Жанр: Иронический Детектив » Андрей Ильин » Козырной стрелок (страница 34)


Глава 25

— Папа! Они отстреливают наших!

— Кто отстреливает?

— Не знаю кто. Но они уже продырявили Шныря и Гнусавого.

— Когда продырявили?

— Только что! Буквально несколько минут назад.

— Что, одновременно двух?

— Нет, Папа. По очереди. Вначале одного, потом, минут через двадцать, другого. Они их зашмаляли прямо дома!

— Из шпалеров?

— Нет, Папа, в том-то и дело, что нет! Они зашмаляли их из винтаря. Прямо через окно. Из соседнего дома.

— Они живы?

— Живы. Шнырю продырявили руку, а Гнусавому... хм...

— Куда попали Гнусавому?

— Гнусавому разнесли задницу по всей кухне. Он теперь полгода сидеть не сможет! Вообще-то, блин, им повезло. Могли, вглухую замочить! Могли башку разбрызгать вместо задницы.

— Лепил с легавыми вызывали?

— Пока вроде нет.

— И не надо. Обойдемся без них. Бери машину и вези их к нашему лепиле, который в седьмой поликлинике работает. Да не в поликлинику вези, а домой.

— Какие машины брать?

— Любые бери. «Волгу» бери.

— Папа, Гнусавый не сможет на «Волге».

— Почему?

— Папа, Гнусавый теперь не может сидеть. Ему не на чем сидеть.

— Ну бери тогда грузовую. Все!

— Папа. Тут с тобой просил поговорить Шнырь.

— Зачем поговорить?

— Не знаю, но, когда он мне позвонил, он кричал, что знает мочилу.

— Откуда он может знать?

— Папа, я не знаю. Я только сказал, что он сказал мне.

— Набери его.

Принесший новость блатной быстро стал нажимать кнопки телефона.

— Папа, он на телефоне.

— Ну? — коротко спросил Папа. По-другому он спросить не мог, потому что Шнырь был не его поля ягода. И даже не ягода.

— Папа! Он продырявил меня! Он отстрелил мне руку! У меня дырка в руке. Мне так больно, что я еле...

— Про дырку я уже знаю. Что ты мне хотел сказать?

— Папа, он хотел меня убить!

— Кто?

— Тот, который в меня стрелял. Но он промахнулся.

— Ты его знаешь?

— Я знаю его, Папа! Родной мамой клянусь! Это тот, который не убил меня, когда всех... Тогда, в доме. Когда я остался живым один. Папа, он очень обидчив. Он жмурит всех кто был тогда в доме! Папа, я точно знаю. Гадом буду! Он побил братанов там. А меня не смог. Промахнулся. И Шустрого не смог, потому что тот уехал к тебе. Но он все равно убил Шустрого, потому что не смог убить там. Он нашел его и все равно убил. И хотел убить меня. Потому что я тоже был там, но остался жив. Папа! Он жмурит всех, кто его тогда бил! Я это понял! Я это сразу понял, когда он отстрелил мне руку. Я не ошибаюсь, Папа! Я тебе это сказал, чтобы успеть. Потому что он все равно кончит меня. Он кончил всех, кто его обидел. Я остался последний. Папа, он не прощает обид! Он всегда находит тех, кто его обидел. Он под землей находит тех, кто его обидел. Теперь он...

Папа брезгливо отбросил трубку.

— Бери машины и вези их к лепиле. И вот что, первого Гнусавого вези.

— А что сказал за мочилу Шнырь?

— Глупость сказал! Сказал, что точно знает, кто в него шмалял.

— И кто?

— Сказал, что за ним гоняется тот, который наших в доме положил. Который сказал, что он Иванов. И теперь решил его добить, раз там не смог. В общем, полная дурь...

Служка неопределенно пожал плечами.

— Или, может, ты тоже так думаешь?!

— Я ничего не думаю, Папа. Здесь думаешь ты. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Ведь Шустрого он замочил. А Шустрый тоже был там. Со Шнырем...

Папа внимательно посмотрел на своего подручного.

— Ботало ты! И он ботало! Дела нет ему гоняться по городу за каким-то дерьмовым Шнырем. И тем более за Гундосым! Велика честь будет. То, что шмальнули, — понятно. Только при чем здесь Иванов? Мало ли кто мог свести с нами счеты? Да хоть даже Сивый за свой магазин наехал. Или...

Зазвонил телефон.

— Возьми и скажи Шнырю, что ты выезжаешь.

— Это не Шнырь.

— А кто?

— Не знаю. Папа взял трубку.

— Ну что, узнаешь? — спросил голос.

— Ты кто?

— Я тот, кто тебе сегодня передал привет. Через окна твоих «шестерок».

Папа побелел и стиснул трубку в кулаке.

— Кто ты?!

— Я тот, кого ты ищешь. Я Иванов!

Иванов сидел в кабинете майора Проскурина и, глядя на его вплотную придвинувшееся лицо и на разложенные на столе листы, говорил в трубку написанный на них текст. Вернее, несколько предположительно возможных вариантов текста. Говорил по кабинетному телефону, который на АТС числился телефоном-автоматом.

— Правильно, — кивал головой майор. — Жестче! — показывал он стиснутый кулак. — Дави его! — крутил большим пальцем по столешнице стола.

Иван Иванович в точности старался следовать тексту и следовать тону, отрепетированному им с помощью преподавателя по сценической речи.

— Значит, все-таки узнал, — с усмешкой сказал Иван Иванович и, входя в роль, криво ухмыльнулся и покачал головой.

— Да, я узнал тебя! — еле сдерживая гнев, сказал Папа. И показал пальцем на телефон, чтобы с другого аппарата позвонили на АТС и узнали, кто и откуда говорит. — Откуда ты узнал мой телефон?

— Оттуда же,

откуда я узнаю все, — сказал истинную правду Иван Иванович.

— Что ты хочешь?

— Я хочу справедливости. И хочу, чтобы никто не брал того, что ему не принадлежит...

— О чем ты?

Служки Папы, лихорадочно накручивая диск принесенного из соседней комнаты телефона, пытались дозвониться до телефонной станции.

— Ты знаешь, о чем.

— То, о чем ты говоришь, ты тоже не в лесу нашел.

— Но я нашел это раньше тебя!

— Это не важно. На чужие вещи все имеют равные права.

— Но кто-то чуть большие.

— Что ты хочешь от меня конкретно?

— Я хочу, чтобы ты отдал то, что по праву принадлежит мне. Хочу, чтобы ты отдал это сегодня. Тогда завтра мы разойдемся, как в море корабли.

— У меня ничего нет!

— Не верти вола, Папа! Я не какой-нибудь дешевый фраер! — грубо сказал Иванов фразу, не написанную ни в одной сценарной разработке.

Майор Проскурин удивленно вскинул брови и показал большой палец.

— Это я в кино слышал! — гордо сообщил Иванов, прикрыв трубку рукой.

Майор побелел и несколько раз ткнул пальцем в трубку.

— Ах, ну да! — кивнул Иванов и снова прижал наушник к уху.

— ...рваный, — услышал он обрывок фразы.

— Что?

— Сойди с моего пути! Гнида! Сойди! Если хочешь остаться жив! — заорал совершенно потерявший над собой контроль Папа.

— Я не уйду, пока не получу то, что принадлежит мне по праву, — напротив очень спокойно сказал Иван Иванович. — И ты все равно отдашь мне то, что мне принадлежит.

— Ты никогда ничего не получишь!

— Я думаю, ты одумаешься. Потому что если ты не одумаешься, я начну террор.

— Какой террор? Не кукарекай, петух драный, пока солнце не взошло.

Переставшая возиться у второго телефона братва притихла, глядя снизу вверх на Папу. «Петух» — это было серьезно. На «петуха» неизвестному телефонному собеседнику надо было как-то отвечать.

— Он обидел тебя! — сказал губами майор Проскурин, слушавший телефон по отводной трубке. — Обидься!

— Сам петух, — не нашелся, что сказать, Иванов. После чего снова заговорил по утвержденному генералом сценарию. Очень убедительно заговорил. — Слушай меня сюда ушами, — зловеще и очень громко сказал он, обратив внимание на поставленные против этой реплики два восклицательных знака. — Я позвоню тебе через десять минут. Если ты не скажешь «да», я буду каждый день калечить по одному твоему подручному. Каждый день — по одному! Три дня! Через три дня я начну убивать их. Одного за другим. Пока не доберусь до тебя. Последним я убью тебя. Потому что ты не хочешь отдать принадлежащую мне вещь!

— Молодец! — показал майор. И тут же добавил уже в полный голос: — Круто ты с ним!

Иван Иванович смущенно потупил взор. Папа стоял с трубкой, прижатой к уху, еще две или три минуты после того, как по ней зазвучали гудки. Так с ним никто не разговаривал. Очень давно не разговаривал. А может быть, вообще не разговаривал.

Он зло отбросил трубку и взглянул на своих подручных. Так взглянул, что те шарахнулись в сторону...

— Откуда?! — резко спросил он.

— Мы ничего не узнали, Папа! Он звонил с телефона-автомата.

— Что?!

— Папа, мы здесь ни при чем! Так сказали на станции.

Упавший на пол телефон зазвонил снова. Все смотрели на него, но никто не решался его поднять.

— Дайте! — сказал Папа.

— Десять минут истекли. Что ты решил? — спросил уже знакомый голос.

— Да пошел ты!..

— Тогда я открываю счет, — предупредил голос. Папа снова швырнул телефон на пол. Но на этот раз так, что из него, словно взрывом, выбросило все внутренности...

— Он отказал, — чуть даже виновато сказал Иван Иванович.

— Очень хорошо, что отказал, — приободрил его майор. — Он и должен был отказать. Кто дольше ломается, тот потом сильней любит, — и тут же поднял к лицу рацию. Смешков! Да я, Проскурин. Готовь машины на выезд. В полном объеме готовь. Да, всех. Как сегодня днем. Выезд через сорок минут. И вы собирайтесь, Иван Иванович.

— Мы куда-то снова едем?

— Едем. Снова. Едем продолжать то, что не успели доделать днем. Собирайтесь. Выезд через сорок минут.

— И что мне надо будет делать?

— Что делать? Ничего нового не делать. То есть делать совершенно то же самое, что вы уже делали. Ходить по адресам, которые мы вам укажем...

«Все-таки странные люди, — вновь удивился про себя Иван Иванович. — Полдня таскали его по всему городу с чемоданом. И снова хотят делать то же самое! Снова таскать чемодан по городу. Ну очень странные люди!..»

К исходу дня в городе имело место быть еще одно странное происшествие. Одному два года нигде не работающему, имеющему две судимости гражданину на его даче неизвестные хулиганы из ружья практически напрочь отстрелили правое ухо...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать