Жанр: Фэнтези » Наталия Ипатова » Былинка-жизнь (страница 6)


Мрак и тишина. И пыль. Как будто все здесь давно и безнадежно умерло, словно место это опротивело богам.

Одни только лягушки поквакивали с пруда.

Мелко переступая ногами и инстинктивно, как кошка, выбирая местечко почище, Имоджин села в уголок под лесенку, подобрала под себя ноги и принялась терпеливо ждать, сливаясь с местностью. Ойхо даже отпрянул назад, когда, войдя наконец внутрь, встретился с ней взглядом.

— Ой, Имодж, ты прям как нечисть местная! Глаза зеленые светятся. Ким, глянь, куда она забралась!

Ким посмотрел через плечо брата и сразу указал на острые щепки, которыми топорщился край выломанной доски в аккурат над головой Имоджин. Пришлось перебираться в угол, авторитетным мнением признанный безопасным, попутно расчищая его под себя. Безопасность здесь происходила оттого, что все, что могло обрушиться, уже рухнуло. Краем уха прислушиваясь к тяжелым перемещениям сторожа за стеной, они сблизили головы. Но вслух произнести ничего не успели. В двери, сдернутые с петель, всунулась добродушная усатая морда.

— Эй, червей-то прям щас нарыть надо! Стемнеет скоро совсем, а коли вы зоревать думаете, так завтра не до них будет!

Близнецы и Имоджин обменялись быстрым взглядом. Ким шевельнулся было встать, но Ойхо предупреждающе положил руку ему на колено. Без слов стало ясно, что «вот этого» придется принести в жертву. Три взгляда в упор достаточно внятно объяснили стражу, кому именно выпала честь копать червей для барчуков. За сменой выражений на его лице Имоджин проследила с интересом начинающего исповедника. Медленно, словно с надеждой на пощаду, он оглядел всех троих и вытянул голову обратно на улицу. Буквально к слову: заветный жбанчик уже перетащили под крышу. Во всяком случае, Ойхо клялся, будто прощупал его характерную округлость через ряднину мешка.

— Неправильно, — сказал Ким после продолжительной паузы. — Копать червей интересно. Если мы не рвемся делать это сами, он может догадаться, что на уме у нас совсем не рыба.

— Этот? — пренебрежительно воскликнул Ойхо.

— Если сам не догадается, то кому поумнее пищу для размышлений подкинет точно.

Ойхо пожал плечами.

— Ну так переубеди его.

Киммель кивнул, словно брат вслух подтвердил его логические измышления, встал, прикинул по руке взятый от стены заступ — Имоджин невольно проводила взглядом это уже совершенно взрослое движение — и вышел на двор. Ойхо и Имоджин невольно вслушивались в его шаги, пока он кружил, выискивая подходящее место с землей помягче, а лучше, чтобы под какой-нибудь заплесневелой плашкой или колодой. Сколько помнили себя мальчишки, черви на этом месте никогда не доставляли проблем. Земля была рыхлой и жирной, а подо всем, что падало тут на пол, да так там и оставалось, мало что не росла трава и начисто выпревал дерн, так и аппетитных, жирных белесых слизней можно было буквально руками собирать. А дождевых червей так и вовсе острой палкой наковырять — дело плевое.

— Ким прав на самом деле, — вполголоса сказал Ойхо. — Ладно, сегодня отработаем маскировку.

Он с видимой неохотой поднялся и пошел в угол, где с прошлого раза принцы под грудой хлама припрятали снасти. Ивовые прутья удочек, жильные лески, поплавки из куска коры с перышком, в коробке — свинцовые грузила и кованые зазубренные крючки. Многое требовало ремонта, кое-что существенно погрызли мыши.

Некоторые удилища потрескались, другие от сырости распухли. Кое-что еще можно было спасти, просто подстругав. Крючки, чья яркость служила близнецам предметом особой гордости, потускнели. Ойхо мог бы увлечься, перебирая мальчишеские сокровища, но вместо этого вид у него был рассеянный.

— Старье, — вымолвил он.

В самом деле, его уже волновали настоящие мечи. И настоящие подвиги. Взяв все добро в охапку, он выволок его под темнеющее небо. Имоджин нечего было делать, поэтому она поплелась

следом.

«Народ» на дворе развесил на остатках забора, что еще торчали более или менее вверх, две пары стоптанной кожаной обуви. Ким вместе с приданным в помощь стражем рылись в земле босиком, с подвернутыми до колен штанами, ведя при этом меж собой беседу настолько специфичную, что посторонним уже вовсе некуда было бы в нее вклиниться. Копал, как успела заметить Имоджин, все больше Ким, страж же стоял, опершись о лопату, и держал пространную речь, главным образом о том, как достать из Воды Рыбу. Судя по масштабам отрытой ими траншеи, в ней можно было похоронить с головой не только весь их темный замысел, но даже всадника с конем и штандартом. Имоджин на секунду даже задумалась: а в пользу ли Киммеля говорит такая добросовестность? Здесь было порублено больше червей, чем их попало в берестяной туес. Вокруг вздымались стебли крапивы, мощные, как молодая сосновая поросль, понемногу безнаказанно захватившая задний мельничный двор. Одна из теорий, вслух развиваемых стражем, которого звали Фисс, гласила, что черви тяготеют к крапиве.

Возможно, она их даже каким-то образом порождает.

Чувствуя себя здесь лишними, Ойхо и Имоджин тоже разулись. Пусть обувь просохнет. Завтра понадобится. И как только их четыре чуни присоединились к тем, что уже украшали тын, все стало таким, каким и должно было быть — простым и домашним. И вскоре все уже говорили разом, и никто никого не слушал. Кроме Имоджин, разумеется, но ее дело всегда было чуточку сторона. На том зиждилось ее исключительное положение. Принцы эту ее особенность уже знали, изучили, и моменты, когда «невеста» становилась особенно никакой, немедленно подвергались осмеянию вслух: мол, смотри, осторожнее, она выбирает!

Итак, Ким был вовсю занят, а потому Имоджин пошла за Олойхором к самой воде, покорно внимая его пространным рассуждениям о крючках и о том, как правильно связывать разорванную жилу, чтобы узел только затянулся, даже если ты со всех сил подсекаешь крупную рыбу.

Ойхо, похоже, принадлежал к людям, которые помыслить себя не могут без клуба восхищенных слушателей. Имоджин для него в этом плане была даже лучше Кима с его вечными попытками охладить брата. С этими его вечно неудачными попытками! Рыба в его устах представлялась ей врагом: коварным, хищным и невидимым; планы, как ее обмануть, — планами военного сражения. У врага была длинная узкая морда с уголками безгубого рта, как у Агари, опущенными вниз, и с серо-зеленой гладкой спиной, покрытой рябью темных пятен, позволявших Рыбе прятаться от взглядов сверху в темной стоячей воде.

В воду она, правда, далеко за Ойхо не пошла: дно оказалось илистым, холодным и неприятно подавалось под босой ногой. К тому же, там ведь была Рыба. Ойхо зашел по колено, притопил старую, проломленную с одного края плетеную ивовую «морду» и под углом воткнул в донный ил несколько прутьев, соединенных меж собой жилой, обильно усаженной крючками — что-то вроде перемета. Вся мелочь, которую угораздит пойматься за ночь, утром будет насажена на крючки в качестве живцов. Представляя себя щукой, Имоджин сомневалась, что снулый бедняга, да поди еще протухший в теплой стоячей воде, так уж привлекателен и аппетитен, однако сегодня им нужен был не столько улов, сколько энтузиазм. К тому же приходилось признать, что в благородном искусстве рыбалки она понимает много меньше.

Оставалось надеяться, что ввиду наличия холуя чистить рыбу ее не заставят. В конце концов, они же собирались вернуться завтра к вечеру, проверить садки и вытянуть переметы. Как будто провели тут, в зарослях травы, весь нескончаемо долгий летний день.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать