Жанр: Научная Фантастика » Збигнев Ненацки » Я - Даго (Dagome Iudex - 1) (страница 52)


Город изумлял Даго своими противоречиями. Несмотря на огромное число церквей и монастырей, имелось столько же и домов свиданий. Рядом с громадами монахов, настолько суровых, что даже не моющихся годами, дабы не оскорблять глаз видом собственной наготы, в домах свиданий уже без всяческого стыда демонстрировали свою наготу как мужчины. так и женщины. И мужчины отдавались мужчинам, а женщины женщинам; обнаженные танцовщицы нескромными танцами возбуждали вожделение мужчин, а потом за деньги удовлетворяли их самыми различными способами. Учитель-грек переводил ему фрагменты ходящей по городу в сотнях копий "Секретной Истории" Прокопия из Цезареи. В ней описывалось, как жена Юстиниана, знаменитая императрица Теодора, достигла экстаза, когда специально дрессированные гуси выклёвывали овёс, насыпанный меж её срамных губ. И так пришлось понять Даго, что не существует преград, которых не отважился бы переступить человек, и то, что одним кажется страшным грехом, для других просто знакомый и естественный обычай. Потому-то, несмотря на учение у ромейских богословов, никогда не утвердилось в его воображении понятие греха, Рая и Ада; он никак не мог понять, почему это кто-то должен быть наказан, за нечто, доставляющее ему лично и другим наслаждение, почему наказы и запреты христиан именно таковы, а не другие, и почему Бог Отец должен был пролить кровь собственного Сына, чтобы спасти род людской перед грехом, совершенным тысячи лет назад. Тем более непонятной оставалась для него суть Духа Святого, как будто бы в Боге не было души, и ему требовалась еще новая личина. Не понимал он и того, почему это одна вера обязана быть лучше других, разве что в том, как объяснял ему Василий, что истина христиан позволяла легче объединять различные народы и облегчала правление властям. Этот громадный и таинственный город был для него как бы отдельным, самостоятельным существом, похожим на божество. И вид его больше говорил Даго, чем живописные и осыпанные алмазами изображения Бога на иконах.

У самого порта в бухте Золотой Рог познакомился Даго с различными купеческими колониями разных национальностей: венецианцев, купцов из Амальфи, купцов из Пизы, генуэзцев, египетских, еврейских и даже муслиминских. Бесконечно емкими и переполненными богатств были приморские склады, скрывающие в своих внутренностях товары и сырьё со всего света. На этажах доходных домов трудились сотни ремесленников, создающих чудесные изделия, которые затем продавались на Западе. Работа велась в одном месте, в другом же месте жили, так что иногда ремесленнику к своей мастерской приходилось шагать час или полтора. Нам каждом шагу видна была роскошь и размах, длинные колоннады и изукрашенные ворота в защитных стенах, прекрасные дворцы богатеев, как например, дворец Буколеон или дворец Порфира. Только ничто не могло сравниться по великолепию и красоте с комплексом императорского дворца, который сам по себе был городом в городе. В многочисленных зданиях здесь проживали императорские гвардейцы, помещались различные учреждения: днём и ночью не прекращалась суета чиновников и курьеров, торжественные приёмы иностранных посольств и отправка собственных послов. Здесь же помещалась сокровищница цесаря громадные комнаты, заполненные золотом, серебром и драгоценными камнями, ибо, как говорил Василий, нет власти без богатства.

Про цесаря Михаила III Даго слыхал, будто тот пьяница и человек с неуравновешенным характером, не имеющий собственного мнения, либо же меняющий его под влиянием того, кого выслушал в последнюю очередь. Даго не понимал того, о чем Василий разговаривал с цесарем, с Фокием и великим полководцем Бардасом. Но ему показалось, что и этих людей, точно так же как и его самого мучает болезнь, называемая Жаждой Деяний. Не знал он, что благодаря получаемым со всех концов света известиям, люди эти предчувствовали, что империя ромеев вступает в период нового величия и могущества. Михаил, Фокий, Бардас и Василий будто лучшие игроки постоянно были склонены над шахматной доской и переставляли на ней фигуры. В игре, которую они вели, рассчитывая на новое могущество ромеев, он - Даго, должен был оказаться всего лишь пешкой, которую в нужный момент желали поставить там, где жили народы, еще неведомые истории. И думали они, что так же как и Моймир, неожиданно выплывший из мрака истории повелитель Великой Моравы, когда-нибудь выступит по их желанию к северу от гор Карпатос и он сам и положит конец напору державы франков.

Тем временем Даго учил греческий язык, знакомился с историей различных народов и держав, а прежде всего, узнавал он историю тех самых франков, которым в будущем предстояло ему противостоять. Он мог на память цитировать как, согласно учению франков, прачеловек по имени Манн имел трёх сыновей: Инго, Хермино и Исто. Потомками Инго, Ингвеонами стали и остались в истории: кимбры, тевтоны, амброны, англы, варины, кауки, саксы, ампсиварии и фризы. Из Хермионов пошли: херуски, свебы, шатты, батавы и канненефаты. От Иствеонов же - сугамбры, марсы, узыпеты, тенкрерры, тубенты, чазуаржи, бруктерии, чамавы, салийцы, туйганты и убайи. А со временем на арену истории вышли еще бастарны, скиры, лугии или же вандалы, бургунды, руги, лонгобарды, готы, гепиды и герулы. Различными были существования этих народов, некоторым из них удалось создать сильные державы, они вели победные для себя битвы и имели великолепных правителей, но и они в конце концов

проигрывали, а создания их распадались, поскольку народы и державы как учила история - всегда имеют восходы и закаты своего могущества. В конце концов, через множество лет остались лишь два сильных племенных объединения: саксов, породнившихся с кауками, и франкский союз, состоявший из давних иствеонских племён. И наконец, Карл, прозванный Великим, повелитель франков, подчинил себе франков, разгромил лонгобардов и стал повелителем Запада. Но, хотя он сам и его наследники многое сделали для возрождения могущества и блеска Старой Ромы (была установлена даже латинская грамматика, которой пользовались ученые мужи и священники Запада), в городе Константина к ним относились с презрением, ибо редко который из них знал прекрасный греческий язык, способный передать любую, даже самую тонкую человеческую мысль, на который уже были сделаны переложения самых вдохновенных произведений. Посему Даго учили, что франки весьма боевиты, но это была боевитость людей, жаждающих добычи, они были лишены обхождения и любви к истинной красоте. Фальшивым было и их христианство, ничем не было обосновано и их желание, чтобы их папы управляли всей христианской церковью. Так что, если Даго когда-нибудь сделается повелителем народов, возможно даже, более варварских чем франки, то, благодаря христианству, данному патриархом из Новой Ромы, ему быстро удастся поднять свой народ на высшие ступени культуры. Только вот когда это должно произойти, об этом с юношей не говорили.

По улицам города Константина шаталось множество бормочущих нечто непонятное людей, которых называли "божьими безумцами", а также сотни ворожеев, предсказывающих судьбу по линиям на ладони руки. Однажды, проходя по улице вместе со своим учителем-греком, Даго подал свою ладонь одному из таких ворожеев. Тот долго что-то говорил по-гречески, но учитель Даго не спешил перевести его слова на склавинский язык. И только после настоятельных требований коротко сказал:

- Этот человек предсказал, что ты станешь повелителем, который мечом своим станет угрожать не только франкам, но в один прекрасный день обнажит его и против ромеев. Если ты, господин, дашь мне три золотых солида, которыми так щедро осыпает тебя Великий Конюший, я не стану повторять ему этого предсказания.

И Даго отдал ему три солида.

Г Л А В А Т Р И Н А Д Ц А Т А Я

В С Т Р А Н Е К В Е Н

Лестки были воинственны и храбры, но только на известной себе земле. При мысли о том, чтобы выступить против мардов, несмотря на обещание богатой добычи, многие начинали высказывать опасения и оправдывались тем, что им следует возвращаться в свои спрятавшиеся в лесах веси, так как пришла пора уборки урожая. Для них ничего не значила Священная Андала на волосах Пестователя, поскольку трудно было им подчиняться какой-либо власти. Они еще не привыкли к мысли, что следует сражаться армией, под командованием поставленных свыше предводителей-командиров. Они же предпочитали затаиться втроём-вчетвером в пуще, ожидая небольшие отряды Хельгунды. Мечты о целом возе с золотом и богатой добыче, взятой у мардов, манили Авданца, Палуку и Куи, но многие предпочитали остаться в собственном краю, довольствуясь малым.

Даго понимал, что означает настоящая армия. У ромеев каждый богатый гражданин обязан был сдать солдата на имперскую службу, так же и каждый крупный землевладелец; бедняки же выбирали в солдаты одного из своего круга, обязуясь возделывать землю вместо него. Кроме того, цесарь ромеев имел в собственном распоряжении личную наемную армию, которую очень хорошо оплачивал, но взамен требовал послушания и отваги в битвах. Так же было и у франков. Их императоры и короли имели большие дружины профессиональных воинов, которых обязан был содержать весь народ. На случай крупной войны император или король имели право призывать в военный лагерь собственных вассалов вместе с их дружинами. Только сейчас понял Даго решение Голуба Пепельноволосого, не обладавшего достаточной казной, путем женитьбы на Хельгунде, дочери Хока, привести из Юмно целую армию наемников, и уже с ними отстаивать свои права на крепости Познании и Крушвицы. Вот только Голуб позабыл, что сердца наемников и их мечи готовы служить тому, кто обещает больше денег...

На совет, в котором участвовали Авданец, Палука и Куи, Даго принес мешки с франкскими денарами, полученными от купца-баварца, и мешок с золотыми солидами, что были им получены от Василия на дорогу.

- Война - это искусство, - сказал Даго. - Если кто желает пахать, сеять и убирать урожай, тот пускай возвращается домой. Если же кто любит воевать и любит связанное с войною богатство, на которое купит себе все, что захочет, пускай остается при моем обещании оплаты. Я - Даго Господин и Пестователь, должен иметь свою армию, послушную мне, способную к трудностям, хорошо вооруженную и способную в любой час сражаться. Пока за их службу я буду платить из собственного кармана, но когда весь край этот станет нашим, платить станут те, чьи веси и поля будет охранять наша армия.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать