Жанр: Фэнтези » Наталия Ипатова » Былинка-жизнь (страница 16)


2. Выбери меня!

Ритуальный этикет предписывал невесте предстать перед собранием последней. Проще умереть, чем пережить это время. К счастью, Имоджин не пришлось ничего делать самой: спозаранку ее покои наполнились толпой полузнакомых королевских родственниц, решительно присвоивших себе бразды. Имоджин оставалось только покорно поворачиваться в руках их расторопных прислужниц. Ее вымыли прямо в спальне, не позволив спуститься в дворовую баню, ополоснули в семи ароматных водах и вытерли новым льняным полотенцем, специально для этого дня сотканным и расшитым вперемежку петухами и солнцами. К слову, Имоджин предпочитала старое белье, просто потому, что оно мягче и не так царапается.

От нее требовалось только стоять, опустив руки. Казалось, ей бесконечно долго расчесывали волосы, вплетая в них зеленые ленты. На голову вместо ежедневной повязки невесты, которую она носила с малых лет, надели маленькую ажурную шапочку, сплетенную из тонкого шнура и украшенную цветами. Тяжелые золотые височные кольца сегодня тоже символизировали полуденное солнце. Словом, к моменту, когда настало время облачаться в платье, Имоджин уже вполне созрела, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Одним решительным ударом.

Все свое приданое Имоджин сшила и вышила сама под руководством Агари, но подвенечное платье ей готовили девки, в страшной от нее тайне. Его внесли на вытянутых руках, и если ждали восторгов и ахов, то невеста всех разочаровала. То есть, если бы то была не ее свадьба, она вполне отдала бы должное их трудам. Сейчас же Имоджин едва видела, что на нее надевают. Пусть спасибо скажут, что зубами не стучит.

И все же оно было великолепно. Сплошная вышивка по самому тонкому белому полотну: причудливые переплетения трав, сгущающиеся на вороте, у запястий и по подолу в неразличимый глазу запутанный узор. Даже если бы Имоджин в приступе вредности кинулась проверять, едва ли она нашла бы хоть узелок с изнанки. Агарь-то скорее всего проверяла. Талию подхватили поясом, зеленым, с тканой золотом вязью. На ноги вместо привычных сандалий из ремешков или чуней, в каких, в зависимости от времени года, Имоджин круглый день крутилась по двору и закромам, ей выдали настоящие башмачки, полностью закрытые, и со шнуровкой. Жаркие.

Будет вселенская беда, коли на невесту пылинка сядет.

Утешало, впрочем, что всего и дороги — двор перейти, от терема семьи к общему, где Клаус и Лорелея своею властью могли кого угодно объявить мужем и женой, коли за скреплением уз приходили к ним, а не к богам.

И оставалось надеяться, что отныне не каждый день эти лица будут расплываться в идиотских улыбках. Все, кто только сумел остаться сегодня в тереме, кажется, специально столпились в коридорах и на крутых узких лестничках, чтобы столкнуться нос к носу с ней и с сопровождающей ее процессией. Имоджин в который раз поклялась себе, что в первый и последний раз она — главное действующее лицо этого балагана.

Эта мысль, как и все прочие, посетила ее ненадолго, тут же исчезнув под гнетом ответственности, страха сделать выбор «неправильный» или не такой, какой от нее ждут. Да и вообще сегодня был не самый ее удачный день.

Достаточно сказать, что она чувствовала себя полной дурой, такой круглой, что впору катить. Слова, которыми обменивались окружающие, отскакивали от ее сознания, как от стенки горох, образы похожи были на тени за кисеей. Она не смогла бы определить, кто берет ее за руку!

А вы еще хотите, чтобы она сделала выбор!

Хвала богам, старым и новому, сам момент выбора Клаус и Лорелея обставили приватно. В зал, где все ее ожидали, Имоджин вошла в сопровождении одной лишь Агари. Настроение у няньки было мрачное и торжественное. Казалось даже, будто это она задает всему тон. Имоджин не видела выражения ее лица, но ей чудилось, что за ее левым плечом шествует по меньшей мере дюжина трубачей, исполняющих гимн.

Главные места согласно протоколу — два кресла на возвышении в дальнем от входа конце зала — занимали, естественно, Клаус и Лорелея. На бледном лице королевы цвели яркие пятна румянца. Словно это она выходила тут замуж. Будь Имоджин чуть-чуть более в себе, она бы непременно сообразила, что ни разу не видела королеву более взволнованной.

Солнце лилось в полукруглые окошки, прорезанные в боковых стенах зала. В это время года, в августе, здесь не топили. Обычно Имоджин посещала зал собраний, когда он бывал полон людей, и сегодня он показался ей намного просторнее. Пустые лавки вдоль стен тянулись как дороги. На них порознь, у двух разных стен, в одиночестве сидели соискатели, тоже одетые в лучшее, что у них было: шитые серебром туники черного шелка и черные же рубахи с узкими рукавами. Имоджин могла и не поднимать взгляда: она и так лучше всех в зале знала содержимое их сундуков их официальные требования к одежде принцев.

Стоило ей перешагнуть порог, как молодые люди поднялись на ноги. Справа стоял Олойхор, и жар, источаемый им, вполне мог заменить жар печи, когда Имоджин прошла мимо, чтобы остановиться перед царственной четой. Его желания были недвусмысленны, как шаровая молния. Ким, напротив, стоял чрезвычайно бледный, явно норовя незаметно прислониться к стене. Судя по тому, каким она видела его накануне — да еще после ее ухода он, видимо, догонялся! — чудно было вообще ожидать от него сегодня способности сохранять равновесие.

У входа застыл

молчаливый Циклоп Бийик, и безопасность, и почетный караул в единственном лице. Вчера на вечеринке у девок он выпил, надо полагать, не меньше Кима, однако этому никогда ничего не делалось.

Да вот еще плаксивый Шнырь с его невнятным белесым личиком как-то проскользнул за господами. Больше не допустили никого, только птаха беззаботно чирикала на подоконнике.

Клаус поднялся налоги. Все напряглись.

— Речей произносить не будем, — сказал он. — Поскольку все свои и все знают, зачем мы здесь. Я уже пятнадцать лет считаю Имоджин дочкой, так что и дальше с моей стороны она разницы не почувствует. Ну разве что, — он улыбнулся, — я стану любить ее еще больше, когда мне позволят подержать внука. Определи счастливчика, Имоджин. Я бы умер от зависти, — добавил он, добродушно усмехаясь, — если бы не был женат на лучшей женщине в мире.

Имоджин глядела прямо на Лорелею и верила с трудом. Она бы самого Клауса, может, выбрала, кабы кому-то здесь был нужен скандал. Обязанности эти она уже тащит, а у королевы вид не слишком веселый.

И вот все замолчали. И ждут.

Левую лопатку Имоджин словно обожгло. Должно быть, там встал Олойхор. Она побоялась повернуть голову, чтобы убедиться наверняка. Тогда Ким должен оказаться справа. Из соображений симметрии, как при ней однажды давным-давно выразился отец. Неподвижное лицо Лорелеи прямо перед собой Имоджин истолковала как неприязненное.

«Я сделала выбор! Или нет? Давно или только что? Или… а вдруг неправильно?!» Имоджин открыла рот, и стало еще тише. В самую пору грому ударить. При попытке издать звук Имоджин закашлялась. Королева поглядела на нее так, словно она нарочно тянет время и набивает себе цену. Опустив голову, Имоджин незаметно вытерла губы и пробормотала имя.

— Я не расслышал, — сказал Клаус. — Извини.

Имоджин взяла себя в руки, подняла на него глаза и внятно повторила:

— Киммель… — И тут же все испортила: — …если он не против.

Она все еще не осмеливалась обернуться, а потому протянула руку направо и чуть назад. Рука дрожала.

— Он не против, — ответил король с донельзя довольным видом.

У Лорелеи же, наоборот, лицо было такое, словно Имоджин не оправдала самых ее сокровенных чаяний.

Что даже в этот волнующий момент показалось Имоджин странным: ни для кого из челяди и домочадцев не было секретом, что королева именно Олойхора провожает пристальным взглядом и что она вовсе не жалует Имоджин. Чего ж она на самом деле для него хочет?

Рука Кима, до странности прохладная, осторожно взяла ее руку. Имоджин бросила быстрый взгляд в ту сторону, чтобы убедиться: на пальцах, сомкнувшихся на ее руке, легкий пушок был золотистым. Не черным. Мелькнувшее видение было некстати. Вспомнилась эта рука, рассеянно погруженная во вчерашние белобрысые кудри.

Невидная тихая Молль. Имоджин даже головой мотнула.

— Нет! Это неправильно! Она ошиблась! — Звонкий тенор Олойхора сорвался на фальцет. Имоджин испуганно обернулась, как раз чтобы увидеть, как Циклоп Бийик остановил обойденного выбором принца, схватив его сзади за локти. Ничего личного, но даже стальной капкан не мог быть эффективнее. Однако рта принцу Циклоп не заткнул. К сожалению, потому что Имоджин не любила, когда на нее брызгали слюной.

Ее удивило одно: как до сих пор она могла сомневаться!

Дома у отца среди прочих странных сокровищ хранилась бронзовая труба с выпуклыми стеклами, которая приближала предметы, если смотреть сквозь нее. Среди игрушек Имоджин более всего любила эту. Сказать по правде, она надеялась, что та, если договориться с ней по-хорошему, покажет ей стеклянные острова… Ну, острова ей не показались, видно, блуждали в далеких краях, или же вовсе были досужей выдумкой. А вот землю в туманной дали за проливом, белобокую, похожую на гребень всплывающего дракона, она рассмотрела в подробностях, волнующих сердце, и даже сейчас могла по памяти набросать береговую линию вплоть до последней складочки.

Так вот сейчас ей казалось, будто она смотрит на Олойхора в такую трубу, но только с другого ее конца.

Пусть другие делят между собой серебро, ее пригоршни полны золотом.

Она несмело оглянулась через другое плечо. Какой красивый, молчаливый и строгий стоял рядом Ким! Хотя выглядел он, честно говоря, ничуть не менее ошеломленным, чем она сама.

— Твой выбор, Имоджин, разумеется, личный, — произнес Клаус. — Но позволь мне полюбопытствовать, почему ты решила, что Киммель будет лучшим королем?

— Что? — одновременно вырвалось у двоих. Олойхор в руках Циклопа неожиданно успокоился и стоял весь внимание. Однако хватка начальника стражи не ослабла: он был привычен ко всяким уловкам.

— Королем? — переспросила и Имоджин, которую это известие застало врасплох. — Я хотела как лучше только для себя. Ну, понимаете… у меня же будут дети, их надо кормить и защищать, воспитывать правильным примером… И потом, я же состарюсь когда-то… Думаю, Киммель справится с этим. Я на всю жизнь, не только на сейчас…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать