Жанр: Русская Классика » Виктор Нель » Звезда и шар (страница 12)


Еще интереснее наблюдать, как муравьи преодолевают вторжения обстоятельств. Если бросить в муравейник осколок речной раковины с останками моллюска на ней. Какой начнется переполох! Нахоженные пути следования изменятся, вокруг инородного тела возникнет водоворот лапок и челюстей. Но придите туда назавтра. Привычный порядок восстановлен. Все, что было съедобного, съедено, и цепочки муравьев целеустремленно движутся по новым тропкам, в обход препятствия, без всякого к нему интереса. Как будто бы не было вторжения, как будто ракушечный осколок лежал там с зарождения мирозданья.

Примерно раз в два месяца машинистка экструзионного пресса Феоктистова, матерясь, поднимала с пола две, съехавшие в проход, толстые полимерные плиты. Плиты были скользкие и тяжеленные, как мраморные надгробья. Никто не знал, зачем они здесь, чьи они и что с ними делать. В отличие от прочего бесхозного барахла, валявшегося в цеху годами, эти плиты никак не могли найти себе места.

Поставленные к стене вертикально, они норовили обрушиться в проход в середине дня, пугнув зазевавшегося химика. Прислоненные под углом, плиты начинали медленно ползти по скользкому от мазута цементному полу, подгоняемые вибрацией бойлера, и в конце концов неизменно оказывались в проходе, сдвинутые как полуснятая колода карт. Сегодня Феоктистова вдруг заметила, что от одной из плит отрезан угол.

-- И кому только надо, -- проворчала она.

37.

Высокие, тяжелые двери центральной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина неслышно сомкнулись за спиной. Саша зажмурился от яркого солнца, постоял несколько секунд с закрытыми глазами. Книга Веннинджера была настоящим откровением. Теперь совершенно ясно, что звездчатый кубооктаэдр это тупик, вторая звездная форма пентадодекаэдра, пожалуй, тоже. А вот третья звездная форма ромбического додекаэдра выводит к свету.

Веселое апрельское солнце играло на истекающих весенним соком сосульках. Капель бодро барабанила по крышкам помойных бачков. Саша шел проходным двором, настроение было беспричинно хорошим. Навстречу из-за угла показался человек в форме капитана милиции. Поравнявшись с помойкой, он тихо, но четко, по военному, произнес:

-- Лицом к бачкам, руки на голову!

-- Простите, что вы сказали? -- удивился Саша.

-- Молчать! Руки на бак! -- рявкнул милиционер, -- проверка документов.

-- У меня с собой только удостоверение ударника коммунистического труда, в левом кармане, -- брызги капели с крышки бачка кололи лицо микроскопическими иголками, -- а что случилось то?

-- Разговариваешь много, Александр Ильич, -- ответил милиционер, -Свободен.

Саша убрал удостоверение, с интересом глядя на широкую спину капитана, который неспешным шагом удалялся, оправляя фуражку.

38.

Таисию трясло от всего этого. Никогда, ни в школе, где по литературе она получала только высшие баллы, ни на факультете журналистики, где ей грезились турне по европейским столицам и рауты вперемежку с интервьюированием знаменитостей, не могла она предположить, что произойдет. Распределили ее в многотиражную газету "Трудовые знамена" объединения Полимерпласт.

Редакция была впихнута под лестницу, ведущую в макетную мастерскую. Вероятно, считалось, что литтворчество на благо родины в чем-то созвучно макетированию полимерперерабатывающего оборудования. Самое смешное, что так оно и было. На лестнице постоянно толклись макетчики, смоля беломор и шипку, доносились незлобливые матюки и громкий лошадиный смех.

Таисия старалась находиться в редакции как можно меньше. Когда не было интервью, она гуляла по округе, сидела в приемной директора, сосредоточенно изучая большие цветные слайды фирмы "Монсанто", развешанные по стенам, или курила длинные сигареты у Максакова в международном, практикуясь на английском. Максаков тоже заглядывал к ним под лестницу. Однажды они вышли из редакции, продолжая по инерции болтать о последнем Каннском фестивале. Макетная курилка враз замолкла, уставившись на них недобро. Они тут же перешли на русский, но впечатление было создано. С тех пор макетчики при виде ее всегда замолкали и провожали

тяжелыми взглядами.

Главный, он же единственный редактор, Игорь Царев, исполнял в редакции все роли, вплоть до корректора, сам писал передовицы, придумывал заголовки, вычитывал гранки и получал тумаки от парткома и комитета комсомола. Шансы издать трехлистовую еженедельную газету и не пропустить чего-нибудь нестерильного были практически равны нулю. Особенно в ходе перестройки, когда было уже все можно, но еще ничего нельзя.

Сегодня утром, когда она собиралась к походу в ЦЗЛ брать интервью у одноосного завсектором Полстернака, Царев вычитывал статью, которую принес Сашка. Сашку, похоже, то ли выпирали, то ли он сам уходил. Царев сидел на столе в клубах папиросного дыма, ерзая и матерясь:

-- За это мне точно мошонку взрежут! Гляди, чего понахуярил:

Автор берет на себя сме

лость утверждать, что в на

шем общественном сознании

существует целый ряд уста

новок, рожденных в темные

годы и живущих до сих пор.

Они выглядят достаточно

гладко внешне, но при этом

глубоко порочны по сути.

В короткой статье коснусь

только одной. "Слава Труду".

-- Странный парень этот Сашка. -- сказала Таисия, покусывая фильтр, -Недоделаный какой-то.

Царев продолжил:

"Труд сделал из обезьяны

человека". Какая чушь. Те

бедные обезьяны, которые

в это поверили,

до сих пор

скачут по веткам, хватая

бананы четырьмя руками.

Что заставило ту первую

обезьяну взять в руки палку

и сбить кокос, вместо того,

чтобы влезть на пальму?

Желание НЕ трудиться. Имен

но это желание - первопри

чина прогрессирующего раз

вития головного мозга.

-- У него просто суицидальные наклонности. -- она погасила сигарету. -Помнишь, что он про защиту генерального сказал? Советую тебе на учсовет сходить. Повеселишься. Есть такие, знаешь... Любят зверюгу за ус подергать.

-- Нет, ты дальше послушай:

Прежде, чем сделать шаг впе

ред, нужно освободиться от

власти догм военного времени.

Чтобы скорее сбросить шлейф

тяжелого наследия, чтобы

никогда не смогло вернуться

Время Чрезвычайных Мер.

-- Ты читай, читай, а я пошла, -- сказала Таисия, повязывая шарф, -мошонку береги.

39.

-- Вадим, хочешь я тебе чертеж настоящего кубика принесу, из патента, что ты Америку открываешь, -- сказал Митя, глядя как Вадим прослабляет шпиндель токарного станка.

-- Я вам говорил уже, Дмитрий, сам допру, и допер же.

Крупные кубические куски текстолита со звоном посыпались в щели станины станка. Вадим полез подниз и начал выковыривать их из стружечного мочала.

-- Упорливый он, -- прокомментировал сквозь табачно-желтую седину усов сидящий на табуретке Палыч, -- до всего сам допирает, пора уже его в химики продвигать.

-- А что они у тебя такие огромные? -- Митя взял в руку один текстолитовый куб. Куб был увесистый и теплый от резца. По одной из его грязнозеленых граней проходил глубокий дугообразный паз. -- Если на одну сторону таких три нужно, то собранный кубик будет аж пятнадцать сантиментров. Это какие же руки надо иметь, чтобы с ним играть?

Один из кубов отличался от прочих цветом и качеством поверхности. На светлобежевых гранях его были уже накернены лунки под болты. Этот куб был особый, любимый больше других. Это на него откромсал Вадим кусок от валявшейся в проходе бронеплиты. Материал был матовый, теплый на ощупь и податливый. Болты шли в него саморезом, как в масло.

Дверь в слесарку с шумом распахнулась и помещение мгновенно заполнилось бородой и басом завсектором одноосного упрочнения Бориса Вениаминовича Полстернака.

-- Что наш Кулибин там тачает? -- Полстернак протиснулся к шпинделю станка, -- Изумительно, изумительно... и размер подходящий, и колер... Только вот поздно, батюшка, Ёрне Рубик побежден совместными усилиями советской науки и техники, сметен с лица Земли, повержен оземь... Кааак, вы не знали?! Вы не знали, что в Новосибирском отделении Академии Наук создан, наконец, первый отечественный конандрум?!

-- Никак нет!! -- вскочил Палыч.

-- Внимайте! -- Бориса Вениаминовича несло, -- В отличии от ихней неуклюжей, угловатой и неработоспособной конструкции, нашему детищу, выполненному, кстати, из цельного куска металла, придана рациональная форма шара!

Вадим часто моргал, глядя на вещающего Бориса Вениаминовича.

-- А название?! Что это такое - Кубик-Рубик? Что это, я вас спрашиваю? -- продолжал тот с напором, усаживая Палыча обратно на табуретку -- То ли дело у нас, у нас все, как всегда, на высоте, наш продукт назван кратко, но лаконично: Шарик-Хуярик. Чувствуете разительность отличия? То-то же... Методика игры, конечно, тоже изменена. Кубик-Рубик, если присутствующие помнят, надо крутить, зато Шарик-Хуярик - глааадить... Как сопло? -- вдруг спросил он без перехода.

Вадим икнул: -- Продвигается.

-- Ну и славно, -- бормоча под нос, Полстернак двинул к выходу. По дороге он заглянул в гальваническую ванну, где, по его разумению, полагалось находиться никелирующимся деталям сопла. Как он и ожидал, никаких деталей там не было, а висело на проволоках несколько обоюдоострых лезвий.

-- Ну и славно, ну и славно...

40.

... если человек говорит о себе во множественном числе: мы - русские, или мы - татары, или мы - немцы, так и знай - дрянной это человечишко, пустой и никчемный. Свое ничтожество прикрывает достоинствами всей нации. Человек стоящий всегда говорит: я - такой то и называет себя по имени, а не по национальности. А раз говорит - мы, значит за спину нации прячется. Подальше держись от такого.

Массивная, окованная металлом дверь была заперта. Саша постучал в маленькое окошечко в стене:

-- Меня вызывали. На два тридцать, -- начал он.

-- Положите ваше удостоверение, -- вслед за голосом из стены, как из спичечного коробка, выдвинулся фанерный ящик.

-- Вы имеете в виду удостоверение ударника коммунистического труда?

-- Шутки приберегите для бани, а здесь - первый отдел. Пропуск положите!

Саша положил, ящик втянулся в стену.

-- Пройдите, -- щелкнул замок, и дверь приотворилась.

Начальник первого отдела оказался ровно таким, каким и ожидалось: абсолютно незапоминающееся лицо, обрамленное реденькими серыми волосиками. Он не был лыс, просто по всей поверхности головы равномерно просвечивал череп.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать