кости, панцири раков, как вдруг впереди забрезжил свет.

Таинственная хозяйка ввела Таргитая в просторную пещеру, залитую мертвенно-зеленоватым светом. Сердце Таргитая дрогнуло от жалости, он сказал быстро:

— Бедненькая, как же тебе пришлось здесь мучиться… Ничего, теперь все кончилось. Хочешь, я хворосту принесу? Разожжем костер, согреешься. Ты ж прозябла здесь. В такой сырости захворать недолго!

Она даже отшатнулась с удивлением. В крупных зеленых глазах разгоралось удивительное зеленое пламя. Она вдруг расхохоталась, в тусклом свете блеснули ровные красивые зубы:

— Спасибо, Таргитай! Ты удивительный. Никто обо мне еще не заботился.

Таргитай стоял столбом. Она вдруг зябко передернула плечами, сказала внезапно изменившимся голосом:

— В самом деле становится зябко… Ты великий чародей, Таргитай! Нет, костра не надо. Обними меня крепко-крепко. У тебя должны быть нежные руки и огненное сердце.


Когда он выбрался из зеленой пещеры, в глаза ударил яркий солнечный свет. Сзади скрипнул песок под сдвигающимися глыбами, что закрыли выход. Солнце уже зажгло облака, золотило верхушки деревьев. Огненные лучи скользили по острову, трава вспыхивала зелеными искрами.

Олег встретил его бледный от ярости.

— Где ты… был? — заорал он бешено. Его трясло, он заикался, брызгал слюной. — Мы ночь не спали, искали!.. Мрак и сейчас бегает, каждый камешек уже перевернул, в мышиные норки заглядывает!

Таргитай виновато развел руками:

— Сам не знаю, что стряслось… Задремал на бережку, что ли?

Земля дрожала, от рощицы бежал Мрак, тяжелый и грозный, как тур. На поясе блестели швыряльные ножи, из-за плеча высовывалась ручка тяжелой секиры. Мрак был изнурен, лицо перекошено. Глаза налились кровью, под ними висели темные мешки. Он похудел за ночь, на суставах пламенели кровавые ссадины, а пальцы стали черными, словно оборотень раскапывал землю голыми руками.

— Где ты был? — гаркнул Мрак страшным голосом.

Олег вскочил навстречу, сорвал с перекладины котел с парующей кашей:

— Мрак, я твой любимый кулеш сварил! Со старым салом, что Конан дал. Давай поедим, а за едой он все расскажет.

Мрак сердито сверкнул глазами, в горле словно прокатились тяжелые глыбы. Он тяжело дышал, широкая грудь часто вздымалась. Не говоря ни слова, он сел к костру, взял ложку. Олег, пританцовывая, торопливо снял крышку, ароматный пар вырвался на волю. У Таргитая защипало в носу. Мрак заворчал, но его ложка умело прошлась по краям, снимая остывающую кашу.

Торопливо, чувствуя себя виноватым, Таргитай рассказал все-все. Слушали молча, только сопели над горячей кашей. Деревянные ложки мелькали, каша быстро убавлялась. Сжалились, оставили и Таргитаю на донышке — тот и раньше быстро есть не умел, к тому же боялся горячего.

Пока он выскребывал остатки, Мрак хмуро бросил Олегу:

— Ему даже снится такое, что потом становится песней.

Олег охотно кивнул:

— Да, он певец по рождению. Зря из него тесали охотника, бортника…

Таргитай облизал ложку, вяло удивился:

— Не верите?

Олег пожал плечами, сказал с насмешкой в голосе:

— Тут вовсе не надо быть волхвом, чтобы увидеть, что к чему. Даже Мрак понял, кто эта женщина. Она сказала, как ее зовут?

— Н-нет… Но нужды не было! Имя для того, чтобы отличаться от других, а мы все время были вдвоем.

— Ладно, умник, — прервал Олег в манере бесцеремонного Мрака. — Тебе явилась во сне Дана, понял? Все еще не соображаешь? Люди, плюйте на него! Он все еще не понимает. Дана — главная богиня этой реки.

Таргитай смотрел то на одного, то на другого. Мрак и Олег странно переглядывались, ухмылялись. Наконец Олег сказал тем тоном, как всегда говорили с Таргитаем в деревне, признавая за первого дурака:

— Тебе повезло, что она не явилась наяву!.. Вот уже сотни лет ее никто не видывал. Дана — древнейшая богиня, она полюбила эту реку, все лето живет в ней, а на зиму улетает в вирый. Эту реку поляне так и зовут по ней: Дана-апр, река Даны.

— А киммерийцы? — спросил Мрак.

Застигнутый врасплох, Олег поднял глаза к небу, словно боги только и ждали, чтобы подсказать, помыслил, сказал уверенно:

— Э… просто Северная река. По-ихнему, Борисфен. Борис, Борей, бор — это все холодное у них, северное. Так вот, Тарх, Дана сильнее многих богов. Может быть, сильнее всех. В ней мощь этой реки, что несет громадные камни, как песок, крушит берега, а в половодье заливает целые страны! В древности находились богатыри, пытались отыскать, завоевать красавицу богиню… Сказывают, к самым настойчивым сама выходила навстречу…

Он умолк, пряча улыбку в кудрявой бородке. Таргитай подтолкнул:

— Ну-ну, телись быстрее!

— Летели от ее пинка ниже облака ходячего, но выше дерева стоячего. Тебя еще не лягал конь? Жаль. Мог бы сравнить… Если даст пинка богиня, то лучше бы тебя лягнуло сто тысяч коней. А Дана не просто богиня, самая могучая!

Мрак хмыкнул, он почти не слушал, его глаза обшаривали необозримую водную гладь. Мыслями он был уже на плоту, благо дурень отыскался.

— Разве она так со всеми? — спросил Таргитай неверяще. — Или только с теми, кто хотел взять ее силком, кто похваляется? А ведь говорят же: не хвались, идучи на рать, а хвались, идучи с рати… А вот ежели бы кто сказал доброе слово!

Олег даже подскочил от такого кощунства:

— Доброе слово богине? Тарх, ты говоришь о богине или о кошке?

Таргитай пробормотал, опуская глаза в землю:

— А чо? Чем богиня хуже…

Мрак сунул ложку за голенище, поднялся. Голос его посуровел:

— В путь! Добро, что все обошлось. А ты, Тарх, хоть и приснилось такое, а песню сделай. Понял? Зря я бегал всю ночь, обшаривал остров?

На второй день, как покинули маленький островок, река заметно сузилась. Берега сошлись ближе, вода неслась стремительно, бурно. Мрак все чаще бросался к рулю, помогая Таргитаю.

Над головой неслись холодные темные громады. Солнце выглядывало быстро, пугливо, тут же скрывалось за тучами. На землю падал неровный, быстро убегающий свет. Олег всматривался вперед со страхом, он запоздало вспомнил, что вскользь прочел о чудовище Рух, которое живет за самым страшным порогом на Данапре, но тогда искал другую запись, про чудовище пропустил мимо сознания, а теперь дергался, пытаясь вспомнить подробности, и чем больше вспоминал, тем сильнее цепенели руки и ноги.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать