Жанр: Иронический Детектив » Андрей Ильин » Козырной стрелок (страница 60)


— Хорошо, я потороплю их по своим каналам. Что у нас еще?

— "Еще" Иванов, — вернулся майор к зависшему вопросу. — С Ивановым надо что-то решать, иначе он своей любительщиной сломает нам всю игру.

— Все-таки выводить?

— Выводить!

— Каким образом?

— Решительным. Потому что тихий отход вызовет подозрения. Ведь он искал их сам! Из-за гражданства искал. Для чего чуть не перестрелял половину людей Королькова. Они в любой момент могут поинтересоваться у Королькова подробностями его знакомства с Ивановым. И уцепятся за ниточку. На сегодняшний день у Иванова нет убедительных мотивов перестать общаться с Дядей Сэмом. В добровольный отказ от вида на жительство Дядя Сэм не поверит.

— Согласен.

— Они могут принять отсутствие Иванова только по силовым мотивам.

— Бега?

— В этой стране ему бежать некуда. Если бежать, то за границу. И проще всего по наработанным каналам. Их игнорирование будет выглядеть подозрительно. При уходе из страны он в первую очередь обратился бы в посольство.

— Тогда, может быть, арест?

— Арест подразумевает допрос. На допросе он может сдать информацию по контактам. После ареста Дядя Сэм замрет на несколько месяцев, оборвав все контакты. В том числе с человеком в Генштабе.

— Остается...

— Остается выводить его из игры физически. Сразу после организации встречи. Причем так, чтобы информация дотла до посольства по легальным каналам. И так, чтобы могла быть проверена по нелегальным.

— Перестрелка при задержании милицией? С упоминанием в выпусках новостей?

— Или что-нибудь в этом роде.

— Другие варианты есть?

— Других нет! Иванов сыграл свою роль. Полностью. Больше Иванов не нужен. Ни нам. Ни, по большому счету, Дяде Сэму. Он сделал свое дело. Мыс его помощью вышли на Королькова и через него на Дядю Сэма. Дядя Сэм — на человека в Генштабе. Иванов остался не у дел. Он стал лишним звеном в цепи. Которое лучше убрать. Время случайно затесавшихся в пьесу статистов, вроде Иванова и Королькова, закончилось. Они отыграли свои роли и теперь должны покинуть сцену. Чтобы уступить свое место профессионалам. Которые сыграют настоящую пьесу...

Глава 45

— Давай заходи, — показал на дверь следователь Старков. — Ну ты чего замер? Мертвых боишься?

— Я? Нет! — быстро ответил стажер и решительно открыл дверь.

В ноздри ударил резкий, неприятный запах. Кажется, чеснока.

— Разве трупы чесноком пахнут? — мгновенно удивился стажер.

— Эй! Вы куда?! У нас обед! — заорал, привставая навстречу вошедшим, санитар. В руках он держал головку чеснока и ослепительно белый, подрагивающий в руке кусок сала. Стажер тоже побелел.

— Мы по делу, — вступил Старков.

— Покойника, что ли, привезли? Тогда ташшите его сюда. И бросайте как есть... пока хоть даже на топчан. Вон туда. Мы его опосля уберем. Когда докушаем. Только одеяло повыше задерите. А то мы там спим.

Стажер побелел еще больше.

— Нет, мы не покойника. Мы из милиции. Нам надо задать вам несколько вопросов?

— Как будто милиционеры не могут возить покойников, — тихо проворчал дальний санитар.

Ближний встал и приблизился, заискивающе улыбаясь и вытирая сальную руку о фартук.

— Тогда конечно. Тогда с превеликим нашим удовольствием. У нас ваш брат часто бывает. И теперича трое есть.

В морозилке, — и протянул для рукопожатия уже почти сухую ладонь.

Стажер шарахнулся от руки в сторону.

— Ты чево? — удивился санитар.

— Впечатлительный он. И первый раз в морге, — объяснил Старков.

— А-а. Тоды понятно. Первый раз оно, конечно... Особенно, когда в ноздрю шибает. Покойник, особенно которому нутро на стол вынули, он завсегда сладким пахнет. Ну как будто сахара на язык насыпать, когда сильно тошнит. Стажер отошел к стене.

— Я когда первый раз покойнику брюхо резал, тоже сильно переживал. Ножом от пупа хрястнул, оттеда кишки полезли. Кольцами. Синие такие, склизкие. И вонь в нос. Ну я и сомлел. Как стоял, так и сомлел. И главное дело, как упал, мордой в самые кишки ткнулся...

Стажер дернулся к двери.

— Ты куда? — крикнул Старков.

— Я? Я... Я это... Я ноги вытру. У меня грязь...

— Ты только куда-нибудь подальше отойди. Когда вытирать будешь...

Старков повернулся к санитару.

— Ну а вот к примеру, когда мертвеца вам привозят, вы его куда-нибудь вписываете?

— А то как же! У нас полный учет. Как в аптеке. Скока привезли, скока увезли, скока осталось. Все в журнал пишем. Точно, Федор?

— Точно! Как есть до последнего мертвяка!

— И что, вы можете сказать про любого покойника, который к вам поступал? — усомнился следователь.

— Про любого. Можешь спрашивать. Всякого найдем. И санитар потянулся к толстому гроссбуху, лежащему на подоконнике.

— А мне самому посмотреть можно? — попросил следователь.

— Смотри. Раз надо. Нам не жалко. Старков не спеша отлистал назад несколько страниц. До интересовавшего его числа.

— А почему у вас в некоторые дни много покойников, а в другие чуть-чуть?

— Так это смотря какой завоз. Когда с аварии какой или опять же с разборок, тогда бывает шибко много. Или опять же когда получка или аванс.

— Получка здесь при чем? — искренне удивился Старков.

— Ну как же. Получка — это деньги. А когда деньги — гульба. А когда гульба — мало ли что.

— А вот здесь? — показал он на интересующую его запись. — Авария или получка?

— Ну-ка, ну-ка? Не. Это разборка. Их с дырками привезли. Значит, разборка.

— Так много?

— Я же говорю — разборка. Когда разбираются, мертвяков много бывает.

— Что, все оттуда?

— Ну-ка, дай посмотрю. Вот эти все оттуда. Их всех вместе привезли. А эти нет.

— Как это можно узнать?

— Чудак ты человек. Хоть и милиционер. Здесь, видишь, буквы у всех покойников одинаковые. Такие чуть наклоненные, но все равно ровные. И одна к одной. Все! А у этих уже не так. Здесь чуток полегли. А здесь совсем упали. Понял?

— Нет. При чем здесь буквы?

— Дак работа-то у нас какая? Работа-то с покойниками. Это же как можно на них смотреть и опять же носить и резать вот этими самыми руками, когда на трезвую голову? Это же кто вынесет?! Вот поэтому приходится... А раз тут все буквы одинаково прямо, значит, их вместе писали. Потому что у мертвяков, которые позже или раньше, — совсем другие буквы.

— И все?

— Все. А что, мало?

Старков пересчитал покойников, написанных одинаковым почерком. Получилось больше, чем было убито в тот день на Северной. На одного больше. Если верить протоколу осмотра места происшествия, составленному местным следователем.

Старков пролистнул журнал дальше. До страниц, где тела были выданы родственникам. Цифра опять не сошлась на одного покойника.

— А этот, — отчеркнул следователь ногтем фамилию. — Он что, у вас до сих пор лежит?

— Который?

— Вот

этот?

— Не. Его в тот же день забрали.

— Кто?

— Не знаем. Пришли и забрали. Почти сразу как привезли.

— А чего же вы его выдачу не оформили?

— Забыли, должно быть...

В дверь вошел стажер.

— Ну что, очистил ботинки?

— Да.

— Тогда пошли.

— Куда?

— В отделение милиции. Которое на Северной.

— Эй! — крикнул вдогонку санитар. — Так, может, вы своих милиционеров заберете? Которые в морозилке? Раз вы тоже они. А то у нас холодильник намедне потек, и они, ваши милиционеры, завоняли шибко. Забрали бы. Не то они счас от тепла расползутся и придется лопатами тухлятину соскребать...

Стажер схватился за ручку двери и выскочил на улицу. Не иначе, снова обувь чистить...

Следователя, подписавшего первый протокол, Старков нашел быстро.

— Ну как же, помню! — сказал тот. — Разве такое можно забыть! Столько трупов!

— Сколько? — спросил Старков. — Всего сколько?

— Двое внизу на лестнице. Еще один на первом пролете, Еще... И последний на крыше.

— На крыше?

— Ну да. Он, похоже, поверху убежать хотел. Да не успел, Догнали его. И ухлопали. Просто изрешетили всего. Я такого за всю жизнь не видел.

— Какого — такого?

— Ну чтобы столько ранений. Чтобы живого места не осталось.

— Сколько? Сколько ран, по вашему мнению, было на теле убитого?

— Пожалуй, ран... двадцать, — начал вспоминать следователь. — Если не больше. Да нет, больше! Еще ведь ноги. Пуль тридцать в него всадили точно!

— Тридцать?

Потерпевшие с двадцатью-тридцатью пулевыми ранениями по делу не проходили. Не было таких!

— Вы в протоколе этого потерпевшего отразили?

— Конечно!

— А куда потом его дели?

— Отправили в морг. Как положено.

Что же это за труп такой, с тридцатью огнестрельными ранениями, который неизвестные умыкнули из морга и вычеркнули из протоколов. Если, конечно, местный следователь не ошибается.

Если не ошибается...

А как можно установить, ошибается он или нет? Побеседовать со свидетелями. Еще раз. Но уже без протокола. Что называется, по душам.

Следователь Старков развернул тома дела на Северной и выписал адреса всех свидетелей.

— Здравствуйте.

— Здрав...ствуйте. Это опять вы?

— Опять я. Но на этот раз совсем в другом качестве.

— В каком?

— Просто человека. Желающего задать вам несколько вопросов. В частном порядке.

— Знаем мы этот частный...

— Но можно в официальном. С повесткой, очными ставками и протоколом.

— Нет, лучше в частном.

— Я хочу вернуться к недавним, участником которых вы были, событиям на улице Северная.

Собеседник морщился. Ему возвращаться к недавним событиям не хотелось. Не те события.

— Вы ведь, кажется, в охранной фирме работаете?

— Ну да.

— Значит, можете оценивать обстановку как профессионал.

— Более или менее...

— Тогда расскажите, где вы находились и что видели?

— Я стоял... А тут они... Я туда... Они... Тогда я... Тогда они... Но в целом все кончилось хорошо. Для меня.

— Это я уже слышал. Меня интересует то, чего я не слышал.

— Чего вы не слышали?

— Про еще одного человека. О котором вы ничего не сказали в прошлый раз.

— Я не сказал? Я все сказал. Как на исповеди. Я стоял... А тут они... Я...

— Кто стрелял в потерпевших?

— Тот. Который потом убежал в подъезд.

— Он был один?

— Один.

— Точно?

— Как на исповеди!

— А следствие пришло совершенно к другому выводу.

— К какому?

— К тому, что стрелял еще один человек. И если исходить, что подозреваемый, о котором вы говорили, был один, то выходит, что стрелял кто-то из вас. У вас, простите, какой пистолет?

— Я не стрелял!

— А кто стрелял? Не знаете? Тогда, может быть, нам лучше проехать в ближайшее отделение?

— Нет, не надо!

— Почему не надо? Вы что-то вспомнили?

— Да. Я припомнил. Там, кажется, был еще один человек.!

— Который забежал в подъезд?

— Да, забежал. Кажется.

— Так кажется или забежал?

— Забежал.

— Он стрелял?

— Да, он вроде бы стрелял.

— Вы не уверены?

— Все случилось так неожиданно. Стрельба и вообще. Я не могу ручаться, что он тоже стрелял.

— Вы видели его после? После того, как все закончилось?

— Да, его несли на носилках.

— Почему вы солгали мне тогда на следствии? И теперь тоже?

— Нас просили.

— Кто?

— Я не могу сказать, кто. Но просили.

— Может, вас подозреваемый запугивал? Запугивал?

— Нет.

— Тогда кто? Дача заведомо ложных показаний...

— Директор нашего охранного предприятия.

— Он-то зачем?!

— Не знаю...

— Вы ввели в заблуждение следствие. Что можно классифицировать как... по статье... от двух до... общего режима, — предупредил Старков директора охранного предприятия.

— Не пугай. Я пуганый. Я двадцать лет в органах протрубил. И таких, как ты...

— Но тут дело особое.

— В милиции все дела особые. И у меня, когда я там трубил, были особые. Сплошь особые!

— Дело идет об убийствах.

— Понимаю, что не о воровстве марок.

— И все-таки вы не понимаете. Масштабов не понимаете. Того, кто все это учинил. Он на Агрономической... Потом на Северной... Снова на Северной. О чем вы знаете... В поселке Федоровка...

— Сколько?!

— Четырнадцать! Причем нескольких голыми руками. Так что я не преувеличиваю, когда говорю, что это дело особое.

— За что... За что он их?

— Федоровских? За улицу Северную. Где они его видели, — не моргнув глазом, соврал Старков.

— При чем здесь улица...

— При том, что он чистит свидетелей. Всех без разбора. Пока других. Но скоро доберется до вас.

— Не бери меня на понт!

— Какие понты? Я излагаю материалы уголовного дела. Которое находится под надзором министра и которым сейчас занимается целая толпа важняков. Если у вас есть связи, вы можете легко проверить.

— Проверю.

— Если успеете.

— Он что, такой страшный?

— Страшный, — совершенно серьезно ответил Старков. — Сейчас отрабатывается еще один эпизод. Где он убил еще четырех человек. Бойцов спецназа ГРУ.

Директор охранной фирмы приподнял брови. ГРУ — это было серьезно. Очень серьезно.

— Следствие вышло на его след?

— Нет. Потому что он не оставляет в живых свидетелей. Которые не дают на него показаний.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать