Жанр: Иронический Детектив » Андрей Ильин » Козырной стрелок (страница 74)


— Что я должен буду делать?

— То, что хорошо умеете.

— Хорошо я умею только котлы...

— Ладно. Я понял вас. Давайте будем называть эту работу расчетом котлов. Нам нужно рассчитать несколько котлов. В разных странах. За каждый котел мы будем укладывать на ваш счет доллары. А после последнего котла вы будете жить в самой свободной стране мира Америке. Вы согласны?

— Мне надо подумать.

— Хорошо. Мы не торопим. Как только вы решите с нами сотрудничать, позвоните по этому телефону... Генерал Трофимов скинул наушники.

— Охренели янки! Киллеров нанимают! Интересно, кого они собираются шлепать?

— Причем в международном масштабе, — подсказал майор.

— Нет, что-то здесь не то. Не стали бы они тащить из России просто киллера. Здесь какая-то хитрая комбинация. Очень хитрая. И очень перспективная.

— И когда теперь вести Иванова в тир? — мрачно спросил майор.

— Не знаю, когда! Я только знаю, что нам на Иванова клюнула какая-то добыча. Очень крупная добыча! И еще знаю, что выудить ее мы не сможем. Потому что не успеем! Потому что нас с тобой завтра отправят в отставку.

— Или в тюрьму.

— Или на кладбище.

— И что делать?

— Думать! Искать возможность отразить или отвести удар, сохранив при этом Иванова, необходимого нам для раскрутки Дяди Сэма.

— А если проверка сумеет найти Иванова до того, как мы что-нибудь придумаем?

— Не сумеет. Потому что ты его так запрячешь, что ни одна живая душа не найдет! Пусть даже это душа прокурора. Запрячешь?

— Запрячу!

Глава 57

— ...запрячу! В тюрьму запрячу! До конца жизни за такое разгильдяйство! — кричал, все более себя распаляя, начальник начальника генерала Трофимова. — Вы же меня подставили! Вы же всю ФСБ подставили!

Рядом с ним совершенно спокойно и совершенно безучастно сидел человек в гражданском пиджаке.

— Теперь, по вашей милости, нас в хвост и в гриву! Меня в хвост и в гриву...

— Довольно, — сказал безучастный гражданский. И повернулся к генералу Трофимову. — Я должен информировать вас, что назначен для проведения расследования по факту гибели работника городской администрации Анисимова. В связи с чем я вынужден подвергнуть вас задержанию.

— Но это незаконно. Вы...

— До выяснения всех обстоятельств дела вы будете помещены в следственный изолятор. Если у вас есть оружие, прошу его сдать.

— Оружие в сейфе.

— Тогда прошу пройти со мной...

Недооценил генерал прыти своих коллег. Не стали они ждать и валять его по коврам. Сразу потащили в следственный изолятор. Похоже, убийство Анисимова задело интересы очень высоких людей. И значит, теперь ему, генералу, и его людям придется очень туго! Теперь за них возьмутся всерьез.

В приемной генерала ждал конвой. Правда, очень интеллигентный конвой — двое парней в штатском, которые вежливо попросили идти его впереди себя. И даже не приказали заложить руки за спину.

На том вежливое обхождение и закончилось.

— Я тебя сгною на параше! Я тебя к стенке прислоню! — орал и матерился следователь отдела по расследованию преступлений, совершенных работниками российских спецслужб. — Урою на... и на...

На языке следствия его поведение называлось акцией предварительного устрашения.

— Ну все, считай, что ты уже гниешь в могиле! Потому что вляпался ты по самые!.. Теперь я тебе все кишки на шомпол намотаю! Потому что право имею! Давить таких гнид, как ты! Тебя давить! Который вместо работы создал отдел наемных убийц!..

— Может, хватит? — прервал словесный поток генерал Трофимов. — Я же не новичок в этом деле. Чтобы не понять, чего ты тут надсаживаешься.

— Что?!

— Хватит, говорю, юродивого изображать.

К генералу подскочил стоявший возле двери боец и ударил открытой ладонью по лицу.

Неаргументированные удары по лицу тоже входили в прейскурант методов первичного устрашения. Громкие и болезненные пощечины причинить вреда не могли, но на новичков действовали безотказно. Потому что унижали и доказывали, что можно не только ладонью и не только по лицу.

Но генерал не был новичком. Он прекрасно понимал, что с ним здесь делают. И прекрасно понимал, что то же самое где-нибудь в соседнем кабинете делают с майором Проскуриным и с его бойцами. Чтобы добыть у них и на них компромат.

И еще генерал понимал, что пощечинами здесь не обойдется, потому что это не следствие, а нормальная разборка. В которой ему и его людям уготована роль зерен между жерновами. И если не броситься в атаку, то эти жернова всех их перемелят в пыль.

— Будет орать! — гаркнул генерал так, что стекла на окне задребезжали. Потому что тоже когда-то вырабатывал командный голос.

Следователь осекся.

— Чего вопишь? — уже тихо повторил генерал. — Запугать меня хочешь? Так не выйдет. Потому что я все эти твои приемчики знаю. Сам использовал. Если еще раз пасть раззявишь, я вообще все позабуду. По причине сильного испуга от твоих криков. И тебя твое начальство за чрезмерное усердие взгреет по первое число.

— Что?! Что ты сказал, гнида?! — взревел следователь.

— Я дело сказал. Тебе крик нужен? Или показания? Если крик — то ори. Если показания — то давай поговорим.

— Хорошо, поговорим, — вдруг согласился следователь. И перестал орать и выпучивать глаза. Потому что орал не от того, что хотел орать. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Тебя интересует Иванов?.

— Иванов.

— Я тебе отвечу, что не знаю, где он. Потому что он, по неизвестной мне причине, скрылся с места покушения, и больше мы его не видели. И не вздумай мне по секрету сообщать, что мои люди рассказали что-то другое. Я все равно не поверю.

— Не буду. Ваши люди молчат. Пока молчат.

— Что тебя еще интересует?

— Кто готовил покушение на Анисимова?

— Никто! Мы готовили инсценировку покушения. А не покушение!

— Кто в таком случае убил Анисимова?

— Не знаю. Но в том числе мог и Иванов.

— Иванов?!

— Да. Я не исключаю возможности, что Иванов в последний момент подменил холостые патроны боевыми и произвел выстрел на поражение. И еще несколько выстрелов в охранников. Ведь охранников он убил. А мы ему патроны давали холостые.

— Зачем он стрелял в охранников?

— Возможно, подумал, что это люди заказчика.

— Разве вы не контролировали его действия?

— Только до подъезда дома.

— Почему?

— Потому что нашей главной задачей было не спугнуть заказчиков убийства, которые наверняка следили за ним. И потом, зачем нам

было контролировать Иванова, если мы не собирались убивать Анисимова? Ему надо было лишь подняться на крышу и изобразить выстрел.

— Который убил Анисимова!

— Ну, значит, будем считать, что Иванов переиграл нас. Или что нас и Иванова переиграл кто-нибудь другой. Такую версию вы прорабатывали?

— Прорабатывали.

— Пули идентифицировали?

— Идентифицировали.

— И что?

— Анисимов и охранники убиты из одного и того же оружия!

— Что?

— Чему вы так удивляетесь? Ведь вы сами не исключали, что он подменил патроны.

— Значит, по-вашему, выходит, что убийца он?

— По-нашему, выходит он.

— Ну, значит, он! — быстро перестроился генерал. — И теперь понятно, почему он скрылся с места происшествия и прячется неизвестно где. От вас. И от нас.

— Вам не кажется, эта версия неубедительна? Насчет стрелка-одиночки.

— Не кажется. Может, у него с этим Анисимовым были личные счеты. Может, он не хотел жениться на его забеременевшей дочке.

— Прекратите!

— Прекращаю.

— Я задам вам еще несколько вопросов.

— Задавай.

— Что вы знаете о прежних делах Иванова?

— Почти ничего. Слышал, что он убил нескольких человек на улице Агрономическая и в поселке Федоровка. — Как вы думаете, почему он убил этих людей?

— Потому же, почему убил Анисимова. Потому что отменный стрелок.

— А я считаю, что есть какой-то, объединяющий все эти преступления, мотив.

— Ну какой мотив? Нашел парень пистолет... Вот вам и мотив, для всех случаев... Впрочем...

— Что «впрочем»?

— Ничего! Я отказываюсь давать показания. Вам.

— Мне?

— Да, именно вам. Я хочу говорить с вашим начальником. А лучше с начальником того начальника.

— Это невозможно. Потому что следствие веду я.

— Это возможно. Потому что я делаю заявление, что знаю, где находится Иванов. Я один знаю! Но вам не скажу.

— С кем вы хотите говорить?

— С гражданским в пиджаке, который меня сюда спровадил. Только с ним! Или с теми, кто над ним.

— Хорошо, я передам вашу просьбу. Но я уверен, что он не согласится. Потому что...

* * *

— Меня зовут Петр Петрович. Что вы хотели мне сказать? — спросил гражданский, но уже не в пиджаке, а в легкой рубашке.

— Следователь уверял меня, что вы не придете.

— Он ошибался. Я слушаю вас.

— Мне нужно переговорить с вами с глазу на глаз.

— Работавший с вами следователь имеет допуск к секретной информации.

— Это мое условие.

— Хорошо. Прошу всех выйти. Следователь и охранник вышли из кабинета.

— Вы сказали, что знаете, где находится Иванов?

— Знаю. Причем лучше других. Потому что это я его спрятал.

— Мы так и предполагали.

— Правильно предполагали.

— Вы назовете его адрес?

— Конечно, нет.

— Почему?

— Потому что если я назову его адрес, ваши следователи тут же сцапают его.

— И правильно сделают.

— Неправильно сделают. Потому что на Иванова завязана очень серьезная игра с резидентурой американской разведки. Подробности я вам рассказать не могу, потому что допуск к информации по данному делу имеет очень ограниченный круг людей.

— Я не прошу подробностей. Я понимаю.

— Если Иванова изъять, вся многоходовая, долго выстраиваемая конструкция рухнет. Нанеся серьезный урон обороноспособности страны.

— Он должен выйти на контакт?

— Хуже. Он должен дать согласие на участие в одном очень перспективном, с нашей точки зрения, мероприятии. И должен для этого выехать за рубеж. Именно поэтому его розыски и разработку следует прекратить. Хотя бы на время.

— И вашу разработку?

— И моих людей тоже.

— Объявить всеобщую амнистию?

— Заняться делом.

— Послушай, генерал. Ты мне симпатичен, и поэтому я, чтобы ты не испытывал иллюзий и не придумывал новых способов выбраться отсюда, скажу правду. Без права передачи. Ты и твои люди обречены. Причем обречены в любом случае — будете ли вы молчать или будете давать показания.

— Почему?

— Потому что дело не в тебе и не в Иванове. Дело в принципе. И в козлах отпущения. Пусть даже они немые. В данном случае козлы отпущения вы. Больше я тебе ничего сказать не могу. Потому что и так сказал слишком много. Если сможешь, поймешь больше, чем я сказал.

— Похоже, кто-то валит Первое Управление. Или Госбезопасность. Всю Госбезопасность! В целом.

— Ты очень догадлив.

— И значит, им нужны деньги, — на ходу перестроился генерал, поняв, что первый его козырь бит.

— Деньги? Зачем деньги?

— Затем, что тот, кто валит Безопасность, валит государство. То есть совершает переворот. А переворот требует очень больших денег.

— Я не пойму тебя, при чем здесь деньги?

— Притом, что они у меня есть. Передай своим хозяевам, что у меня есть эти деньги.

— Какие деньги?

— Очень большие деньги. Деньги партии.

— Что, что?

— Средства КПСС, хранящиеся на счетах в иностранных банках. Которые оберегал Иванов. Если вас еще интересуют мотивы его преступлений.

— Все?

— Все.

— Я считал вас серьезным человеком.

— Правильно считали. Потому что я очень серьезный человек. И отвечаю за свои слова, — спокойно сказал генерал.

— Тем, кого, вы считаете, я здесь представляю, не нужны деньги.

— Деньги нужны всем и всегда! Тем более эти деньги.

— Чем эти деньги отличаются от других денег?

— Тем, что они партийные! И тот, кто возьмет их все, но отдаст стране часть, станет национальным героем. Преемственность денег — преемственность симпатий.

Петр Петрович задумался.

— Не понимаю, какая связь может быть между партийными счетами и убийствами?

— Вы пиратские романы в детстве читали?

— Допустим.

— Значит, знаете, что происходит с владельцем карты, на которой крестиком помечено местоположение сокровищ. А потом происходит со следующим владельцем карты. И со следующими тоже. И так до последнего героя книги, на котором она заканчивается. То же самое происходит с людьми, которые узнали о партийных счетах.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать