Жанр: Русская Классика » Виктор Нель » Звезда и шар (страница 25)


Максаков подобрал фрисби с земли и, сумрачно глядя на жилище аборигена, сказал зачем-то, ни к кому особо не обращаясь:

-- А вот голландцы тротуар перед домом шампунем моют.

-- От ихнего избытка еще не так крыша поехать может, -- пояснил Ложакин, -- А ты там со своей тарелкой поаккуратней, а то влетит куда ненароком.

Максаков молча, профессиональным движением, метнул диск вдоль дороги и побежал следом.

72.

-- Товарищ капитан, тут у одного загранпаспорт! -- крикнул похожий на австралийского утконоса лейтенант, составляющий протокол. Процедура длилась уже больше часа.

В странной формы обширном помещении над отделением милиции по улице Рубинштейна 1, вокруг неравномерно расставленных столов сгрудились арестанты, вперемежку с редкими служителями порядка. Солнце косо било сквозь высокие окна, бросая продольные тени от рам на многочисленные протоколы, живописно разбросанные по столам. Здесь царила деловая атмосфера присутсвенного места, и если б не скандальная сцена выпровождения Васьки революционера, ни за что нельзя было бы сказать, что идет процедура оформления ареста...

Васька мешал. Он то и дело орал что-то, брызгая слюной, стучал по столу, всклокачивал пятерней макушку, осыпая столы перхотью. Взвод профессионалов-омоновцев, после умело проведенного задержания, доставил нарушителей в отделение и отбыл, не оставив комментариев. В конце концов капитан громко спросил:

-- Кто тут у вас главный?

-- Я, -- ответил Рубинштейн.

-- Осадите этого мудака!

-- Это не наш.

-- Ёлки, что ж ты раньше молчал!

-- А меня никто не спрашивал.

-- Ахреев!

-- Я!

-- Выкинь этого плешастого к херам!

-- Есть выкинуть к херам!

Саша, как в полусне, смотрел через окно на узкую улицу, куда вначале кувыркнулся Васька, а следом вылетел фотоаппарат.

Локоть ныл. Кто-то толкнул его в плечо.

-- Ты что, оглох? -- круглое лицо капитана медленно вошло в зону резкости, -- это у тебя загранпаспорт?

-- У меня, -- ответил Саша, -- а что, не годится?

-- Годится-то годится, да только в нем прописки нет.

-- Ну и что же, что нет?

-- А то, что ты у нас получаешься лицо без определенного места жительства.

-- И что?

Капитан замешкался. Вся сегодняшняя суматоха была ему не по душе. Вначале позвонил полковник и приказал очистить отделение. Переправить алкашей во второе, а блядей - на Конюшенную. Чтобы к моменту прибытия политических, ни души не было. Потом привезли этих. Девять мужиков и семь баб. Приказ был - обходиться без рукоприкладства, ненормативную лексику отставить, говорить вежливо, согласно конвенции.

Говорили арестованные странно, постоянно ставя писарей в тупик. Теперь вот он не знал, что ответить этому волосатому хлюпарю, который глядел на него вопросительно, даже где-то изучающе.

-- А то, -- сказал капитан, -- что дальше мы будем говорить в моем кабинете.

Закрыв за Сашей дверь, он прошел за стол и сел, положив локти на край:

-- Вопросы задавать буду я. Понятно?

-- Понятно.

-- Так откуда у вас загранпаспорт?

-- Из ОВИРа.

Капитан опять замешкался, поняв, что еще раз сморозил чушь, но тут же поправился:

-- По какому поводу вам выдан загранпаспорт?

-- По поводу предстоящей поездки за границу.

-- Когда?

-- Послезавтра.

-- В какую страну конкретно?

-- В Польскую Народную Республику.

Капитан обрадовался. "Спекулянт", - подумал он. После падения железного занавеса, тысячи советских фарсофщиков и спекулянтов устремились на барахолки Варшавы и Кракова.

-- Цель поездки? -- строго спросил он, уже предвидя юлящие попытки сослаться на визит к друзьям.

-- Разрешите сесть, -- вдруг спросил этот, побледнев.

"Ну, вот и обмочился", - радостно подумал капитан, уже предвкушая, как этот начнет сейчас путаться и врать.

-- Разрешаю. Что, очко играет?

-- Локоть ваши орлы повредили. Больно очень. Да, а цель поездки участие во всемирной конференции по интеллектуальным играм.

Капитан молчал одиннадцать секунд. Потом он как-то обмяк, и вдруг спросил, как будто бы удивляясь самому себе:

-- Слушай, ты вообще куда собираешься?

-- Как куда? В ПНР, я же объяснил.

-- Нет, вообще куда? Ну, из-за чего вас взяли?

-- Аа, в Америку.

Капитан пригнул голову и тихо спросил:

-- Ну, а что делать, если ты не еврей?

-- В каков смысле?

-- Ну, если не еврей, как можно отсюда прорваться?

-- Это вы, товарищ капитан, себя имеете в виду?

-- Нет, родственника одного, все спрашивает. А, хер с тобой, что если даже и себя?

-- Если откровенно, я не знаю, есть пути. Надо попасть в преследуемые. Тогда американцы за вас начнут бороться, как за нас. Насколько я знаю, адвентисты седьмого дня тоже годятся.

Капитан помолчал, мерно покачиваясь на стуле. Потом сказал:

-- Ладно, иди. Налево, вниз по лестнице.

73.

Из Машины Времени

Кто бы мне сказал в письме или словом

Отчего печаль присуща коровам

По приближении к коровникам, источник запаха стал очевидным. Первая из трех стоящих параллельно приземистых построек была уже запущена в производство. Второй коровник блестел на солнце свежим рубероидом, а на третьем еще возилась давешняя стройбригада.

Действующий коровник напоминал осажденную крепость, глядящую на мир сквозь узкие амбразуры и окруженную, как и положено крепостям, широкой полосой нечистот. Путь Шумакова лежал прямо к воротам сквозь пометно-мочевое заграждение. Вот где обрело смысл и значимость водолазное

снаряжение.

Митя помахал рукой доктору медицинских наук профессору Сергею Матвеевичу Короткову, видневшемуся невдалеке сквозь стропила, глубоко вздохнул и нырнул в настоявшуюся тьму, стараясь не упустить из виду старшего дояра Шумакова.

74.

Присутсвенное место опустело. Только разбросанные бумаги да сдвинутые столы хранили, казалось, напряжение допроса. Саша нашел лестницу и, придерживая правой ладонью левое предплечье, начал спускаться.

Сержант поднял на него глаза:

-- Ты кто таков?

-- Человек.

-- Вижу, что не вша. Чего надо?

-- Ничего, -- глядя на открытую входную дверь, сказал Саша.

-- А ничего, так проходи, не свети.

-- Куда?

-- Как куда? Ты что, не проспался? Без очков дверей не видишь?

-- Я, сержант, -- сказал Саша, разглядывая водосточную трубу на другой стороне улицы, -- арестованый демонстрант.

-- А, -- протянул сержант Федоров без удивления, -- тогда следуй сюда.

Он встал, взял со стола связку ключей и, пригнувшись, нырнул в уходящий вниз полутемный проход. Саша едва успевал следом. Открылся длинный, выкрашеный темно-зеленой краской, коридор. Редкие, закрытые металлической сеткой, лампы скудно освещали частые вертикальные канализационные чугунные стояки и решетки по сторонам. Вскоре решетки сменились коваными дверями. Сержант остановился, позвенел ключами и, со словами -- Прошу пожаловать, -открыл надсадно заскрипевшую дверь.

-- Какой пленэр, -- прошептал арестованый и шагнул во мглу.

-- Самуил, что с рукой? -- услушал он голос Рубинштейна из тьмы, -садись.

Глаза постепенно привыкали к сумраку. Помещение все-же освещалось гвоздевыми пробоинами в металлическом листе, герметично закрывавшем окно. Камера представляла собой абсолютно пустое пространство, разделенное

пополам уступом на полу. Саша присел на край. То, что повыше, оказалось нарами, то, что внизу - холодным бетонным полом.

-- Да, так вот, -- сказал Мойше, -- государство, по определению, должно защищать граждан от бандитизма. Что же произошло здесь в семнадцатом? Очень простая штука, я вам доложу: бандиты взяли власть в свои руки. То есть вы понимаете, какой нонсенс: бандиты получили в свои руки главное орудие власти - государство.

Кузнецов закурил. Язычок пламени осветил на мгновение скрючившихся на нарах людей и погас, оставив их в на какое-то время в непроглядной тьме.

-- Да, так вот, -- продолжил Мойше, -- а что умеют бандиты? Ясное дело, бандиты умеют грабить. Убивать, воровать и больше ничего. Вот они и грабили семьдесят лет. Но все когда-то кончается, и становится нечего грабить.

-- Самуил, что ты за руку держишься? -- Рубинштейн спросил настойчивее, -- Они что, тебя били?

-- Дед бил, не разбил.

-- Что-что? -- не понял Рубинштейн.

-- Баба била, не разбила.

-- И тогда, -- продолжил Мойше, -- какой у них выход? Или самим сдохнуть, или дать немного нажить, чтобы было, что грабить. Было это уже сто раз, и во время НЭПа, и позже. А дураки думают, свобода пришла. Держи карман. Бандит могуч. Он всегда найдет, как грабить. Даже и при свободах и демократиях.

-- Нет, ты не шути, -- не унимался Рубинштейн, -- если тебя били, мы должны это как-то запротоколировать. Надо вызвать врача.

Он подошел к двери и начал стучать кулаком.

-- А за что я сижу, объяснить невозможно, -- сказал Кузнецов, будто бы продолжая прерванную беседу -- я на атомной подлодке служил, четырнадцать лет назад. Лодка давно списана, а я сижу.

Рубинштейн продолжал стучать.

Кузнецов погасил сигарету: -- Я им нашел мою субмарину в американском журнале "армейское и военно-морское вооружение". Заметьте, не просто подлодку, а конкретно мою, "Красный Таран". Со всеми планами и разрезами. Где сколько торпед и боеголовок с точностью расписано. Приношу, показываю. Сиди, говорят, и не залупайся. Когда решим, тогда и выедешь. Я им, смотрите, говорю, здесь все до мелочей описано, коммуникации, реактор, все до одной переборки прорисованы...

Рубинштейн глухо бил ногой в переборку. Кузнецов закричал надсадно:

-- Вода прорвалась в реактор! -- и побежал по длинному, выкрашеному темно-зеленой краской, коридору, тяжко топая водолазными "утюгами". Редкие, закрытые металлической сеткой, лампы скудно освещали частые вертикальные канализационные чугунные стояки и змеящиеся по стенам пыльные жгуты кабелей.

Саша едва успевал следом, задраивая за собой кингстоны шлюзов. Зеленая, флюоресцирующая вода сдерживала движения, кабели обвивали ноги, руки путались в сетях. Последний шлюз пошел неохотно, водяная стремнина никак не прерывалась. Из прорыва дамбы через пороги тяжко ворочающихся мешков с песком несло бешенно трепыхающуюся в обрывках трала рыбу вперемежку с разбитой мебелью.

-- Врача! -- кричал Рубинштейн.

Саша просунул руку за дамбу, нашарил рычаг, дернул. Холодный бетон плотины приятно леденил ухо. Затвор двинулся и, набирая скорость, пошел поперек переливающегося сиренево-зеленоватым светом радиоактивного потока. Его многотонная масса приближалась все ближе, а ладонь никак не выпускала рычаг. Бетонная стена надвинулась и придавила руку. Локоть взорвался тысячей ядовитых игл.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать