Жанры: Детское: Прочее, Историческая Проза » Елена Данько » Деревянные актёры (страница 19)


Там мы смастерили себе новые ширмы. Там же Паскуале заговорил по-немецки. Он запоминал незнакомые слова лучше, чем я. Он и меня стал учить. Мы брели по горным дорогам, солнце едва пригревало, когда я стал повторять за Паскуале разные немецкие слова, и первое слово было «дас брод» – «хлеб», а второе – «дер поппеншпэлер» – «кукольник».

Теплело. Внизу под нами маленькие радуги перекидывали свои полосатые мостики над весенними ручьями, радуги горели по утрам на горных склонах. На чёрных прогалинах пробивалась трава. Птицы попискивали в ещё голых кустах. Пристав к партии каких-то людей с тюками на плечах, мы ночью перешли границу по горной тропинке. Перед нами открылись лесистые холмы Баварии. Между ними, извиваясь как змея, белела дорога.

КАРЕТА ЕПИСКОПА

– Пеппо, у тебя в мешке не осталось сухарика?

– Да ведь ты сам знаешь – вчера мы сгрызли последний.

– А далеко ещё до Альтдорфа? Очень хочется есть.

– А вон там, за деревьями, какие-то крыши. Видишь? Может быть, это и есть Альтдорф.

Из-за деревьев показалась красная черепичная крыша с петухом на верхушке. Мы прибавили шагу и вышли из леса. Перед нами протянулась пыльная деревенская улица. Направо при въезде в деревню красовался богатый постоялый двор с резным крыльцом. Мы поставили перед ним наши ширмы. Едва я заиграл на губной гармонике, а Паскуале запел, чтобы созвать народ, как из всех окон глянули любопытные лица. Ребята, вздымая пыль, мчались к нам со всех дворов. Конюх, смазывавший телегу, бросил свою смазку. Из кухни выглянула, толстая стряпуха. Сам хозяин двора в зелёном переднике, от которого ещё краснее казалось его лицо, вышёл на крыльцо, покуривая глиняную трубку.

– Гляди… пообедаем нынче… – шепнул я Паскуале.

Толпа вокруг нас прибывала. Толстопузый сельский сторож подошёл и, сдвинув на затылок треугольную шляпу, стал прямо против ширм. Улыбка расползлась по его круглому, блестящему лицу с носом луковицей.

Мы спрятались за ширмы. Голод прибавил нам усердия. Ещё никогда Пульчинелла не верещал так пронзительно и чёрный пудель не таскал его так яростно за нос, как в этот раз.

То-то было смеху и ребячьих вскриков!

Наконец Пульчинелла поддел дубинкой бездыханного сбира, швырнул его за ширмы и в последний раз мотнул своим белым колпачком, прощаясь с публикой.

Я вышел из-за ширм и заиграл тирольский танец. От голода у меня сосало под ложечкой. Сейчас спляшет Нинетта, а потом, может быть, вкусная дымящаяся похлебка и кусок говядины вознаградят нас за труд. Я уже втягивал носом густой запах этой похлебки и косился на кухонное окно.

Вдруг вдоль

улицы послышался конский топот. Всадник в красном кафтане скакал к постоялому двору. Гладкий конь резво выбрасывал вперед стройные ноги.

Маленькая Нинетта появилась в отверстии наших запылённых ширм и стала плясать. Но никто, кроме малых ребят, на неё не смотрел. Взрослые, повернув головы, глазели на нарядного всадника. Он осадил лошадь перед крыльцом, придерживая рукой шляпу с перьями, и что-то сказал хозяину.

Хозяин всплеснул руками, выронил свою трубку, натянул колпак на нос, потом вовсе сдёрнул его и опрометью бросился в дом.

Не отрывая губ от гармоники, я видел, как сельский сторож вытянулся в струнку у крыльца. Всадник нахмурился и надменно указал сторожу на наши ширмы, сжимая хлыст жёлтой перчаткой.

– Разойдитесь! – крикнул сторож. – Сюда едет его святейшество господин епископ и будет здесь закусывать.

– Епископ! – ахнули в толпе.

Мужчины деловито разошлись в стороны. Женщины тащили от нас ревущих ребят. Стряпуха со всех ног бросилась в кухню, где уже орал потерявший голову хозяин. Конюх покатил телегу под навес. Поварята побежали по двору, ловя кур и гусей. Перед нашими ширмами не осталось ни души. Все на постоялом дворе метались как очумелые. А я всё ещё играл, и маленькая Нинетта плясала. Сторож выбил у меня гармонику из рук.

– Вон отсюда, оборванцы! Чтобы вашего духу здесь не было, бродяги! – заорал он.

Нинетта замерла с поднятой ручкой. Испуганный Паскуале выглянул из-за ширм. Я кинулся складывать ширмы, оглядываясь на кухонное окно.

– Живее, убирайтесь! – крикнул сторож и дал мне по затылку.

Я чуть не упал.

– Ай! – взвизгнул Паскуале. – За что же вы нас гоните? Мы заработали себе обед!

Вместо ответа сторож схватил нас за шиворот, как щенят, и протащил так шагов тридцать по дороге. Потом, дав каждому пинка, он крикнул:

– Ступайте к чёртовой бабушке, она вас накормит обедом! Посмейте только шататься здесь, я вам голову сверну! А что это? Господин епископ едет, а они всякую дрянь развесили! – И сторож, яростно ругаясь, сдёрнул с плетня дырявый горшок.

Мы пошли прочь из деревни. Сторож с развевающимися фалдами сгонял с дороги свинью и поросят. В конце улицы показалась золочёная карета. Её окружали всадники в красных кафтанах. Хозяин постоялого двора выбежал на середину улицы и стал низко кланяться, хотя карета была ещё далеко.

– Они съедят наш обед, – пробормотал Паскуале и погрозил кому-то кулаком.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать